Does anybody know what we are living for?

В Озёрном городе мы не стали долго задерживаться. Тем более что город был в самом разгаре отстройки. Мешать народу очень не хотелось, хотя они, кажется, не были против, чтобы мы остались, пытаясь вызнать, что происходит в большом мире, но мы и сами ничего такого не знали. Мы же никого толком и не встретили. Только часовых эльфов, но те, понятное дело, не были настроены с нами болтать. Посмотрели, явно узнали и, кажется, проследили, чтобы мы выбрались из леса. Честно говоря, у меня тоже не было желания с ними разговаривать. Я всё ещё немного злилась на них за наше прошлое пребывание в этом лесу. Поэтому и рассказывать нам было нечего, кроме того, что в горах сейчас тяжеловато и лучше потерпеть пару месяцев, прежде чем идти туда с повозками. Если тут, конечно, вообще, кто-то туда собирался, в чём я лично сомневалась. У них и тут проблем хватало. Из-за того, что мы ехали на лошадях, путь по воде, конечно, откладывался до лучших времён, поэтому мы поехали в объезд озера, что прибавляло пару дней хода, но всё же это не пара недель. Тем более что вкруг озера шла старая дорога, полуразрушенная, но для наших целей вполне пригодная. Да и проще по дороге-то. Ко всему прочему, волчонок, кажется, тоже был не в восторге от ледяной воды. Он попытался было искупаться, узрев в воде что-то интересное, но сразу выполз оттуда, со скулежом посматривая в середину озера. — Как думаешь, они уже знают, что мы тут? — спросил Фили, оглядывая небо впереди. — С чего бы? — удивилась я. Вроде в городе никто к горе-то не собирался. И точно не выходил в ту сторону раньше нас. Как они узнают? Разве что видно нас оттуда может быть, да поди ещё различи, кто топает. Может, это не мы, а кто-то из Озёрного города с вестями. — Да вороны летают. Они могли весть донести. Я задумалась. Вороны… Средиземье, блин. Говорящие птицы, которых разные народы использовали как разведку или как способ очень быстро доставить важное сообщение куда-то, не были такой уж легендой и встречались достаточно часто, но не думаю, что я когда-нибудь к подобному привыкну. — Может, и знают, — задумчиво выдала я. — Только вот не могу никак привыкнуть, что они тоже на такое могут быть способны. Эти ваши птицы. — А что не так с нашими птицами? — Всё с ними в порядке. Просто никак не могу привыкнуть, что у вас они помощники, а не достаючее недоразумение, мешающее обычной жизни мегаполиса. — Привыкай, — пожал гном плечами. Ага. Поди ещё привыкни. Тьфу. Нафиг. Ладно, чёрт с ними, с птицами. Может, оно и к лучшему, если о том, что мы топаем, уже знают. А ещё было бы неплохо, если бы там было что потрескать, потому что кушать хотелось очень. Дичи в лесах было маловато после холодной зимы, а уж съедобных травок и подавно ещё не видно. Ехать решили, пока едется. А потом ещё и пешком шли пару лиг, чтобы ноги не болели. И пока шли, Фили вдруг снова заговорил: — Мы дошли. Можно радоваться. — Как думаешь, твоя матушка не прибьёт меня с порога? — прохихикала я, вспомнив свои страхи по этому поводу, но, честно говоря, я уже устала бояться этой встречи. — Ты ей понравишься, — сказал Фили, а потом задумался. — Это твои догадки. Я тебе уже об этом говорила, — сказала я, закатывая глаза. — И не один раз. — Я писал ей о тебе, пока ещё был там, — улыбнулся белобрысый. — Она много спрашивала, я бы заметил, если бы она была чем-то недовольна… А потом он осекся, о чём-то задумавшись, и оглядел меня с ног до головы. Я на всякий случай оглядела себя тоже. Ну мало ли. Да вроде ничего такого. Чё это он? — Знаешь, — сказал он задумчиво. — Мне нечто подобное снилось. Давно уже, но всё-таки это странно. Снилось? Мда. А я вот не помню ничего, что мне в последнее время снилось. Может, я для этого была слишком измотана. — И что конкретно тебе снилось? — на всякий случай уточнила я. — Надеюсь, она меня в конце всё-таки не прибила. Но если это так, то я хотела бы прямо сейчас об этом узнать, так, на будущее. Фили рассмеялся, веселясь от души. Над чем он ржал, я понять так и не смогла, а он не говорил. Но если учесть, что он смеялся в первый раз за последние пару дней, то, наверное, всё было скорее хорошо, чем плохо. — И ты была в этих же джинсах, — сказал он, улыбаясь и явно погружаясь всё глубже в воспоминание. — Только футболка была чище и куртки не было. — Ты во сне решил меня заморозить? — со смехом поинтересовалась я. — Нет. Там было теплее. Хотя, возможно, это потому, что в камере нашей было жарко. О как. Давно, однако. Камеры у нас в последний раз были аж у товарища Трандуила в замке. И Фили помнит, что ему снилось почти два года назад? Вот это память! — Ну и память у тебя, — присвистнула я. — Я бы не вспомнил, — признался гном, — если бы ты не повторила свои тогдашние реплики слово в слово. — Прям слово в слово? — подняла я брови, выдавая недоумение. — Почти. Может, немного дополнила, — пожал он плечами. — Но смысл остался тот же. Я хмыкнула и помотала головой. Да уж. Но зато я ему снюсь — уже хорошо. Или нет? Да хорошо, что я опять себя накручиваю? Это у меня, наверное, от усталости. Солнце давно село, шли мы только потому, что пока шлось. Да и больше пройдёшь — завтра меньше идти. Того и глядишь, завтра уже до Эребора дойдём к вечеру. — Останавливайся, давай. Тут переночуем, завтра как раз дойдём к вечеру, — сказал Фили, ловя меня, потому что я норовила топать дальше. Я прикинула расстояние. Вообще-то, ещё достаточно топать-то. Но, не исключено, что у меня просто глазомер сбился на это дело. Гора-то большая. Хрен поймёшь, где она начинается и в каком масштабе я вижу её с этого расстояния. Иногда бывает: топаешь-топаешь, а нифига не приближаешься, а потом, РАЗ, и ты на месте. — Ладно, — легко согласилась я. — Тут так тут. Смолка, стоять. Лошадь посмотрела на меня, как на больную, но встала на месте, никуда не двигаясь. Меня отчего-то потянуло поржать. Лошадь смешная у меня всё-таки. И умная уж слишком. Может, от эльфов нахваталась, но всё-таки взгляд у неё чересчур осмысленный. — Вольно, солдат. Отбой тревоги. Коли найдёшь чего пожрать — кушай, лапушка, — сказала я. Лошадь фыркнула и отошла от меня на приличное расстояние, подкашивая одним глазом, видимо, я её навела на смутные подозрения. Я невольно задумалась, всё ли со мной в порядке. Не факт, ой не факт, если я так с лошадью разговариваю. Закрепив поводья неподалёку, чтобы утром не пришлось эту морду искать, я оставила несчастную в покое. Фили, пока я возилась со Смолой, умудрился уже запалить костёр и теперь с энтузиазмом раздувал огонёк. Волк заворожённо наблюдал за гномом, будто тот не костёр разжигал, а мясо разделывал. — Не устаю восхищаться вашими зажигалками. Как же удобно. Не из искры, благо. Он это каждый раз говорил, разжигая костёр. Ну то и понятно. Всё-таки зажигалкой легче было поджечь, чем искрой. Хотя, многие всё-таки старались по-старому, памятуя походные будни. Глоин так, вообще, ворчал, что от зажигалки костёр неправильный. — А главное, вполне можно производить прям тут. Газовые вряд ли, а бензиновые — ещё как, — довольно сказала я. — А заправлять можно и вашим горючим. Это я уже проверила. — Да, я знаю, — усмехнулся он. — Осталось там у нас ещё что-то? Сначала я не поняла о чём он, но потом до меня дошло, что о запасах. Вот они были совсем на исходе. Оставалось на сегодня, и может, если сэкономить, то на утро хватит, а вот дальше… Всё-таки даже в Озёрном городе запасов еды было не так уж и много. — Ну… в общем-то, да. Но совсем чуть-чуть. На один раз, я думаю. Если очень постараемся экономить, то на утро хватит, — выдохнула я. — Хорошо, — кивнул белобрысый. — Думаю хватит. — Да хватит, хватит, — сказала я. — Не помрём. Вода есть — можно целую неделю протянуть. — Откуда знаешь? — Наши доказали, — пожала я плечами. — Без воды человек живёт три дня, без еды, но с водой с неделю, — сказала я. — А вы гномы поди побольше. — Кто знает, я не хочу проверять, — проворчал Фили. Ну да. Думаю, тут никто не будет проверять. Я вытряхнула из рюкзака две трети из тех припасов, что у нас оставались. Надеюсь, что завтра мы всё-таки доберёмся до Эребора, потому что мне голодать не хотелось. И без того кучу энергии трачу. Того и глядишь, опять в седле спать буду. Разговор сам собой заглох, что было очень вовремя. Всё-таки настроение не то было. Есть и спать — это единственные желание по вечерам. Поэтому быстренько потрескав, помыв посуду и подбросив в костёр веточек, я завалилась спать, положив голову гному на ногу. Так куда удобнее, чем на своей руке. Он поглаживал меня по волосам, пока я медленно, но верно проваливалась в сон. Чувствовала я себя маленьким ребёнком, но это было так приятно… — Спи, малыш, скоро уже не будет никаких дозоров. — Угу, — ответила я уже сквозь сон.

***

До Эребора мы добрались быстро. Лошадки, отдохнувшие за ночь, бодро рысили по дороге, видимо, предчувствуя долгий отдых и стараясь добраться до места назначения побыстрее, совершенно игнорируя команды. Не то чтобы прям совсем, но темп сбавлять не собирались. Поэтому уже к вечеру, едва начали спускаться сумерки, мы были у самых ворот. Ворота были открыты, что было просто удивительно. При этом они были отстроены. Выглядело это безобразие чертовски внушительно. Даже не думала, что их успели отстроить так быстро и чудно. — Ну вот и добрались, — сказал Фили, спрыгивая с Лаврушки. — И снова здравствуй, милый пригорок, — пробурчала я, но с лошади скатилась. Из-за ворот неожиданно выбежал какой-то гном, совершенно мне незнакомый. Глаза у него удивлённо расширились, а потом он очень быстро, почти бегом, двинулся к нам. — Фили, ты ли это? Уж не чаял тебя увидеть, — бормотал он на ходу. — Привет, Грори, — кивнул белобрысый, обнимаясь с подошедшим гномом. — С чего ты взял-то, что не увидишь? Я вот за невестой своей ездил. Торин же знает. Да и Кили тоже. — Ага, ездил. Шёл, как черепаха, — фыркнула я, не желая чтобы обо мне говорили так, будто меня тут не было. — Чья б коза блеяла, — хмыкнул Фили мне в ответ. — Добро пожаловать, леди, — сказал гном, не зная, судя по всему, как ему реагировать. — Здрасти, — кивнула я, поняв сразу, что с Фили Грори этот был не только знаком, но и достаточно дружен, и что моему хамству если и удивятся, но не обидятся. Дальше они говорили о всякой ерунде, типа хода строительства, в чём я вообще никак не разбиралась, и смеялись над какими-то «своими» шутками, пока мы затаскивали лошадок внутрь. Смоле такая постановка вопроса не нравилась, но она всё же сдалась, гордо ступая по каменному полу, будто и не упиралась ещё минуту назад. Гордая сволочь, а? — Строптивая, — задумчиво выдал Грори. — А то! Вся в хозяйку, — выдала я. Фили только ржал. И чего ржёт? Лаврушка хоть не упирается всеми конечностями. В горе сновал народ. Волчонок сначала пытался рычать на тех, кто находится совсем уж близко, но потом бросил эту идею. Слишком уж много было вокруг разных личностей. Но за общим бедламом нас не замечали, а волка и подавно. Кажется, что-то тут планировалось или очень усилено отстраивалось, или я даже не знаю. Очень уж многие сновали туда-сюда, со странно взволнованным выражением лица. — Вчера обвал был, — объяснил Грори, когда волка чуть не сбили с лап. — Никто не пострадал, и почти всё уже исправили, но, как видишь вот. Сейчас заканчивают, видимо. Вот и бегают. — А почему обвалилось? — уточнил Фили, хмурясь. — А вот не знает никто, наверное, дракон задел одну из колонн сильнее, чем мы думали. Думалось, продержится, а она не выдержала. Оно и понятно, одна из главных галерей над ней как раз идёт. Фили покачал головой и спросил, есть ли ещё такие колонны. Они ещё долго обсуждали этот вопрос, пока шли куда-то вниз. Не знаю, куда именно. В результате попали мы в открытое помещение, судя по всему, заменяющее тут конюшню. Странно, что оно было открыто. В прошлый раз, насколько я знала, ничего подобного не было. Только потом я заметила тяжёлые ворота, открытые во двор. Поняв, куда я смотрю, Фили выдал: — Они только изнутри отпираются, поэтому через них в гору попасть невозможно, когда они закрыты. А они были закрыты, и мы их не открывали, ибо незачем. На другую сторону выходят. А, ну тогда понятно, почему мы по всяким закоулкам бродили. Оставив лошадок на попечение работающих тут гномов, Фили, схватив меня за руку, куда-то потащил. Волчонок, скуля, бросился следом. Не знаю, боялся он остаться тут один или потерять нас в такой какофонии запахов. Теперь он семенил у моей левой ноги, постоянно посматривая на меня и пытаясь не попасть под чьи-нибудь ноги. Я не совсем понимала, куда меня тащат. Вокруг мелькали бесконечные коридоры, галереи, гномы смотрели на нас очень удивлённо. Хотя, наверное, мы смотрелись действительно странно. Не сильно чистые, взлохмаченные и куда-то бегущие. Особенно народу не нравилось, что мы передвигались бегом, они отскакивали в сторону с ворчанием о молодёжи, у которой что-то там… — Ты куда меня тащишь, охламон? — спросила я, начиная задыхаться. Не люблю я, когда меня куда-то тащат. А тут ещё и бегом. И неизвестно куда. С другой стороны, в такой толпе я бы очень быстро потеряла его из виду. — Куда-куда. Надо же сообщить, что мы здесь, — отозвался Фили, явно посмеиваясь, только непонятно над чем. Мы ещё какое-то время пробирались по переходам, иногда протискиваясь сквозь толпы людей, редко останавливаясь, чтобы поздороваться со знакомыми. Я чувствовала себя странно, потому что я никого из них не знала, но мы нигде не задерживались. Я уже даже не сопротивлялась, уйдя в собственные мысли и чисто механически переставляя ноги. Пару раз мне казалось, что я вижу знакомых, но, возможно, ошибалась. А может, и нет. — Эй, ребята. Эй. Да стойте вы. Братец, совсем совесть потерял? — послышался позади знакомый весёлый голос. Фили остановился, резко разворачиваясь, чуть не сбил меня с ног. — Ты смотришь что делаешь, засранец? — поинтересовалась я. — Прости. Пока мы разбирались, кто прав, кто виноват, Кили успел добраться до нас. Он немного запыхался, видимо, заметил нас давно и добирался до нас бегом, так же протискиваясь через толпу. — Ох, ну и долго вас не было. Вы где шлялись? Матушка места себе не находила, — пропыхтел он, а потом зацапал в объятия сначала брата, а потом меня. — Думали всё, ждать вас поздно и пора хоронить. — Только что приехали. И без того спешили, как могли, — отрапортовал Фили, зарядив юмористу звонкую оплеуху. Кили отмахнулся, устроив шуточную потасовку прямо на месте. Минуты три они друг друга несильно мутузили, смеясь и неся всякую чушь. Масштабы потасовки росли, теперь парни загораживали большую часть перехода, мешая движению по этому участку горы. — Слушайте, парни, я всё понимаю, но вы мешаете пройти, — сказала я, заметив, что народ недовольно ворчит на тему «Прям посреди дороги». Оба гнома подняли на меня глаза. Кили попал в жёсткий захват и даже дёрнуться не мог, а Фили, который держал брата, кажется, не испытывал никаких неудобств. И, увидев, что, вообще-то, на них неодобрительно смотрят, он не смутился, вопреки моим ожиданиям. Выпустил брата, дав ему ещё и пинок, видимо, точку поставил в потасовке. А потом дружно смеясь, они потопали вперёд. Фили снова поймал мою руку, но уже не тащил по проходам, что не могло не радовать. И без того чуть не оторвал. Народа становилось куда меньше по мере того, как мы оказывались ближе к центру ожившего города. Парни о чём-то тихо перешёптывались, но так тихо, что я ничего не слышала. Естественно, мне не понравилось. Нашли при ком секретничать? Совсем обнаглели, вредные гномы. — Больше двух говорят вслух. Вам об этом никто не говорил? — поинтересовалась я. Фили фыркнул, не спеша ставить меня в известность, о чём они говорили. А Кили только глаза закатил. — А от любопытства крыса сдохла, — сказал мелкий, явно издеваясь. Вот оно как. Ну я тебе покажу, морда наглая. Нашёл кого с крысой сравнивать. — Киличка, родной мой, несчастной крыске просто не повезло. А за сравнения такие можно по ушам получить. Или они тебе так сильно мешают? Могу подсобить. — Нет, не мешают. Ты мне ещё потом спасибо скажешь, — хмыкнул Кили, махнув рукой. — Вы б умылись, прежде чем к маменьке идти. — Позже, — ответил белобрысый — Сначала нужно вещи забросить. А поскольку уже вечер, нужно бы поторопиться. — Вот дурак, — выдохнул Кили. — Думаешь матушка будет чуть меньше рада, если ты завалишься посередь ночи? Идите, располагайтесь, а я матушку предупрежу, чтобы её удар не хватил. И смылся куда-то по боковому проходу. Нда… Вот буйную деятельность развёл. Я так задумалась, что врезалась в спину неожиданно остановившемуся метрах в ста Фили. — Ой. Ты хоть предупреждай, — сказала я, потирая нос. — Мы пришли. Пока тут поживём, — сказал он, толкая дверь и совершенно игнорируя моё негодование. Комната была маленькая, но убранная и на удивление уютная. Даже уютнее, чем моя комната в Москве, хотя, возможно, мне это только казалось, ведь последние пару месяцев я спала на собственной куртке, а вместо подушки у меня была коленка белобрысого. Комната была простая. Стол, матрас на полу, застеленный чистыми простынями и шкурами. Полка, на которой лежали книги, да небольшой шкаф со старым зеркалом. Против старых зеркал у меня была куча сомнений, но я решила, что, скорее всего, ничего страшного не случится, и вообще-то, вся эта шняга с зеркалами придумана. Посмотрим. Никакого ужаса перед ним я не испытывала. Хотя, хотела бы я посмотреть, что может меня до паники довести. — Мило. А шкурки чьи? — Лучше об этом не говорить, — фыркнул он, посматривая на волчонка. Волчонок же внимательно осмотрел комнату, прошёлся по ней, принюхиваясь и, не разбираясь, чьи это шкуры, шлёпнулся прям на них. Правда, был сразу согнан. Потому что кому-кому, а волку не мешало бы как следует помыться. Это нам удалось кое-как в Эсгароте, хотя волосы промыть так и не удалось. А вот волк разве что в озере слегка. В дверь постучали и в комнату, не дожидаясь ответа, влетел Кили, споткнулся о волчонка, выругался и, перелетев через зверёнка рыбкой, шлёпнулся на пол. Волк зарычал и попытался цапнуть мелкого, но тот лишь отмахнулся от Добби. — Значит так, тьфу, отстань, мохнатый, — начал Кили, поднимаясь на ноги. — Пока вы тут ерундой страдали, я успел распорядиться о том, чтобы вам воды нагрели. А матушка у Торина, они меня выпроводили, не дав и слова сказать. Так что потом сами расскажете, что приехали. Да отстань ты, Добби, я случайно. — Отвали от него, — фыркнула я. — Он не в духе. Его с лежанки тёплой стащили, а теперь ещё и ты об него споткнулся. Так что он считает тебя виноватым во всех самых страшных грехах. — Да ну вас. Тебя, блохастый, тоже ванна ждёт. — Это ты, мелкий, блохастый. А у моего зверя никаких блох нет. Не пеняй на других, коли зрение подводит, — вступилась я за волчонка. Нашёл на кого бочку катить. Мой волк. Хочу хвалю — хочу ругаю, а вот стебаться над ним не дам. К тому же настроение у меня по какой-то неизвестной мне причине было не самое мирное. Хотя, казалось бы, ничего страшного за последние пять минут не случилось. — Ладно тебе, — фыркнул мелкий. — Идите, мойтесь, пока вода не остыла. Я вытряхнула рюкзак, вытаскивая ещё сыроватые, но чистые вещи, благо, в Озёрном городе удалось выстирать их. Другое дело, что высохнуть они так и не высохли, хотя в конце каждого перехода я их честно вытаскивала. Наверное, дело было в том, что на улице всё-таки сыро и ещё холодно, что не давало вещам просохнуть как следует. Выбрав из кучи чистую футболку и штаны, я посмотрела на Фили. Тот фыркнул, а Кили, вообще, не понял, чего я жду. — Ты чего стоишь? Вода есть, мыла там тоже достаточно. — Ага. А идти я туда буду по внутреннему зову, — съязвила я. — Пойдём, — фыркнул Фили, подхватывая свои вещи из кучи. — Я тебе покажу. Удивительно, как отлажена теперь была система. Помыться удалось быстро, вернуться в комнату даже быстрее, чем до купальни. Иногда нам встречались гномы, явно идущие домой на боковую. Видимо, наступала ночь. В комнате Фили мне только вещи дал развесить и снова куда-то потащил, заперев дверь прям под носом у волчонка, оставляя его в комнате. Остановились мы только у крепкой дубовой двери. Не знаю уж, что это за дверь, но прежде чем её открыть, Фили тяжело вздохнул и помотал головой, а потом просто толкнул её внутрь. В помещении горело несколько свечей. А за большим столом сидел Торин, вскинув голову, будто совершенно не ожидал, что дверь, вообще, может открыться. А спиной к двери сидела женщина и что-то ему втолковывала. Заметив удивлённый взгляд Торина, женщина обернулась. — Здрасте, — нарушила я неловкую тишину. — Фили, жив, мой мальчик, — охнула женщина, тут же бросаясь обнимать гнома. Понятно, значит, это и есть Дис. А потом она неожиданно как дала Фили подзатыльник, да так, что ему явно мало не показалось. В отличие от меня, Фили был к этому готов и только макушку потёр с самым что ни на есть виноватым видом, а потом заключил женщину в объятия, причём явно чувствовал себя не очень уютно. А может, просто из чувства вины. — Пропал, ни весточки от тебя, балбес, — отчитывала гномка белобрысого. Я тихо хихикала про себя: первый раз вижу Фили таким виноватым. При этом я попыталась рассмотреть женщину. Гномьих женщин я по дороге видела, но времени рассмотреть у меня не было. И сейчас я навёрстывала. Дис была статной, в ней сразу угадывался внутренний стержень. К тому же если всмотреться внимательнее, она была красива. И почему люди утверждают, что женщин у гномов нет? Единственное, что отличало её от человека — едва видная полоска волос по линии челюсти, поэтому перепутать с мужчиной её тоже было нельзя. Особенно по формам. Чисто женские. Волосы у неё были тёмные кое-где с проседью и спадали до пояса, при том факте, что большая их часть была заплетена в хитрую причёску, а вот глаз я не видела. Она всё ещё отчитывала Фили, я решила, что нужно вмешаться, пока усатый тут от стыда не сгорел совсем, и без того кончики ушей алеют из-под сыроватых волос. — Вы это… — пытаясь найти слова, начала я, — не ругайте его. Он меня вытаскивал, а оттуда тяжеловато весточку отправить, если это вообще возможно. Женщина оторвалась от отчитывания сына и посмотрела на меня. От прямого изучающего взгляда мне стало несколько неуютно. Некоторое время меня внимательно изучали, причём не удивлённым и не недовольным взглядом. Скорее всего, она действительно заочно меня знала. А потом женщина снова охнула, затараторила ещё пуще: — Вы хоть поели? Совсем без мозгов, балбесы, быстро в столовую. Потом все разговоры. Вот это было несколько неожиданно. Я-то думала она как минимум мне допрос устроит, а она вот… хотя, кто знает, что дальше будет. Судя по лицу, Торин просто ржал над моим растерянным лицом, впрочем, он мог не только над этим ржать. Да и не позволял он себе делать это вслух, только глаза его выдавали с головой. Он собрал какие-то бумажки, разбросанные по столу, и так же молча куда-то пошёл, попутно хлопнув племянника по плечу. Дис деловито шагала вперёд, Фили молча топал за ней, схватив меня за руку, тянул за собой. Я пока не до конца разобралась в ситуации и топала, не сопротивляясь и не разговаривая. Что-то явно шло не так, как мне представлялось. Но убивать сразу меня не стали, что не могло не радовать. Поймав по пути какую-то женщину, ну или скорее молодую девушку, Дис что-то ей шепнула и пошла дальше, даже не посмотрев кивнула девушка или нет. Хотя, поди откажи такой. Женщина что-то весело щебетала, но я не слышала что именно. Мы успели дойти до какого-то помещения, располагавшегося на пару ярусов ниже того, на котором мы находились ещё пару минут назад. Только какими-то совсем другими путями. По дороге встретили Кили, складывалось впечатление, что он нас здесь ждал. Хотя, возможно, так и было. Дис отчитала и его, что тот не предупредил, а Кили пытался оправдаться тем, что ему и слова сказать не дали. Но не прокатило. Получил звонкую оплеуху, видимо, за пререкания со старшими, и, потирая макушку, обиженно ворчал, ровняясь со мной. — А что, Настя всё-таки решила остаться, да? — спросил он, делая нарочито грустный взгляд. — Так она и не собиралась, — пожала я плечами. — А ты думал, она возьмёт да и обратно вернётся? Не, мелкий, она там себе жизнь наладила в рекордные сроки. — Сама ты мелкий, — обиженно буркнул Кили, а потом заржал. — Братец, ты привет передал? — Передал. И не один раз, — отозвался Фили, который до этого молчал. В этот момент в помещении несколько девушек зажгли свечи и на большой стол положили кучу снеди. В желудке у меня грустно заурчало. Почему грустно? Потому что манеры надо бы вспомнить. — Живо за стол. Вы когда в последний раз ели? Оба тощие… — добродушно, но строго ворчала гномка. Я хотела бы посмотреть, в каком таком месте Фили тощий… Мышц у него меньше не стало. Это я точно могла сказать. Хотя, у нас на этот счёт могло быть разное мнение. Ничего говорить я не рискнула. Негоже даже мне ругаться с будущей свекровью в первый же день знакомства. Фили подтолкнул меня в спину, сажая на стул. Только потом я поняла, что сижу прям напротив Дис. Я глянула на белобрысого. Судя по тому, как он улыбался, он посадил меня сюда специально.