Невольные выбирать

      Деловито прошуршав по влажной траве, Фалькон положил к ногам Айдана второго кролика. Наклонил голову, тихо и вопросительно подал голос, но не добился никакой реакции и пошёл искать следующего. Наблюдавший странную сцену маг, пригляделся и понял, что Кусланд действительно спит, застыв в не удобной для настоящего отдыха позе. Раньше Дайлен замечал, что лорд притворяется, тихо лёжа с закрытыми глазами.       Шевеление в тени, на которое резко обернулся маг, было вызвано Стражем, принёсшим несколько веток и убитую птицу. Обведя взглядом лагерь и отметив привычную мёртвую тишину, Дункан кинул добычу к кроликам и сел на поваленное дерево.       — Давно? — кивок в сторону Кусланда.       Дайлен мотнул головой, подбрасывая ветки в бесформенную кучу, которую он окрестил костром.       — Тогда, ты иди.       — Куда? — не понял маг. Дункан выразительно потряс длинной веткой и Амелл вскочил на ноги.       — Он заблудится, — просипел лорд, потерев глаза. — Я сам.       Дайлен покраснел и опустил голову, почувствовав себя обузой. Пока маг буравил взглядом землю, Кусланд поднялся на ноги и, размяв плечи, свистнул мабари, чтобы не оставаться одному. Несколько дней в молчании и грустных мыслях превратили Айдана в существо, которое он сам не узнавал. Всё вокруг, посмевшее хоть как-то радоваться жизни вызывало гнев. Но, несмотря на свои эмоции, Айдану было очень жаль несчастного мага, который оказавшись на свободе без помощи, умер бы очень глупой смертью. За несколько дней Дайлен успел заблудиться, свалиться в оплывший после дождя овраг и найти волка, которого с перепугу иссушил заклинанием до состояния мумии.       — Давай я помогу, — смущённый замечанием, Дайлен всё же не хотел оставаться со Стражем, он расспрашивал мага о странных вещах и придирчиво оценивал его способности, прося что-либо продемонстрировать.       Айдан безразлично махнул рукой.       Шарить по топкому насквозь влажному ночному лесу было неприятно и почти бесполезно. Ничего подходящего для костра недалеко от лагеря не нашлось, нужно было углубиться, благо мабари успевал за троих всё избегать и показать где можно безопасно пройти. Дайлен старался от лорда не отходить, но взгляд зацепился за высвеченный луной куст синики и, испытав удивление наравне с восторгом, он бросился его общипывать, не заметив, как Айдан скрылся за деревьями. Когда в ладони образовалась горка из крупных синих ягод, маг огляделся, не нашёл Кусланда и, чтобы не кричать, постарался посвистеть. И, несмотря на то, что не получилось, Фалькон без труда его нашёл и, навернув круг, побежал обратно к хозяину.       — Айдан, подожди!       Лорд обернулся на воодушевлённый голос мага и стиснул зубы. Глубоко вдохнул и, вернув равнодушие на лицо, обернулся к Дайлену.       — Вот держи, — мальчишка протянул Кусланду горстку ягод и смущённо улыбнулся, а внутри умирал от страха, потому что лорд выглядел так, будто от злости у него треснет лицо.       Выражая неподдельный интерес, между рекрутами втиснулся пёс, но чуть пахнущая кислинкой горстка не двигалась и он только фыркнул. Кусланд назло хотел сказать, что ягоды не любит, но врать было глупо и недостойно. Синика пересыпалась в сложенные лодочкой руки, и Айдан впервые за несколько дней почувствовал, что мог бы улыбнуться.       — Спасибо.       Промелькнувшее в голосе оживление порадовало Дайлена, и, чтобы всё не испортить, он отошел подальше и занялся поиском сухих веток.

***

      Форпост Остагар, даже потрёпанный временем внушал трепет. Вглядываясь в полуразрушенные очертания зданий, Дайлен восхищался тевинтерскими постройками. Заметив жадный интерес в глазах мага, Дункан коротко рассказал о крепости и его историю ловко подхватил Айдан, немного сухо дополнив именами и некоторыми историческими событиями. Отстав, Дайлен тайком дотронулся до каменной статуи варвара в капюшоне с волчьими ушами, обсыпавшимися от дождей и ветра. Воин охранял мост и раньше, когда его взор не преграждали доски и деревья, вглядывался в горизонт. Видя приближение золотых бликов, Дункан подозвал мага и тот вовремя подоспел к королевскому приветствию.       Светясь бодростью и изливая ауру солнца, король Кайлан сердечно здоровался с командором в немного шутливой манере. Стражи вызывали в монархе восторг, и он насыщал свою тягу к легендам, стараясь приобщиться к ордену и его славе. Двое рекрутов тут же заинтересовали Кайлана, но он кинулся сначала к магу, который от прыти королевской особы попятился, проглотил язык и едва не сшиб спиной Кусланда. Лорд желание отступить подавил, как и новую вспышку неприязни. Его узнали, король тут же заговорил о тейрне и о войсках Хайевера, опередивших их на день.       — Мне необходимо поговорить с братом, — не своим голосом проговорил Айдан и только-только подумавшее начать восстанавливаться равновесие, обречённо рухнуло в бездну.       Понимание, изобразившееся на холёном лице монарха, ему не шло и фальшивило, Кусланд знал, что от Кайлана пользы сейчас не будет. А прежде чем говорить о правосудии, войну необходимо выиграть. Прозвучало пожелание выместить свою злость на порождениях тьмы и Айдана ударило под дых. «Купил отец сыну жизнь, — злостно подумал лорд, представляя, чем она обернётся. — Не спасение. Приговор. Лучше бы умер в родных стенах».       Момент разговора, коснувшийся Стражей так же задел и мага. Испугавшийся волка, он даже не представлял, как будет драться с тварями, которые настолько ужасны, чтобы заслужить своё название.       Король, оставив рекрутов, переключился на тактику и Дункан махнул, чтобы будущие Стражи ушли. Айдан чуть подтолкнул мага и они, двинулись к лагерю по полуразрушенному мосту над пропастью. Левая сторона со временем чуть просела, и дорога была выровнена досками, неустойчиво шатающимися под ногами и добавлявшими остроты переправе.       — Я обойду лагерь. Пойдёшь со мной или останешься? – не желая теряться в новой местности, Айдан собирался основательно всё рассмотреть.       Дайлен не хотел оставаться, но сапог нещадно натёр ногу и лишние шаги были очень нежелательны. Он ответил, что будет ждать Айдана у большого незажженного костра, и вовремя прикусил язык, чтобы не попросить Кусланда вернуться скорее. Лицо лорда изобразило непонятную Амеллу эмоцию, а после он велел своему псу сторожить мага. Именно такими словами, что Дайлену показалось и обидным и заботливым одновременно.       Новобранцам выделили серую грубую военную палатку, и Дайлен наблюдал, как лорд возится с ней, производя странные манипуляции, сродни магическим. Он почти ничего не понимал, а спрашивать стыдился, потому что для Айдана всё казалось таким естественным. Поиск подходящего для палатки места и утаптывание травы и просьба поискать большой камень – для мага это было сродни урокам целительства, на которых он, как ни старался, достичь мастерства не мог.       На Остагар ночь свалилась синей тьмой со щедро рассыпанными по небу звёздами. В мыслях Айдана был брат, разведывающий что-то в дебрях Коркари и не подозревающий о несчастье, постигшем его семью. Голова Кусланда, покоящаяся на валике из скомканной шкуры, была тяжёлой, и никак не желала перестать работать. Он нормально не спал с тех самых пор как бежал из горящего замка. Боль от потери семьи претерпела изменения и гнев на себя, на людей вокруг, даже на солнце и природу сменился гневом на отца и матушку. Отец выменял его жизнь, он молил Стража спасти жену и сына. Но вступив в орден, Страж отрекается от своего прошлого, а Кусланд не собирался ни от чего отрекаться. Он собирался отомстить и если для этого нужно остановить Мор, он найдёт способ это сделать. Айдан открыл глаза и разглядел сходящийся в одной точке купол палатки и представил, как должно быть ничтожны его жизнь и его проблемы для Дункана, Кайлана и вообще для любого другого человека.       — Хочешь поговорить? – неуверенно спросил Дайлен, повернувшись на бок и плотнее закутавшись в одеяло, оно почти не грело.       — Не думаю, что смогу, — неопределённо ответил Айдан, в темноте отчетливо видевший разве что глаза мага. — Мне нечего сказать. Лучше ты.       — Я родился в Вольной Марке, — вдруг признался Дайлен, — в Киркволле. Айдан приподнялся на локте, повернувшись лицом к подростку, и сказал, что грешил на Ривейн, Антиву или Неварру.       — Расскажи, как ты попал в Круг, — Кусланду стало интересно, как и главное, почему теплолюбивый марчанин оказался на юге.       Старые, покрытые пылью воспоминания доставать на свет Дайлену было очень странно. Человек, не живший в Круге, мог подумать, что это тема обычная. Однако, подобный вопрос мог всплыть между друзьями, кому было интересно послушать о том как у мага впервые сломалась жизнь и в первый день, по прибытию. Обычно, плачущий ребёнок ныл об этом всю ночь, а наутро ему грозно затыкали рот, если до этого сам не успокоится. Дайлен рассказал только Суране, когда тот поделился историей об эльфинаже.       Она зашипела: «Опять». Губы под слоем яркой помады искривились.       — Отродье, позор… опять. Почему я?— яростный взор был направлен на шокированного ребёнка с тонким порезом на щеке. — Заприте! В кладовке… да, заприте… Страх сковал Дайлена от макушки до пят, щека горела, очень больно и очень обидно.       «Почему мама злится? Почему она плачет?» - ответов не было.       Правая сторона лица начала опухать – леди Амелл била наотмашь, не пожалев сил. Дайлен помнил, как остался один в темноте, как Мара, эльфийка, тихо попросила его не плакать. Она была очень доброй, баловала лорда, принося по ночам сладости с кухни, и пела эльфийские песни. Под них чудно спалось. В одиночество вернулся страх, обида стала ещё сильнее, ворочаясь внутри как змея. Мысли ребёнка бегали, разрываясь на лоскуты, но ничто не могло дать ему объяснений.       А потом дверь открылась. К лицу Дайлена потянулись тоненькие пальцы эльфийки, но так и зависли, не коснувшись.       — Создатель милосердный, — раздался вздох, когда вторая молодая женщина увидела ребёнка.       Эльтина, только принявшая паству в Киркволле, как оказалось, не была готова к истерикам аристократов и избитым детям, которые совсем не виноваты в том, что получили особый дар Создателя. Порез был плохой, запёкшаяся кровь, которую никто не остановил, залила пол лица. Эльтине стало дурно, но она ласково позвала Дайлена и, обратившись к Андрасте, тепло улыбнулась, гладя его начавшие дрожать плечи, желая изгнать ужас.       — Тебя заберут в Круг, дитя.       Дайлену всё равно. Воздух родного дома пропах кровью и разочарованием. Когда владычица, как можно спокойнее, спрашивает Ревку, желает ли она попрощаться со своим сыном, в ответ летят омерзительные ругательства и истеричные вопли. Эльтина стыдится за эту несдержанную женщину и сожалеет, что, вопреки предчувствию, решилась спросить. Мара в последний раз обняла ребёнка, обдав его запахом свежего хлеба и сушеной гвоздики, и прошептала, что за Дайленом присмотрят Творцы.       Дайлен мотнул головой, прогоняя прошлое, и рассказал Айдану, что не помнит, как впервые начал колдовать. Обмолвился, что его заперли в кладовке, и о женщине в церковном одеянии. Кусланд сразу же понял, что это лишь часть истории, до сих пор причиняющей боль, он слышал это в голосе мага.       — Как ты оказался в Ферелдене? — лорд помог набегавшемуся Фалькону забраться в палатку и впустил вместе с холодным воздухом свет от костра.       — Мои старшие братья погибли во время Истязаний. «Не справились». Но я не верил и разозлил храмовников. Мне обещали, что я буду третьим, — тёплые краски легли на лицо мага, заиграв на загорелой коже и подсветив глаза неестественным огненным блеском поверх серебра. — Мне помог отец, договорился о переводе в другой Круг.       «Сложно представить, что церковь способна на такую жестокость», — не стал озвучивать свою мысль Айдан, ведь человеческая природа, как он понял, способна на любые зверства.       Дайлен снова попытался закутаться в одеяло, холод, поднимавшийся от земли, уже порядком подточил выдержку мага.       — Северянин, — незлобно фыркнул лорд и отдал магу шкуру-подушку.       Дайлен улыбнулся и опустил глаза, польщенный заботой. Тихо поблагодарил.       «Года через два, когда подростковая угловатость пропадёт, станет настоящим красавцем», — отрешённо подумалось лорду.       Вместе с мыслью о нескольких годах, подкрался иррациональный страх, что эти годы ещё нужно прожить, сражаясь с порождениями тьмы.

***

      Дайлен сквозь тёплую пелену расслышал тревожный стон и сразу же проснулся. Рядом с ним, беспокойно возился Айдан, не мог выбраться из кошмара и только дёргался, как мушка, угодившая в паутину. Ему снились горящие стены, лица погибших людей и их крики. Он не слышал их, когда дрался, вероятно, они просто не воспринимались, чтобы уберечь разум. Сон был одновременно очень похож на явь и в то же время, Айдан в нём никуда не бежал, а рассматривал застывшие сцены в их пиковые моменты. Квинтесенция кошмара для единственного зрителя.       Дверь распахнулась, и Айдан тихо вошёл в комнату брата, где спала Ориана с сыном. Первый же момент, ещё не осознанный до конца, ужасал жестокостью собственного воображения. В замке он видел только последствия, изломанное поруганное тело, даже не прикрытое тканью. Сон же рисовал и насильника, безликого солдата с гербом Хоу на доспехе. Ублюдок скалился, обнажая гнилые зубы, лицо было обращено к лорду. Он словно говорил: «Посмотри на меня! Ты опоздал…» Кусланд смотрел, леденел изнутри, потом пылал от ярости, но картина не менялась, да и самого Айдана во сне в физическом понимании не было. Он глянул на лицо Орианы, она плакала и кричала, пыталась отбиваться, но смотрела на шкаф. И Айдан, найдя в себе решимость, отошёл от сцены насилия. Вокруг взметнулся туман и Орен оказался на полу, с изумлением глядя на мёртвую мать, в его глазах застыло непонимание, а руки безликого были готовы свернуть ребёнку шею. Айдан не мог дышать, не мог смотреть, не хотел думать, что пока всё это происходило в реальности, он спал и был жив, потому что к нему пришли после.       — Это сон, — заставив себя говорить спокойно, Дайлен подобрался ближе к лорду и коснулся его плеча. — Кошмарный сон. Не настоящий… Айдан откликнулся, повернулся на голос, но задрожал сильнее и лицо исказилось.       Ворота не поддавались. Айдан был уверен, что их нужно открыть, а после выйти из замка сквозь безликую толпу и покинуть обитель смерти. Он старался изо всех сил, но его не выпускали, а сзади подкрадывался лижущий стены огонь. Жар подбирался всё ближе, заставляя сердце стучать быстрее и быстрее, до боли в груди и вдохов пополам с хрипами. Он знал, что не выберется, уже начала оплавляться одежда, с шипением въедаясь в кожу. Боль была оглушающей и в то же время не настоящей, это повторял и странный голос, спокойным потоком вливавшийся в уши.       — Ты сам себя мучаешь, — уверено проговорил некто за спиной Айдана, но лорд знал, что обернись он, позади никого не будет.       «Я заслужил», — подумал Кусланд, отдаваясь пламени…       И проснулся. На него сочувственно глядел маг, непривычно серьёзный и совсем не сонный.       — Это не правда, — убеждённо проговорил он и, прежде чем выбраться из палатки, сжал холодные подрагивающие пальцы лорда.