Does anybody know what we are living for?

Все были заняты. Все, кроме меня. Фууу… Я пыталась предложить помощь, но мне сказали: — Иди, сядь посиди где-нибудь. В общем, теперь я сидела на попе ровно и кидала в ближайшее дерево ножи. Туда не лезь, сюда не лезь. А ведь ещё ехать прилично, если так и будет продолжаться, то где-нибудь по дороге я закопаюсь от скуки. Кроме братьев-гномов и этого идиота Орна, говорить со мной никто не желал. Причём, если с первыми я с удовольствием болтала обо всякой фигне, когда они были рядом, то со вторым никакого желания общаться у меня не было. Он и так уже достал меня по самое это самое. Кстати, вон он. Справедливо решив, что с вооружённой мной он вряд ли станет иметь дело, я продолжила своё занятие. Минут через десять рядом со мной шлёпнулась одна наглая гномья рожа, а ещё через минуту и другая наглая гномья рожа. — Хорош уже! Я, конечно, понимаю, комплекс джентльмена и всё такое, но я вполне могу и сама справиться с каким-то там придурком. — Мы ничего такого не имели в виду, — выдал Кили, нагло лыбясь во все зубы (и всё-таки, сколько у гномов зубов и целесообразно ли говорить о тридцати двух?). — Ага, именно поэтому ты сейчас лыбишься во всю зубную поликлинику? — Просто смирись с этим. — Фили похлопал меня по плечу. — Это был тонкий намёк на то, что линию поведения вы менять не собираетесь? — хмуро спросила я, швыряя нож в несчастное дерево. Парни заулыбались и промолчали, значит, в точку попала. Тоже мне герои-камикадзе нашлись. — Если ты будешь кидать их из другого положения, то нож будет лететь по более точной траектории, — неожиданно сказал Фили и поправил положение моей руки. — Да и скорее всего, так будет удобнее, попробуй. Ну я и попробовала. Действительно удобнее, да и нож полетел намного прямее, войдя в дерево как в масло, именно в ту точку, в которую я целилась. Афигеть. Надо спросить, может, они меня ещё чему полезному научат? — А ты часто ножами так бросаешься? — спросила я у белобрысого. — Вообще-то, достаточно. Ножи, топоры... — И лицо такое сделал, прям индюк обыкновенный. — А демонстрацию забабахать? — Я тут же оживилась. Гном удивлённо на меня посмотрел, но вытащил небольшой такой топорик и без всякого прицеливания запустил его в дерево. Ну нифига себе! Блин, круто же. — Ахренеть! И долго учился? — Почти всю жизнь, — спокойно ответил он. А вот это меня заинтересовало. О том, что гномы живут по две с половиной сотни лет, я знала, интересно, а сколько этим двоим? И вообще, любопытство — не порок! — А это сколько? — тут же поинтересовалась я. — Мало, по нашим меркам я ещё совсем молодой. Вот дядя Торин… — Так сколько тебе, может, скажешь уже, а? А то, может, что для вас мало, для меня много? — Мне восемьдесят будет, Кили — семьдесят пять. Я присвистнула, ничего себе. А ведь так сразу и не скажешь… — Нифига себе. Сколько же тогда вашему дяде? — Сто девяносто три, — вставил в разговор своё веское слово молчавший до этого Кили. Я прям ощущала, как у меня расширяются моргалки… СТО ДЕВЯНОСТО ТРИ? Кили заржал. Ох и любит же он это дело. Фили как-то сочувствующие улыбался. Отошла я быстро, тут же почесала нос и ляпнула: — А я ещё думала, что я взрослая. Ходить мне до конца жизни в детской категории. Гномы разразились громким смехом. Какая я, однако, смешная, все надо мной ржут да ржут. Когда же я ржать-то буду? Пойти, что ли, Орна найти, подсыпать ему в похлёбку гадости какой? У меня, похоже, кризис воображения проснулся. — А сколько тебе? — утирая слезы, спросил Кили. Я задумалась. А правда, сколько мне? Здесь я точно потеряла счёт времени и поэтому весьма смутно представляла, был у меня день рождения или нет? — А какой нынче месяц? — Будем так ориентироваться. — Конец января, — ответил Фили. — Значит, уже двадцать два. Было. В декабре… — Сама в шоке. Я пропустила свой собственный День Рождения. Жестоко. В общем, сей факт заставил меня надолго замолчать. Я задумалась о том, как сильно на меня повлияло моё перемещение. Забыть о собственном Дне Рождения, надо же было так лохануться? — Чего это ты так загрустила неожиданно? Двадцать два — это не так уж и страшно. — Кили потрепал меня по голове, за что и получил по ушам. — Не трепи мне волосы, знаешь, сколько времени я потратила на то, чтобы это всё заплести? — Я была раздражена, да. — И я не грущу, просто до меня неожиданно дошло, что свой День Рождения я пропустила. Тьфу. Не трепи волосы, говорю, я же не расчешу потом эти длинные патлы. — Вполне обычная длина. — Это для тебя, может, и обычная, а я привыкла, что волосы у меня короткие, а тут как-то всё некогда их отстричь было, — не задумываясь, ляпнула я. — И насколько короткие волосы у тебя были? — настороженно спросил младший из братьев. Ну я и показала. А что такого? Ну и что, что здесь такую длину ни одна девушка не носила? Главное, что мне так было вполне удобно. Фили присвистнул. — Под парня косила? — спросил он. — Там, откуда я пришла — это вполне нормально! — В подтверждение своих слов я даже подняла вверх указательный палец. — Откуда же ты? Я подумала. Говорить — не говорить? Наверное, всё же не стоит, мало ли какую реакцию это вызовет? При этом сильно обижать их не очень хотелось. — Издалека. Очень далеко, короче. — Дунланд? — Дальше! — Харад? — Ещё дальше. И даже больше скажу, о моей стране тут и слыхом не слыхивали. Так что лучше вам не знать. А то мне придётся вас убить, — нагло и весело заулыбалась я. Повисло молчание, но неловким оно не казалось. Фили задумчиво курил, смотря на суетящихся в лагере людей. Кили что-то химичил с тетивой, а я вертела в руках последний нож, не брошенный в дерево. Собственно, эти парни мне нравились, это точно. Из всей этой оравы с ними было удобнее всего. Может, из-за весёлого нрава, а может, просто потому что. Поднявшись, я пошла к дереву доставать свои ножи и заодно вытащила топор. Тяжёлый. И как он им ещё и кидается? — Держи. — Я отдала топорик Фили, и он его присобачил куда-то на сапог. Несколько ножей я распихала по ножнам, остальные убрала в сумки. Точить их было не надо, они и так были острыми. И я откровенно не знала, чем мне ещё занять свои неугомонные руки. Ситуацию разрулил какой-то мужик, принёсший ужин. Ужин был знатный. А мне ещё и досталось, похоже, больше всех. Вообще-то, это было что-то похожее на суп с кусками мяса. Большими кусками. Нет, я определённо всё это не съем. Но не съем, так понадкусываю. — Сегодня явно вкуснее, чем позавчера, — с набитым ртом довольно заявил Кили. Его брат только кивнул, подтверждая сей факт. А я не стала ничего говорить: когда я ем, я глух и нем. Если я, конечно, ем, а не таскаю со стола. Было вкусно и сытно. Но много. Парни уже успели прикончить свои порции, Кили ныл, что ему мало, а Фили молчал. Но, судя по выражению его лица, это было такое братское молчаливое согласие. Решив, что уже наелась по самое не хочу, я поставила миску на землю. — Нет, я не способна столько съесть. — Тут ещё добрая половина. — Жертвую в пользу голодающим. Мне уже всё равно некуда. С горящими глазами лучник утащил было себе миску, но, подумав, поделился с братом. Вот, хорошее дело сделала. Хихикая про себя, я пошла искать кустики. Организм всё-таки требовал своё. Я ж вам не робот. Возвращаясь в лагерь, я наткнулась на Орна. Нет, ничего такого он не делал, он стоял себе, подпирая дерево спиной, и курил. — Аааа, наша милая дама. Где же твои кавалеры? Я захлопала глазами. Какие кавалеры? — Какие Валеры? Не знаю я никаких Валер, — шутканула я. Я-то, собственно, собиралась шлёпать дальше, но, оттолкнувшись от дерева, этот придурок загородил мне путь. — Значит, шашни ты только с гномами крутишь? Это он, вообще, о чём? — Я не обязана отвечать на дурацкие вопросы людям, которые меня жутко раздражают. Иди, скушай пирожок, сядь на пенёк и жди, пока рак на горе свистнет. Я было уже сунулась к лагерю, но этот мудак опять перегородил мне путь. — Брось, вам, бабам, нравятся грубые мужики. Что нам мешает..? — И потянул руки. Вот, значит, как? Ну, я тебе устрою сейчас весёлую жизнь. Развернувшись, я увернулась от загребущих ручонок, и Орн пролетел мимо меня, а я, не мешкая, придала ему дополнительное ускорение прицельным пинком. — Ты никогда не задумывался о том, что имя Орн ахиренно созвучно с «Орк». А я с орками, и с теми, кто с ними сильно созвучен, дел не имею, — весело и злорадно прохихикала я, наблюдая, как мужик упал, влетев носом в корень дерева. В общем, я развернулась и, пока он не встал, вприпрыжку припустила к лагерю. Всё-таки я рано рассердилась на парней за излишнюю заботу. Может, они всё-таки правы, и лучше перестраховаться, чем недостраховаться? И что это, вообще, за слово такое — недостраховаться? Оно, вообще, существует? Опять мне хрень всякая в голову лезет. В лагере народ занимался всякой ерундой. Собирались небольшими компаниями и маялись кто чем: кто-то точил оружие, кто-то играл в кости, кто-то просто болтал. Фили сидел на бревне и курил, Кили стрелял из лука по импровизированной мишени. Когда я пристроила своё бренное тело рядом с белобрысым, он молча сунул мне кружку. Подозрительно принюхавшись, я поняла, что это эль. У него в руках была точно такая же кружка, но полупустая. — Мерси в боку, — поблагодарила я, говорила так уже, он наверняка запомнил. Эль был странный, такое ощущение, что стоял не пять минут, пока меня не было, а как минимум час. И уже успел подвыветриться… фу. Но я героически опустошила всю кружку, вот такая я… Ага. Сидеть и молчать было скучно. Фили, похоже, дремал в положении сидя… На дереве же неудобно? Но это его проблемы. В общем, по своему шебутному обыкновению я сунулась к Кили. — Дай я попробую, а? Тот даже не удивился, молча протягивая мне лук и стрелу. Я подождала, пока он сбегает за теми, что уже расстрелял, а потом спросила: — Рассказывай, как оно тут делается. — К мишени вставай боком, только голову поворачивай. Так. Теперь смотри, чтобы стрела была примерно в середине. Чуть ниже. Натягивай тетиву. Локоть прямо. Нет, не так. Параллельно земле, — начал объяснять он. — К уху веди, а не вбок. Отпускай. Ну, я и отпустила. И стрела полетела. Но не туда, куда я целилась. Правда, я не расстроилась. Надо сказать спасибо, что она вообще полетела. — А вообще, неплохо. Если хочешь, я тебя научу, — отправляясь за стрелой, улетевшей куда-то в траву, предложил Кили. Ну, а я что? Не дура же. Конечно, я согласилась! И понеслось. Мои извращения с луком разбудили Фили, и теперь он ржал как конь, комментируя происходящее. Стрелы у меня совершенно не хотели лететь туда, куда я их посылала. Руки у меня путались, и вообще, пальцы болели. Тетиву натягивать не так уж и просто, зато было весело. В конце концов мне удалось попасть в дерево. А я в него не целилась! Так я и поняла, как именно нужно целиться, чтобы попасть куда надо. Чуть вбок… Правда, на этом моя удача и закончилась, зато, повторяю, было весело. Особенно когда Кили с кряхтением и ворчанием доставал стрелы, одна из которых угодила в дупло. Кто же знал, что оно было не свободно. Укушенный за палец лесным зверьком гном выглядел уморительно. Тем временем стемнело, а искать стрелы в темноте ни у кого желания не было, так что начали собираться спать. Я облюбовала себе очень удобное место под деревом и была крайне удивлена, когда пришли эти два брата-акробата и скинули одеяла по обе стороны от моего. — У меня смена с двух до четырёх, — сказал Кили. — Моя с двенадцати до двух, я подниму тебя, — ответил Фили и завалился на одеяло. — Это, вообще, как называется? — поинтересовалась я. Парни пожали плечами, и Фили, отвернувшись от меня, засопел… Счастливый человек! Гном то есть. Может отрубаться, когда захочет. Я всё ещё сидела и хлопала глазами, а Кили возился на месте, пытаясь удобнее устроиться. Осознав, что спорить уже бесполезно, я шлёпнулась на одеяло и, закутавшись поплотнее в куртку, попыталась уснуть. Получилось у меня только через полчаса, когда справа от меня сопение Фили перешло в раскатистый храп.