Невольные выбирать

      Небо казалось бесконечным. Дайлен смотрел ввысь в серую хмурую массу, нависавшую над его головой, и радовался. Ему казалось, что он выбрался на свободу. Что он понял свободу. Вся тьма вопросов и решений, принятых под землёй, все испытания, пройденные в королевстве гномов, остались где-то далеко. Маг знал, что скоро всё разрешится тем или иным образом и знал, что будет готов к исходу. - Ты сделал невозможное. Мне казалось, что я сойду с ума от гномов, политики и глубинных троп, - признался Амелл. Айдан чуть повернул голову к магу, пристроившемуся рядом, и устало улыбнулся. - Король Белен скоро начнёт посылать войска в Реддклиф. Нам не стоит здесь задерживаться.

***

      Глубинные тропы оказались именно такими, какими их маг и представлял - обсыпающимися туннелями, гулкими коридорами, которых не касается свет. Скверна, пустота, вонь, нескончаемый поиск пути и страх. Они не говорили, это бы позволило легко их обнаружить, впрочем, если бы они шли в полной тишине, это свело бы их с ума. Под землю Айдан решил взять только Стражей. Винн и Лелиана, даже Морриган требовали изменить решение, утверждая, что втроём им в логове порождений тьмы не выжить. Кусланд только отмахнулся – он не позволял промелькнуть даже мысли о том, что на его руках кто-нибудь из спутников умрёт, заразившись скверной. - Их Совершенная не могла там выжить, - уверенно говорит Дайлен по возвращении из тейга Эдукан. – Ты, правда, думаешь, что нам стоит искать её? И Айдан хочет сказать «нет». Очень хочет, чтобы не пришлось возвращаться во тьму, но гномья политика не дала ему шанса. - Если на троне Орзаммара не будет короля, Мор умоет нас в крови. Мы должны попытаться отыскать Бранку, иначе Ферелден станет пустынным как Андерфелс. Пьяного гнома звали Огрен. К счастью или нет, но на глубинных тропах он приносил пользы достаточно, чтобы его терпеть. Он постоянно пил на привалах и говорил, даже если его не слушали. Напряжённость убывала, когда он подшучивал над невинностью Алистера и отношениями двух других Стражей. Дайлена гном называл мальчиком и никак иначе. Впрочем, он нашёл что ответить, когда Бранка обнаружилась в тейге Каридина. Понять её одержимость магу было легко. Однажды ты теряешь чёткое осознание цели и себя по отношению к ней. Достижение, сам процесс, становится наркотиком. И ты забыл себя, забыл, кем ты был и не понимаешь, кем стал и кем являешься. Магия крови, големы, скверна… и над всем этим Чёрный Город. Дайлен хотел, чтобы наковальня исчезла, Алистер хотел того же. Огрен не верил, что его милая Бранка, прелестная, талантливая и немного грубоватая Совершенная стала убийцей. Чудовищем. Айдан думал, что им нужно остановить Мор. У него в руках была корона, выкованная Совершенной, а Кусланд нёс её так, словно это ненужный кусок металла. В его глазах она была всего лишь средством. Что-то в нем самом поменялось за время, проведённое под землёй. Возможно, он тоже стал одержимым. Всё, что он сделал и собирался сделать, стало кольцами, нанизанными на его жизнь. Куда-то исчезли эмоции, словно их забрали. Точно так же исчез страх, после исследования Боннамара и сотен уничтоженных порождений тьмы.

***

      До Редклиффа оставалось два дня пути. Зима подходила к концу, но долгожданного тепла всё ещё не было. Ночью дорога покрывалась хрусткой кромкой льда, а днём таяла и превращалась грязь. Айдан, редко приближавшийся к костру, чтобы приготовить что-нибудь, теперь находил в этом занятии некоторое успокоение и возможность предаться своим мыслям. Остальные спутники не мешали, дабы не быть затянутыми в этот процесс. Лелиана что-то записывала, она не упускала случая сочинить что-нибудь об их «приключениях». Возможно, когда Мор закончится и ощущение постоянной борьбы исчезнет, Айдан с удовольствием послушает пару баллад, но не сейчас. Краем глаза лорд заметил, что Дайлен закончил изучать книгу, купленную в Орзаммаре и, замотав её в тряпицу, кинул в палатку. Он приблизился к костру, но не спешил отвлекать Айдана, просто сидел рядом, смотря, как зарумянивается мясо. - Я должен кое-что тебе сказать, - маг всё же решился заговорить, потому что мысль, раздирающая его изнутри не должна была там оставаться, это грозило перерасти в кошмары и неуместное чувство вины. Дайлен оглянулся, чтобы убедиться, что их разговор никто не подслушивает – у костра их было двое, что вполне располагало для личной беседы. - Я не хочу умереть на глубинных тропах, - тихо, но уверенно проговорил Амелл. - Мне всё равно, что гномы уважают Стражей за их «жертвенность в смерти», но я не собираюсь умереть там. Совсем не ожидавший такой темы Кусланд, оглянулся на мага и подумал, что он ещё что-то добавит. - Осуждаешь меня? – Дайлен поднял глаза на лорда, думая, что вот он точно бы умер как герой, и ему было бы не важно, где встретить смерть. - Нет, я понимаю. Если бы я мог выбрать, то предпочёл быть похороненным в Хайевере, вместе с семьёй. Они замолчали, когда к костру подошёл Алистер и сбросил дрова. Храмовник окинул взглядом ужин и вернулся в свою палатку заняться нудной штопкой до отхода ко сну, чтобы не забыть о ней. Дайлен отломал небольшую веточку с засохшим листиком и вертел её в руках, собираясь сказать ещё кое-что. - Я только недавно понял, что теперь всю свою жизнь должен бороться с порождениями тьмы. Иногда мне кажется, что после Мора не будет ничего. Словно я живу только для того, чтобы убить Архидемона. Безумие, - Дайлен уткнулся лбом в колени и теперь его голос звучал приглушённо, будто он не хотел, чтобы его слышали. – Ты ведь видел, сколько их там. Видел этого дракона. Как вообще можно представить что ты, я и Алистер его убьём? Айдан погладил мага по плечу и, сев спиной к костру, запустил руки в отросшие волосы Дайлена. - Мы не будем одни. И когда мы убьём Архидемона, жизнь не кончится. - Хотел бы я быть так же уверен, - заикнулся Дайлен, но Айдан прервал поток пессимистичных предсказаний, поцеловав мага. – Ладно, вижу, ты за двоих настроишь планов на будущее.

***

«Их могут быть сотни по всему Тедасу», - думал Айдан, отступая от Ларин или уже матки. От огромной, раздутой туши разит гнилью и блевотиной. Они не могут перемещаться, пуская корни в камень, они только производят порождений тьмы, пока не умирают. Но Айдан видит ещё кое-что – в серебристых, словно покрытых тонкой мутной плёнкой глазах, блаженство. Эта гномка, пережив трансформацию, невероятную боль и ужас, была определённо счастлива. Её раздутый, растянутый рот кривился в улыбке, и она призывала своих детей не криками и не гортанными воплями, она им… пела. Когда Кусланд проткнул кинжалом её шею, она посмотрела на него так удивлённо, а потом забулькала осквернённой чёрной кровью и обмякла. «Они были людьми», - не переставал думать Страж и ещё несколько раз в бою он встречался взглядами с порождениями тьмы и видел людей. А потом что-то словно сдвинулось, и они стали просто тварями, которых Кусланд убивал на пути к цели. Они чудом проходят ловушки Каридина. Големы, ядовитый газ, запертые в лириуме духи, а может это те самые предки, восставшие из камня. Убить Каридина легко, если думать о том скольких он погубил. Амелл копирует имена, шелестя по пергаментным свитком кусочком угля. Гномы, погибшие здесь, не знали, на что они подписывались. А может и знали, но думали, что у них будет шанс вернуться, вылезти из каменной оболочки и стать героями. «Им врали?» - не переставал себя спрашивать Дайлен, листая дневник Совершенного, и почти чувствуя, как его самого заковывают в камень. Он представлял, как в гномов заливали лириум, как они кричали, как их обнимала тьма. – «Они сохраняли разум или теряли его от невыносимой боли?» В отдалении слышны удары молота о наковальню, Амелл не смотрел в ту сторону, он ждал, когда они смогут пойти обратно и снова увидеть, сколько гномов полегло здесь для того, чтобы вернуть забытые секреты. Мимо него прошел Огрен с лицом безразличнее и бесчувственнее камня. Дайлен обернулся – но наковальни не было и Бранки тоже, а в руках Кусланда блестящая корона. Если бы его спросили, Дайлен не выбрал бы Белена. Ему не нравились оба гнома, но именно наследник, резво отправивший их в логово Джарвии, а после на глубинные тропы, будто это какой-то пустяк, необходимый для поднятия его авторитета, вызывал отвращение. И желание прикончить его на месте. Дайлен не спросил, почему Кусланд выбрал его. Возможно, ему следовало, но то, что он не понимал его выбора, казалось чем-то подчёркивающим разницу между ними. И Амелл молчал, не одобрял, но помалкивал, пытаясь самостоятельно додуматься. Но, оказавшись в Алмазных залах на коронации и казни, Дайлен абсолютно потерялся, чувствуя себя беспомощным. «Зачем убивать Харроумонта, он же сдался?» Маг смотрел на Кусланда, ожидая, что тот вмешается, но лорд только потребовал исполнения договора, когда тело Харроумонта растянулось на полу.