Does anybody know what we are living for?

Проснулась я от сдавленного стона сквозь зубы. Ещё не совсем понимая, что случилось, я услышала грозный окрик: — Вы чем там занимаетесь? А чем мы занимаемся? Я сплю вот. Ой! Твою мать! Так получилось, что во сне я закинула на Фили ногу. И ой, чёрт! Я аккуратно ногу убрала — спасибо, хоть дальше храпит. Не знаю, как мы выкручивались, если бы нет. Но мои размышления прервали. — Вы! — прогремело надо мной. Фили подскочил, я свалилась, перекатываясь на спину, и села. — Что? Пожар? Потоп? Землетрясение? — зевнув, спросила я. — Дракон летит, а я не слышу? — Что вы себе позволяете? — В смысле? Фили тоже сидел и не вдуплял, что происходит. — Вы с ума сошли? — Да спали мы, что мы такого натворили, что вы так беситесь? Торин отъехал. Потом смутился, чем поверг меня в шок, и ушлёпал. Фили почесал в затылке и недоуменно посмотрел на меня. — Что с ним? — Откуда мне знать? Иди сам у него спроси! Я не стала говорить, что произошло. Нет уж, блин. Фили пожал плечами и завалился обратно. — Ложись, ещё рано. — Твой дядька меня до инфаркта доведёт. — Он переживает. Не страдай ерундой, ложись спать. Я завалилась на спину, с наслаждением потянулась и перевернулась, сворачиваясь калачиком под тёплым боком. Вообще-то, и так было тепло, но так хорошо было уткнуться носом Фили в бок и дрыхнуть, что пофиг на то, что может быть жарко. Эх, что-то я совсем расслабилась. Хотя, возможно, просто устала. Нервы сдают. — Вест? — Ммм? — Что произошло? Я знаю, что ты знаешь. — Пффф. Я во сне закинула на тебя ногу. Проснулась уже после того, как Торин прискакал. Фили хмыкнул, потянулся, подхватил мою ногу под коленку и закинул её на себя, оставив руку на моем бедре. — И что ты делаешь? — удивлённо спросила я. — Удобно. Мне нравится, когда ты близко. Это сложно, но куда лучше, чем когда ты далеко. Я вздохнула, обнимая его рукой. Это было… не знаю. Хорошо. Я не могла точно определить эмоции, которые испытывала в данный момент. Возможно, это была нежность. Я удивлялась самой себе. Фили открывал мне во мне же какие-то новые грани, о которых я раньше не знала или просто предпочитала не вспоминать. И я не могла не признать, что мне нравилось, но всё моё нутро просто сопротивлялось — скорее по привычке, выработанной за много лет, чем по какой-то другой причине… Но ещё… ещё мне было страшно, и при этом безумно хотелось меняться. Но страх всё не давал покоя. Кем я стану? Смогу ли я и после быть сильной, несмотря ни на что? Хватит ли мне сил не размякнуть окончательно? — О чём ты задумалась? — С чего ты взял? — Ты уже минут пять водишь пальцами по шнуровке на моей рубашке. — Я… не знаю. Мне кажется, я меняюсь. И мне страшно. Я становлюсь слабой и… чёрт, не знаю я. Бесит, а с другой стороны, не бесит. И, вообще, противоречивость моих собственных эмоций вводит меня в полное недоумение, — проворчала я. Фили тяжело вздохнул и перевернулся на бок, сползая ниже. Он поднял мою голову под подбородок пальцем. — Ты не становишься слабее, Вест. Просто ты расслабилась. В нужный момент силы вернутся. Всё хорошо. Не думай об этом. — А я не могу. Это постоянно лезет мне в голову! — рявкнула я раздражённо. — Успокойся. Это нормально. От привычек избавляться не так уж и просто. Ты всё равно не сможешь остаться такой же, как раньше, в той мере, в которой рассчитываешь. Всем свойственно меняться. Просто ты это замечаешь, потому что ждёшь и думаешь об этом. — Он легко погладил меня по щеке. — Мы справимся. Вместе. Он коснулся губами моего лба и улыбнулся — мягко, как ребёнку, которому пытаешься объяснить, что монстров под кроватью нет. Странно, что это вообще работает. Потому что монстров под кроватями я никогда не боялась. Я погладила его по щеке, а потом прихватила пальцами сползшую косичку. Эти усы. Такие прикольные, но такие неудобные. Обветренные губы, тёплые, настойчивые. Каждый раз, целуя Фили, я удивлялась, почему раньше было не так? Почему именно его поцелуи будто с ума сводят? И не хочется прекращать. — А теперь спи. Неизвестно, что будет утром. Он последний раз легко поцеловал меня в губы и перевернулся, давая мне возможность устроиться удобнее. Уснула я быстро, и снилось мне что-то абстрактно-радужное, но утром я так и не смогла вспомнить, что именно.

***

Наутро Гэндальф собрал нас большой кучей, пытаясь объяснить образ действия при знакомстве с Беорном. Я не до конца втыкала, что должна делать. — Не о чём здесь спорить, — говорил маг. — Нам не пройти через Лихолесье без помощи Беорна. — Что, вообще, происходит? — шёпотом спросила я, повиснув у Фили на плечах, и зевнула, уткнувшись носом ему в затылок. — Слушай. Пока ничего интересного. — Орки настигнут нас ещё до того, как мы войдём в лес, — продолжал что-то объяснять маг. — Неужели это так страшно, ну дадим им бой, — шёпотом выдал Кили. — Помолчи, — ответил на это Фили. — А, Бильбо, вот ты где. Что ж, эта задача требует особого подхода, — сказал маг, протискиваясь ближе к выходу. — Нужно быть очень осторожным. Последнего, кто его потревожил, он разорвал на куски. Я обернулась, Бильбо как раз протискивался между Торином и Кили. — Ничего себе заявочка, — присвистнула я. — Я пойду первым. Эээ, Бильбо. Ты пойдёшь со мной. — Кто? Я? Фили шагнул назад, почти вдавив меня в стоящий за моей спиной шкаф, и указал хоббиту на освободившийся проход, причём с такой рожей — за что и получил пинок. А что? Мне удобно, ногу поднял — как раз по заднице коленкой. — Ауч, — выдавил гном, потирая ушибленное место. — Так тебе и надо. Не паясничай. Тебе совсем хоббита не жалко? — шикнула я, порываясь пнуть его ещё раз, но мне помешал всё тот же шкаф. Разгона не хватило. — Разве это хорошая мысль? — спросил явно напуганный такой перспективой хоббит. — Да. Все остальные, ждите здесь. И не выходите, пока я не подам сигнал. — Ясно, ждём сигнала, — нервно закивал Бофур, припадая носом к окну. — И никаких резких движений и громких звуков. Не мельтешите. Выходить только по двое. — Маг уже сделал шаг к двери… — Хотя, знаешь что, Бомбур. Ты за двоих сойдёшь, так что выходи один. Ладно, запомнили? Ждите сигнала! И Гэндальф ушёл, оставив кучу не понявших что делать гномов и понуро жующего морковку Бомбура. — А какой сигнал? — неожиданно спросил Бофур. Фейспалм! — Ты поймёшь, чувак. Ты поймёшь. Следи за Гэндальфом. — А кто с кем идёт? — неожиданно встал вопрос от Кили. — Вы пойдёте вдвоём. — Вест? — позвал Фили, поворачивая голову. Я хмыкнула и чмокнула его в щёку. — У вас имена прикольно рифмуются. Расслабься, мне всё равно Настю тащить. Смотри, она опять застыла и глазами хлопает. Настя тут же отмерла, скрещивая руки на груди и кидая на меня совершенно недовольный жизнью взгляд. По этому взгляду можно было решить, что это я виновник всех бед. — А тебе типа не стрёмно туда идти? — спросила Настя. — Нет, я для этого слишком сильно спать хочу. Мне будет стрёмно, когда идти будет пора. А пока не парюсь. Я медленно пытаюсь проснуться, — фыркнула я в ответ. Самое смешное, что ситуация была такая адски идиотская, что страшно мне не было. Если бы этот Беорн хотел нас убить, он сделал бы это ещё ночью. Но не сделал же. Значит, уже вряд ли убьёт… ну, если его, конечно, не доведёт кто-нибудь до белой горячки. — Сигнал. Пошли-пошли! — заорал Бофур, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. Двалин напустил на себя самый решительный вид и потянул за собой Балина. Они встали неподалёку от двери, и их было хорошо видно. Ну вот, я же сказала, не убьют. Бофур зажестикулировал, и Дори выпихнул Оина с Глоином. А сам, толкнув Ори в спину, пошёл следом. Бофур заорал: — На выход, пошли. Я пнула Фили. — Шлёпайте давайте. Фили что-то рыкнул, но я не расслышала. А потом, гномы конкретно поругались — кто пойдёт следующий. Дело дошло до небольшой потасовки, и они вывалились всей большой честной компанией. Выждав с минуту, я утащила Настю на улицу. Если всех ещё не убили, то и нас вряд ли покалечат. Схватив упирающуюся Настю за руку, я отыскала глазами двух братов-акробатов и встала с той стороны, где места было больше. — Это Вест и Настя. Вест не гном, просто у неё… хм… рост такой, — услышала я, лопотание Гэндальфа. Пха. Да уж… спутать меня с гномом при желании, конечно, можно — вон Кили за время похода ещё с мальца вымахал, и теперь мы почти одного роста. Но не на столько же. И вот тут чёрт меня дёрнул посмотреть на этого Беорна. Он был огромный… Не просто огромный, а невероятно огромный. С высока моего маленького роста, казалось, что он ростом как минимум с трёх меня. Не знаю даже, как чувствовал себя бедняга Бильбо. А ещё у него в руках был топор… под стать. — Это все? — не очень довольно поинтересовался огромный человек. — Ещё будут? И вот тогда вышел Торин. Ой, а я короля-то и не заметила. Ха. Судя по изменившемуся лицу оборотня — нашего предводителя Беорн знал. Или слышал о нём. Ну ёклмн, а? Ну вот так всегда!

***

Если Беорн и помнил, как мы его вчера конкретно долбанули дверями, то виду не подал. И на том спасибо. На деле же нас даже завтраком накормили. И вкусно. Я не люблю мёд и никогда не любила, но этот был такой вкусный, что даже я уплетала за обе щеки. Наверное, это какой-то неправильный мёд и, судя по тому, что я вижу, делают его какие-то неправильные пчёлы. Вау. Одна пчела просвистела мимо меня, и я проводила эту бандурину взглядом. Да это не пчела, это целый самолёт! Пчела-мутант. Интересно, если это мутант, как она мутировала? Радиации в этом мире нет, вредных выхлопов нет, чёрт, да здесь даже СПИДа и того нет — от чего можно было так мутировать? Если кто-то и болеет, то это скорее простуда или какая-нибудь наведённая колдовством хрень. Или яд… всё. Ни тебе ВИЧ-инфекции, ни гриппа, ни даже краснухи. Идеальный мир, блин. Но просто наблюдать — скучно, надо будет поймать одну потом ради интереса, может, не цапнет. А пока надо есть — пока есть, что есть. А то, чувствую, если я ещё немного побуду в прострации, ничего просто не останется. — Подвинься, усатый, я задницу свою посажу, — жуя, проворчала я и пихнула Фили бедром, чтобы он подвинулся. Но нифига подобного. Эта зараза и не подумала двигаться. — Неа, — нагло заявил гном, что-то пережёвывая. — Эй. Блин, хватит дурачиться. Двигайся, — прошипела я. Фили отодвинулся от стола и вредно улыбнулся. — Хватит лыбиться, двигай свою задницу ближе к Кили и дай мне сесть, я тоже есть хочу, вредное усатое создание. Иначе я использую в качестве стула тебя! Этот… гном засиял и приглашающе раскрыл руки. Ну, блин. И кому из нас восемьдесят два? Сущий ребёнок! Я закатила глаза и шлёпнулась ему на колени, одновременно взяв свежую, явно самодельную, булку со стола. — Чем я хуже стула? — спросил он, обнимая меня одной рукой. — Дурак! — отозвалась я, усиленно пережёвывая. Фили хохотнул мне в ухо, сажая удобнее. Даже потянулся, чтобы поцеловать меня в щёку, но я его остановила, рукой накрыв его рот. — Даже не думай, буду потом липкая ходить. Ты в курсе, что у тебя мёд на усах? Он чуть смущённо улыбнулся мне в руку, и я вернулась к завтраку. Тем более было что послушать. Беорн расставлял кружки… Кружки даже больше меня, по-моему, и разговаривал о чём-то с Гэндальфом и Торином, кажется, речь шла о самом Беорне. — Мой народ первым заселил горы, ещё до прихода орков с севера. Азог вырезал почти всю мою семью. — Ого, опять Азог. Вот пострел, везде поспел и всем насолил. — А оставшихся взял в рабство. Но не для работы, видишь ли, а ради забавы. Он сажал оборотней в клетки и истязал их, себе на потеху. Я даже есть перестала. Нихрена себе. Да этого Азога четвертовать мало! Как же он достал. Всем досадить успел. Вот вам и иллюстрация того, что орки тоже разные бывают. Этот категорически был полным чмом. — Есть и другие вроде тебя? — послышался голосок Бильбо, откуда-то непонятно откуда. — Когда-то было много. — А теперь? — Ну что ж ты, хоббит, любопытный-то такой, сам не понял ещё, что ли? — Теперь всего один. — Эх, подтвердилась моя догадка. Повисла звенящая тишина, лично я слышала только, как Фили что-то жевал (стукнуть его, что ли?), но её тут же развеял Беорн: — Значит, вам нужно выйти к горе до конца осени? — спросил он, переводя тему. — До наступления Дня Дурина, да, — подтвердил Гэндальф, ожидающе смотря на Беорна. — Ваше время на исходе. Ой, а что уже совсем на исходе? А то нам ещё через огромный лес пёхать. — И потому наш путь лежит через Лихолесье. Мне вот одно название уже не нравится. — Тьма повисла над тем лесом, — перебил его оборотень, подтверждая самые мои мрачные догадки. — Дурные твари кроются там в тени деревьев. Ходят слухи, что орки из Мории заключили союз с некромантом из Дол Гулдура. Я бы не совался туда без крайней нужды. Ой, ой. А вот это уже не нравится мне по личным причинам. Мы с Настей переглянулись. Значит, союз заключён давно, и у орков есть какой-то план. Сколько уже? Больше двух лет прошло, и если орки ещё не заполнили всё Средеземье своими бесчинствами, то, значит, действуют по плану. А планы, когда их нет у тебя, но есть у твоего врага — это вдвойне хуже, чем если враг просто бесцельно творит зло. — Мы пойдём по эльфийской тропе. Она пока безопасна. Вот у кого была куча оптимизма, так это у Фили. Я только удивлялась, следя за ним краем глаза. — Тебе, вот, совсем неинтересно? — спросила я, когда он потянулся за кружкой. — Если я не застыл, словно каменное изваяние, это не значит, что я не слушаю, — отозвался он. Очень хотелось надеть кружку ему на голову. Поимел бы уважение, что ли. Тьфу! Я отвернулась, снова уставившись на Беорна. — Безопасна. Но лесные эльфы не похожи на своих собратьев. Они не так мудры и более вспыльчивы. Но это не так важно, — вот тут даже Фили застыл. — Это почему? — высказал общий вопрос Торин, который к этому времени уже ходил туда-сюда, протаптывая траншею, наверное. — Эти земли кишат орками, и их становится всё больше, а вы идёте пешком. Живыми вам до леса не добраться. Вот это хреново… Хотя, откуда ему знать? Может, мы прорвёмся? Авось не совсем всё плохо. К тому же… оружие почти всё осталось. — Я не люблю гномов, — начал Беорн, и гномы тут же немного насупились. Что, неужели никто не слышит огромное НО в интонации? — Они алчны и слепы. Они не видят ценность жизни тех, кто слабее их. Это он о чём? Я что-то в нашей компашке такого не заметила, хотя, возможно, потому что я всё-таки часть отряда. Кстати, у эльфов я тоже особой «зоркости» не видела. Те так, за истинный ход вещей и естественный отбор. — Но орков я не люблю больше. — А вот и «НО». — Что вам нужно? Мда. И для этого нужна была та тирада? С тем что нужно или не нужно пусть сами разбираются. — Сегодня уже поздно, можете переночевать здесь, день потратите на сборы. — Эм, извините, а здесь водоём где-нибудь есть? — тут же встряла я, заслышав заветное «сегодня никуда не идём». — Думаю, баня вас больше устроит, если вы это имели в виду. — А можно, да? Я думаю, самое то, особенно учитывая, что мы недавно поцапались с гоблинами и повалялись на полу в их пещерах. Беорн кивнул, а Настя посмотрела на меня с такой благодарностью, что я подумала, надо мной сейчас цветочки посыпятся. — Что, всё-таки решила меня помыть? — услышала я совершенно наглый шёпот в ухо. — Сам помоешься, наглая рожа, — ответила я, чмокнув Фили в лобешник.

***

День прошёл абы как. Но главное, я помылась, переоделась и была счастлива. У меня осталась единственная футболка, и она теперь была на мне. Майку можно пустить на половые тряпки. Штаны, конечно, мокрые, но шо поделать? Платье пошло на новую перевязку. — Готово, милая. — Не называй меня так, раздражает, — огрызнулась я. — Но ты, правда, очень милая, когда злая и растрёпанная. Смешная такая. — Фу-фу-фу. — Вееест! — раздался дикий ор неподалёку. — Настя зовёт, пойду посмотрю, что ей надо. А ты иди помойся, грязнуля. — Потрёшь мне спину? — Попроси брата. Приколист, хренов! Я со вздохом поднялась и, потрепав Фили по голове, отправилась смотреть, что там с Настей. С Настей оказалось ничего, а вот волчонок… Он крутился вокруг Беорна, видимо, что-то такое своим звериным чутьём чуял, и порыкивал. Но не злобно. — Ваш? — спросил оборотень. — Не, — покачала я головой. — Свой собственный. Я нашла его на Восточном тракте, но у эльфов ему не понравилось. Он сбежал и догнал нас перед горами. Теперь приходится таскать его в рюкзаке, чтобы его нигде не зарубили ненароком. — Не дело дикому зверю в котомке кататься, — покачал головой Беорн, причём, по-моему, не мне, а волчонку. А потом уже повернулся ко мне. — Оставь его здесь, я знаю стаю недалеко отсюда. Его там не обидят. Оставить? Добби? Сначала я хотела сказать «да щаз!», но потом задумалась. Тащить зверя дальше — просто глупо. Путь нам предстоит неблизкий и адски тяжёлый, таскать его постоянно в рюкзаке нелегко. Да и не помещается он там уже. После Лихолесья — Долгое Озеро. Сомневаюсь, что волку понравится вода. А потом ещё дракон, которому это чудо на один зуб. — Да я не против, — тяжело выдохнула я. — Но вдруг снова за мной пойдёт? Да и грустно прощаться. Его, кстати, Добби зовут. И он не ведёт себя как волк, скорее, как пёс. — Он ещё не дорос. К тому же ему всё равно рано или поздно придётся войти в чью-то стаю. Я кивнула и села на корточки, глядя на волчонка. — Ну, что зверёнок, останешься? Волчонок как-то грустно подвывал, будто понял, что я сказала. Мне стало так паршиво. Как долго этот волчонок уже со мной топает? Ласковый такой, смешной. Без него будет как-то не так совсем. Но Беорн прав — ему нужна стая, а мне не нужен лишний повод волноваться. — Обещаете, что с ним всё будет хорошо? — спросила я, глядя на оборотня. Ещё бы. Не пообещает, я даже не посмотрю, что он в три-четыре раза больше меня — надаю по… ну не знаю. Брови выдеру, если до драки дойдёт! Но оборотень кивнул, и я успокоилась. Попрощаюсь с малышом завтра. Сейчас мне нужно подумать. Очень серьёзно подумать. Подхватив волчонка на руки, я направилась обратно, к ещё не ушедшим купаться гномам. Оборотень ушёл, а Настя смотрела на меня с сочувствием, топая рядом. — Ты, и правда, его оставишь? — спросила она жалобно. — А что мне ещё делать? Насть, мне достаточно волнений за то, чтобы с тобой ничего не случилось. Я люблю Добби, но я не имею права тащить его туда — потому что не знаю, что нас ждёт. А особенно, тащить к дракону. Я не настолько сволочь. Я развернулась и хотела уйти, но она остановила меня за руку. — Вест, мне жаль. — Чего? — не врубилась я. — Ну, я знаю: ты к нему привязалась. — Справлюсь, — буркнула я, прижимая притихшего волчонка ближе и почёсывая его за ухом. Неожиданно до меня дошло, что все мы изменились: и я, и Настя, и даже гномы менялись, хотя, возможно, не так заметно. Опасность меняет. Вот и у Насти, видимо, совесть проснулась. Развернувшись, я врезалась в Фили. Он чисто машинально обхватил меня обеими руками. Какой-то он был не очень довольный. Кто моего гнома обидел? Кому по ушам? — О чём вы разговаривали? — О волчонке. Добби останется здесь. Тащить его в Лихолесье — глупая затея. Фили что-то пробурчал. Я расслышала только «странный тип» и «мне не нравится». Я подозрительно прищурилась. — Да ты ревнуешь! — неожиданно дошло до меня. — Я не ревную. Мне он не нравится. — Фили... — Я даже глаза закатила. — Ты вполне нормально на него реагировал… ровно до тех пор, пока он не заговорил напрямую со мной. Это называется ревность. — Я не ревную. Закрыли тему, — буркнул он. Ага, я вижу, да. Очень даже «не ревную». Прошедшего мимо оборотня Фили проводил таким взглядом, что я даже удивилась, как у Беорна не появилось с десяток пулемётных отверстий, при этом он сильнее сжал руки, чуть не раздавив волчонка, который был зажат между нами. Я расхохоталась, поставив волчонка на пол, и обхватила ревнивое чучело ладонями за шею. — Конечно-конечно, — с весёлым ехидством выдала я и, прежде чем Фили начал возражать, наклонилась, прекращая все споры. А вот потом пошёл полный чудизм. Потому что он, вроде довольный и успокоившийся, целовал меня. Нежно и спокойно, почти лениво. А вот лапы пошли против правил. Точнее, одна его очень уж наглая рука съехала на мою задницу. — Фили, руки. — Не то чтобы я была против, но где-то неподалёку ходит злобный дядька. — Угу, — пробормотал он, снова меня целуя. — Фили, я серьёзно! — А потом я кое-что заметила за его плечом. — Фили! — рявкнул Торин белобрысому в ухо. — Границы. Я расхохоталась, а Фили отпустил меня, смущённо почесав затылок. Я развернула его и пнула, для ускорения. — Топай мыться. От тебя пахнет, как я даже не знаю от чего! — всё ещё смеясь, выдала я. Фили обернулся и, улыбаясь, пригрозил мне пальцем. Наверное, чтобы не пиналась. Выдав самую очаровательную свою улыбку, я скрестила руки на груди. Гном тяжело вздохнул, покачал головой и утопал. — Ревнивый идиот, — поржала я ему вслед. Гномы мало-помалу все смылись купаться, а я, намучав волчонка до такой степени, что он уснул, решила, что надо покурить. Выйдя на задний двор, я села на ступеньку, закуривая сигарету, и поёжилась от ветра. Дура, куртку забыла. Я ни о чём не думала, мне просто было грустно и одновременно не грустно. Было так… не знаю. Странно. Из бани на заднем дворе раздавались такие звуки, что, казалось, гномы там не моются, а как минимум сражаются с орками. Вроде взрослые, а ведут себя как малышня. Я улыбнулась. С моего места были слышны голоса и смех — весело им там, наверное. Посидев ещё недолго, я ушла в дом, а то простужусь ещё — получу по ушам.