Глава 20
29 мая 2014 г., 15:28
Забудь покой, кто вздумал править женщиной.
Публилий Сир
Только оказавшись в Галарэне, я вспомнила, что в последний раз ела только утром, перед лекциями. Неужели это было только сегодня? Такое впечатление, будто целая вечность миновала… И как же хочется есть! Видно, Шон тут не единственный, кто умирает от голода, как следует намагичившись. Я — вторая буду. Ну, и Бель ещё. У неё Наргиель тоже — та ещё обжора. На стол накрыли быстро. Правда, Тиану предлагал на радостях устроить настоящий пикник в саду под деревом с белками. Он бы занялся соусом, Шон бы пожарил мясо, девушки (то есть, мы с Бель) на скорую руку соорудили бы несколько салатов… Шон, услышав эти задумчивые разглагольствования, покрутил пальцем у виска и усвистел в портал. А через пятнадцать минут явился жутко довольный, поманив за собой целую связку наполненных и восхитительно пахнущих блюд, послушно плывущих за ним в воздухе. — Вот, выпросил, — гордо похвастался он. — Всего-то заскочил в пару харчевен да в замок Дейл смотался, там сегодня как раз первый советник день рождения праздновал. Тем, что он «выпросил», можно было накормить целый отряд взрослых воинов. Но шестерым голодным драконам этого было мало, а потому Бель, предвкушающе улыбнувшись, изящно упорхнула через портал в Ларран, а, вернувшись, радостно продемонстрировала целое блюдо с нежнейшими и вкуснейшими эльфийскими сладостями. Узрев всё это богатство, Тиану сам чуть не пустил слюну и больше про свой фирменный острый соус даже не заикался. Следующие полчаса прошли в полной тишине, которую разбавляли только звон вилок и ножей о тарелки да счастливые вздохи. Не разговаривал никто, все предпочли сперва отдать должное превосходной еде. Правда, минут через десять после начала нашего позднего ужина я спохватилась, что забыла заварить всем горячей тайры, а ведь так хотелось! Порывалась было встать и исправить страшную ошибку, но Бель, хитро улыбнувшись, сообщила, что сегодня нам есть, что отметить, и притянула через портал-форточку несколько запыленных бутылей старинного эльфийского вина. Я сунула было нос в кубок Аса (интересно же, как оно пахнет!), но меня снова щёлкнули по носу в воспитательных целях и наполнили кубок прохладным, ароматным соком лартайи и дыни. Вкусно!.. Наконец, когда все наелись от души (точнее, от пуза), и даже вечно голодный Шон с блаженной улыбкой откинулся на спинку стула и погладил себя по животу (который ничуть не увеличился в размерах, будто маг и бутерброда не вкусил!), вновь ставший предельно серьёзным Арден устремил пристальный взгляд зелёных глаз на Шона: — Расскажешь, что там произошло? Я тут же отставила в сторону опустевший бокал и навострила ушки, тоже желая услышать наконец все подробности произошедшей битвы. — А что рассказывать? — обворожительно усмехнулся Шон. — Нашёл я эту пещеру буквально сразу. Девицы аж обалдели, как меня в моём балахоне увидели, и подняли дикий вой. Думали, это тот засранец резко помолодел, вы ж заметили, что та фигня, которую он на себя напялил, на мою мантию немного похожа? — он хихикнул и хитро подмигнул. — В общем, пришлось выполнять два дела сразу: освобождать прикованных и одновременно ловить перепуганных освобождённых. В конечном итоге, конечно, я втолковал им, что к чему, да было уже поздно, времени много потеряли впустую. Ну, я сразу понял, что уже не успеваю, а тут ещё и стены стали трястись, как бюст леди Фрейм при ходьбе… В общем, всё, что мог соорудить за последние секунды — это связать всех между собой в одну охапку и прикрыть кое-каким щитом, чтоб не придавило. А потом — обвал. Кстати, валилось всё красиво, аккурат камешек за камешком… Ну, а потом я сидел и ждал, пока магия восстановится в достаточной степени, чтобы суметь наложить щит, который выдержал бы полный обвал, когда я обернусь в дракона… — задумчиво почесал нос, привычным жестом взъерошил волосы на макушке и вновь светло улыбнулся: — Я вас, кстати, тоже звал, чуть ментально не охрип. Увы… А что аура моя замаскировалась, когда я бросил щиты, даже в голову не пришло. Я думал, вы ауру увидите и либо сами вытащите, либо дождётесь, пока выкопаюсь сам. Я прикусила губу, не зная, как реагировать. С одной стороны, конечно, я рада, что всё вышло так просто, и ему на самом деле не угрожала опасность. Но, с другой стороны… Вряд ли всё действительно было так легко и безопасно, как он говорил. Это ведь на словах звучит так просто, а на деле — угрожающая тьма холодных камней, оглушительный треск рушащихся потолков, осколки и обломки, то и дело падающие рядом и хорошо, если не на голову, стремительно убегающие безопасные секунды, несколько коротких мгновений на принятие решения и — испуганные, отчаянные взгляды, в которых горит надежда. Надежда на того, кто пришёл за ними, кто не бросил их, кто пытается их спасти, рискуя собой. Надежда на Шона. А он теперь сидит и рассказывает всё это с улыбкой на лице, с прежним ясным любопытством в тёплых карих глазах, и за время всего рассказа на его лице ни разу не промелькнула тень мрачности или былого волнения. А ведь наверняка он был как минимум взволнован, если не испуган в самый критический момент тяжёлой ситуации. И ведь он такой весь спокойный и открытый, как прежде, даже не потому, что не хочет напугать нас и скрыть свои настоящие эмоции. Нет, просто он всегда такой — живой, открытый для мира и людей, неизменно улыбчивый и безумно обаятельный… Прямо сейчас я разрывалась от двух противоречивых желаний. Хотелось встать, обежать стол и крепко обнять, может, даже поцеловать… И одновременно руки чесались наградить хорошим подзатыльником! Чтобы понял, как я переживала и больше не смел доводить до такого состояния, а потом ещё и рассказывать о своих рискованных приключениях, как весёлую комедию. — Ты молодец, Шон, — благодарно улыбнулась Бель. — Спасибо тебе. — Всегда пожалуйста, — просиял маг и снова потянулся к тарелке с пирожными. — Ладно, а теперь для нас, пожалуйста, с самого начала, — вмешался Аскани и выжидательно уставился на императорскую семью. — Что вообще произошло? Вот теперь я не просто уши навострила, я мысленно охотничью стойку сделала. В самом деле, это ж они там непосредственное участие принимали, а мы с Асом — ни сном, ни духом. Нам же интересно! — Ну… — усмехнулась Бель. — Странная история. Мы с Ти нашли Ара, когда он отбивался от того чёрного мага. Попытались помочь… и попутно выяснили, что никакая наша магия на колдуна не действует, напарываясь на самый мощный щит, который я когда-либо видела. Даже драконий огонь его не взял, представляете?.. — она недоумённо покачала головой. — Ну, мы в темпе марша кинулись спасать всех, до кого могли дотянуться, и одновременно защищались от вражеских атак. Забавно было. А потом явился Шон… — тут императрица моргнула и задумчиво уставилась на придворного мага. — Кстати, я так и не в курсе, что ты с ним сделал. — Да я и сам поначалу не совсем въехал, — охотно перехватил инициативу тер Дейл. — Расскажу, как сам понял, ладно? Если у кого будут другие предположения, выслушаем и обсудим. В общем, я сразу заметил, что вы почему-то на этого шута не нападаете, хотя гораздо сильнее магически, а только защищаетесь. Ну, и решил проверить, что к чему. Кинул в него обычные силки, а сам следил магическим зрением, что будет. В общем, как я понял, этот маг при помощи ритуалов жертвенной крови повернул нашу магию против нас самих. У него самого защита — на нуле, обычная магия ему теперь недоступна, а с помощью чужой крови личных щитов не поставишь. Но ему и не нужна была защита, потому что первое же заклинание, брошенное в него, стало ему же защитой. И с каждой новой атакой эта защита становилась всё сильнее. Он потому и швырялся молниями, как бешеный дикобраз иглами, направо и налево — провоцировал, гадёныш. — Вот сволочь… — покачал головой Тиану. — Прикинь! — восхитился Шон. — Гад, конечно… Но умный. Не каждый до такого бы додумался. Это ж не только нужно было изучить все известные способы применения магии крови, но и придумать свои, собственные. Такой бы энтузиазм, да на благое дело… — Не надо нам такого энтузиаста, — пробормотала Бель. — Обойдёмся как-нибудь обычным феноменальным гением вроде тебя. — Ну, ты загнула, подруга… — Ладно, — поднял ладонь, останавливая беседу, Арден. — Как же ты его одолел, если любая магическая атака оборачивалась против хозяина? — Так я его и не одолевал, — хитро прищурился Шон, а в карих глазах мелькнул смех. — Это сделала каменюка. Вы эту дуру видели?! Получил бы я такой по тыкве, уже б не встал… — В смысле? — не понял Ас. Я невольно расплылась в улыбке, осознав, что к чему. Шон, заметив это, весело мне подмигнул. — Ну, смотрите, — разулыбался маг. — Любая магия, направленная против колдуна, становилась его защитой. Защитой против магии. Так разве я против него магичил? Нет… Просто отколол кусок камня у него над головой. Это ж не нападение и не атака. Так… Несчастный случай. От него наш кровавый гений забыл себя обезопасить. Ну, как забыл… Просто ему в голову не пришло, что кусок его же логова так коварно его предаст. — Так вот оно что, — с улыбкой покачал головой Арден. — А я всё никак не мог понять, как ты обошёл защиту, поэтому просто в точности повторил твои действия. — И я, — улыбнулся Тиану. — Одновременно, — хитро усмехнулся Шон. — И что вышло? — нахмурился Ас. — Блин вышел, — спокойно отозвалась императрица. — Не очень красивый и совсем не аппетитный блин. Тоненький такой. Я представила себе… Но плохо почему-то не стало. Возможно, потому, что перед глазами то и дело вставали измождённые, измученные лица пленённых женщин и маленьких девочек, покрытые потом, кровью и слезами. Превращение в тонкий блин — самое малое, что заслужил этот мерзавец. — Собаке — собачья смерть, — протянул Аскани. — Именно, — хладнокровно подтвердила Бель. — Погодите, — вмешалась я. — А почему скалы рухнули? Когда мы пришли туда, никакого намёка на будущий обвал не было! Шон и Бель с мужьями понимающе переглянулись. Кажется, в отличие от способа, которым был побеждён враг, эту истину им объяснять было не нужно, они и так всё поняли. Но я-то не поняла! — А вот это уже интереснее, — Шон задумчиво провёл пальцами по взъерошенному гребню волос на голове. — Дракошка, ты ж поняла, что этот паршивец всё-таки построил пентаграмму? Я неуверенно кивнула: — Да, только никак не возьму в толк, как именно. Шон, ведь пентаграмма — это правильный пятиугольник, верно? Если каждая пещера была одним из пяти углов… Как же тот колдун мог быть уверен, что выбрал пещеры, расположенные именно в тех местах, где должна сходиться фигура? Как вообще он соединил линиями пещеры, расположенные фиг знает, где, и фиг знает, как? — Дракошка, не тормози, — фыркнул учитель. — Ничего он ни с чем не соединял. — Но… — растерялась я. — Пещеры с жертвами выступали в качестве энергетических выходов, поняла? — перебил маг. — Пять пещер — пять точек. Ему оставалось только связать энергетику этих самых точек с силовыми линиями в своём магическом пространстве, и пентаграмму можно было чертить хоть у себя дома на веранде, попивая тайру. Поняла? Так вот оно как… А я-то думала… — С этим разобрались, — сам себе кивнул Шон. — В общем, ситуация, как я понял, такая. Наш тёмный гений выбрал идеальное место для своих кровавых опытов. И от нас далеко, и местные не сунутся. Провёл пару обрядов — и вуаля, неуязвим теперь для магии, как Сианург для перхоти. Но этого ему оказалось мало, и он захотел, помимо неуязвимости, ещё неукротимую силу. Ну, и миром править, наверное. Злодеи — они такие, им всем мировое господство подавай. В общем, собрал он необходимое ему количество жертв — и построил пентаграмму. Только оказалось, что подобное мерзкое колдовство требует соответствующей платы. Вы ж заметили, что почти все жизненные соки из него были высосаны вместе с молодостью? — он вопросительно уставился на императоров и, дождавшись кивка, вновь повернулся к нам. — В общем, разозлило его это. Да и кому бы понравилось понимать, что, даже добейся он поставленной цели, миром будет править уже не всесильный всемогущий маг, а дряхлый костлявый старикашка, один вид которого наводит не панический ужас, а жалость и отвращение? Вот и он не обрадовался. Ну, и давай, наверно, девиц тырить без разбора, превратив свою пентаграмму из простого обряда в постоянно действующий и необратимый. Только забыл, что магия крови сама по себе противна природе, а в таких масштабах… В общем, магический фон в том месте сгнил, и природа, видно, решила прибегнуть к ампутации. Ну, знаешь, когда нужно удалить заражённую конечность, чтобы спасти человеку жизнь? Так что камни предпочли забыть, что они вообще-то камни, и тоже начали гнить и постепенно крошиться. Медленно. Тихонечко так. А когда мы колдуна убили, его энергия перестала подпитывать пентаграмму, та, конечно, взорвалась, выпустив всю накопленную мерзость… Ну, такой наглости скала уже не стерпела и рухнула сразу, чисто назло. Теперь все всё поняли? Аскани, зябко передёрнув плечами, всё же заставил себя кивнуть. Бель с мужьями даже кивать не стали, и так всё знали — объясняли-то для нас. Я, в принципе, тоже поняла всё, кроме: — Я звала тебя, когда вы были там, — тихо сказала я и внимательно уставилась в карие глаза. Почему-то мне было важно услышать ответ. — Я звала тебя и почувствовала, что ты меня слышал. Почему ты не ответил? Шон как-то неуловимо замялся, даже на миг отвёл глаза, видно, не желая отвечать. Я озадаченно прикусила губу. Как это понимать?.. — Он не смог, — встряла Бель, глядя на меня пристально и очень серьёзно, даже с толикой сочувствия. — Когда ты его позвала… — Бель! — предупреждающе окликнул Шон, но императрица лишь отмахнулась. — В общем, когда ты его позвала, он отвлёкся на тебя. В разгар битвы. И его при этом чуть не убили, Тим, поэтому он не смог тебе ответить. — Чуть не убили?.. — побледнев, с ужасом прошептала я. — Да просто молнией шандарахнули, — недовольно мотнул головой маг и наградил подругу осуждающим взглядом. — Сам виноват, нефиг было столбом стоять. Ничего серьёзного, Дракошка. — Ничего серьёзного?.. — Бель вопросительно выгнула брови. — Поэтому ты без помощи Ти встать не смог?.. — Да у меня просто голова закружилась на пару секунд, потом всё прошло!.. Их препирательства я уже почти не слушала, вновь вернувшись мыслями в тот злосчастный момент. И как-то неуютно стало на душе, холодно… Подумать только. Я так за него боялась, переживала. Позвала мысленно, надеясь, что он скажет, что у них там всё в порядке. Не получив никакого ответа, подняла такую панику, что самой стыдно. А теперь оказывается, что Шона из-за моей неосторожности чуть не убили. В самом деле, ну что я за человек?.. Знала же, что у них там опасно, что они там, возможно, сражаются. И всё равно полезла со своими глупостями. Хотя, если бы хоть на секундочку попыталась рассуждать здраво, могла бы и сама догадаться, что мои попытки связаться будут только отвлекать и ставить под угрозу. Так нет же, мне надо было звать и звать, будто я — маленькая испуганная девочка, которую ни на миг нельзя оставить одну! На одно крохотное мгновение я сама себе стала противна. «Ты же понимаешь, почему я рассказала это, хотя Шон предпочёл бы тебя не волновать?» — тихо поинтересовалась Бель. «Знаю…» — получилось виновато, но не так, как я себя чувствовала. — «Чтобы впредь я головой думала, да?» «И это тоже. Но, в основном, чтобы ты уже сейчас поняла главную, хотя и не совсем приятную истину — все мы не бессмертны. Все мы в любой миг можем погибнуть. Понимаешь, о чём я? В любой миг…» Я задумалась. Очень серьёзно. Настолько серьёзно, что даже не сразу осознала вопрос, волновавший Аскани: — Так, значит, Хашург и его проклятые алтари в этот раз были ни при чём?.. А ведь и правда… — Выходит, так, — пожал плечами Арден. — А это значит, что нам когда-нибудь всё-таки предстоит сразиться с ним и окончательно решить, чья взяла, — подхватил Тиану. О, Боги. А я только-только решила, что всё плохое в нашей жизни уже кончилось… — Но это будет не завтра и не послезавтра, — решительно встряла Бель. — А когда будет — тогда и начнём головы ломать. А сегодня, пока мы не разошлись отдыхать, хочу решить ещё один вопрос… По поводу Тим. Я удивлённо вскинула брови, Ас зеркально отразил мою реакцию. Арден и Тиану разом покачали головами, а Шон ощутимо напрягся. Но тему поднял именно он: — А что насчёт Тим? — Её статус, — не совсем понятно выразилась Бель спокойным, ничего не выражающим голосом. — Помолвка Тими и Аскани длится уже больше трёх лет, в то время как обычная помолвка заключается на год. Тим, конечно, дракон, но её зверюга уже встала на крыло, и знать каким-то образом это просекла. И теперь молодые франты, мечтающие поднять собственный статус, очень интересуются, почему это юная герцогиня до сих пор не воспользовалась новым правом и не вышла замуж — может, помолвка-то фиктивная? В общем, теперь все они по очереди просят направление в герцогство Тим в качестве юристов, советников, официальных послов и представителей… Ну, а я прочла их мысли — мечтают окрутить её и стать герцогом. Я, конечно, ни к чему не принуждаю тебя, Тим, но… В общем, постарайся не тянуть слишком долго, ладно? А то они не оставят в покое ни тебя, ни меня. У меня было такое впечатление, что мне на голову вылили ушат холодной воды. То есть, Бель, которая советовала мне не спешить, теперь хочет, чтобы я вышла замуж как можно скорее?! А если я не хочу?! И вообще, почему я должна срочно менять свой семейный статус только из-за чванливых и амбициозных лордов, мечтающих использовать меня, как стремянку, ведущую к герцогскому трону?! Аскани, нахмурив брови, тоже серьёзно о чём-то размышлял. Выражение лица Шона было непередаваемым. Он словно тоже не верил в услышанное — точнее, в то, что это сказала именно императрица. А потом он прикрыл глаза, мотнул лохматой головой и пристально посмотрел мне в глаза. Долгим, тёмным взглядом. Серьёзно так, выжидающе. И я даже знаю, чего именно он ждёт… — Хорошо, — наконец кивнул Аскани и накрыл своей ладонью мою руку. — Мы решим этот вопрос в ближайшее время. Шон не шелохнулся, продолжая разглядывать меня пристально, вдумчиво. На несколько мгновений за столом воцарилась мёртвая тишина… Мне показалось, или все, затаив дыхание, ждут моего решения? — Да, — сухими губами произнесла я. — Мы решим этот вопрос. И опустила взгляд. Нет, а что я должна была сказать?! Чего все от меня ждали?! Что я тут же возрадуюсь, вскочу и потащу за локоть в храм либо Аса, либо Шона?! Или, ещё хуже, обоих сразу?! Тем более, что, по-моему, нельзя решать такие вопросы вот так, без подготовки, ещё и при всех. Да, и никто ведь не знает, что я уже твёрдо убедилась в своей любви к встрёпанному суетливому магу. Не просвещать же их прямо сейчас? К тому же… Кто бы что ни говорил, а я не могу поступить с Асом так подло. Он меньше всего заслужил, чтобы я обошлась с ним так. Как минимум, он заслуживает узнать обо всё лично от меня, наедине, а не при всех. Каково ему было бы, если б я сейчас встала и заявила, мол, так и так, вы все думали, что я за Аса замуж собираюсь, а я, оказывается, люблю другого мужчину?! Хотя, даже если я скажу это наедине, это всё равно будет звучать паршиво… Только выбора у меня нет. Выбор сделан. Теперь пора за него отвечать. Подняла взгляд, собираясь мысленно объяснить всё это Шону, но… Вдруг натолкнулась на мощный барьер, скрывший и его эмоции, и чувства. Он даже не смотрел на меня, рассеянно вертя в руках вилку, но в карих глазах лишь на один миг мелькнула тоска, которая тут же сменилась привычной рассеяностью. Он закрылся от меня?! — Ладно, тогда нам, пожалуй, пора… — вмешалась Бель и первой поднялась из-за стола. — Почти ночь на дворе, а завтра будет длинный день. Тим, Ас, спокойной ночи. Шон, ты с нами? Маг уверенно, но молча кивнул, встал и шагнул в сторону, открывая портал. Бель с мужьями, взявшись за руки, тут же скрылись в мерцающей дымке, а Шон в последний миг обернулся на меня, посмотрел мне в глаза долгим, серьёзным, но каким-то странным взглядом… Кивнул, вроде и нам, но как будто сам себе, и, не сказав ни слова, шагнул в телепорт, который тут же с тихим треском захлопнулся. — Ты первая в ванную? — после недолгого молчания, тихо спросил Ас. Я почти не услышала, всё ещё размышляя. Это вот что сейчас такое было?!* * *
«И что мы теперь будем делать?..» — робко поинтересовалась Полночь. Я сидела на кровати в нашей (точнее, Шона) спальне в Галарэне и тщательно расчёсывала подсыхающие волосы. Ну, как тщательно… Медленно, иначе говоря. То и дело забывая, что именно делаю, погрузившись в свои мысли, и начиная дело заново. Аскани, галантно пропустив меня в купальню первой, сейчас тоже пребывал в нашем замечательном бассейне. А я, одетая только в лёгкий топик, прикрывающий грудь, и короткие бриджи, пыталась придумать, как теперь быть, и заново побороть вернувшиеся сомнения. Хотя здравому размышлению весьма мешало поведение самого Шона. Почему он не сказал мне ни слова, когда уходил?.. Почему даже не улыбнулся, показывая, что он со мной, что мне нечего бояться?.. Почему, в конце концов, не сказал, что любит?!.. Или, может быть… Может, не так уж я ему нужна? Может, таким поведением он хотел показать, что мне не стоит менять своё решение насчёт наших отношений? Может, он потому и не сказал, что любит — потому что не любит. Или же… О, Лариша. Я всё поняла. Ну, конечно, как всё просто… Это же из-за слов Астер! Она же ясно дала понять, что мне желательно как можно скорее выйти замуж, так? А Шон не раз и не два говорил, что жениться не хочет и не станет ни при каких обстоятельствах. И теперь решил уйти в сторону, показывая, что если я захочу выйти за него — лучше даже не поднимать эту тему. Ну почему он так? Я же ни о чём его не просила! Да и не нужна мне эта свадьба, бога ради! Не хочет жениться — не надо, я замуж тоже не рвусь, только зачем меня отталкивать? И что теперь делать мне? Поговорить с ним, попробовать убедить? Или сдаться, уйти в сторону и больше не позориться? О, боги, как же с этой любовью сложно жить… Дверь тихонько приоткрылась, и в спальню с мокрыми волосами вошёл Аскани. Остановился в проходе, окинул меня внимательным взглядом с головы до ног. Невесело усмехнулся. И подошёл ко мне, усевшись на корточки у кровати напротив меня. — Тим, надо поговорить. Я попыталась выдавить из себя улыбку — не вышло. Боже, что мне делать?.. — Скажи, ты любишь Шона? — и пристальный, сосредоточенный взгляд. Казалось, ему не нужен мой ответ, до того серьёзно он всматривался в мои глаза, словно намереваясь прочесть всё необходимо там. Я нервно сглотнула комок в горле, чувствуя, как сердце от непонятной паники начинает биться чаще. И эта паника словно лишила меня способности говорить, всё, что я могла — это испуганно смотреть в тёмные, проницательные глаза и безвольно приоткрыть губы. Кое-как справившись с эмоциями и не сумев справиться с нарастающим чувством страха, я уже собиралась, как всегда, отшутиться или сменить тему, но… — Тим, прошу, давай будем друг с другом честными, — тихо произнёс Аскани, не отрывая от меня взгляда. — Это уже серьёзно, Тими. Это не просто вопрос и не просто ответ. Это — выбор. От этого зависит, как мы все будем жить дальше, — и, немного помолчав, вновь спросил: — Так ты его любишь?.. Слегка прикусив губу, я виновато кивнула. Просто кивнула, потому что не могла сказать это ему. Просто не могла себя заставить. Боги, я ведь никогда не обещала, что выйду замуж за Аса… Почему я тогда чувствую себя такой… грязной, нечистой, ужасной?! Ас плотно сжал губы, нахмурившись, немного подумал, потом кивнул сам себе. Вновь устремил ждущий, требовательный взгляд на меня: — А меня?.. Любишь?.. Я приоткрыла губы, собираясь сказать «да», даже набрала воздуха… и не смогла произнести ни слова. Жалобно смотрела на ставшего уже родным человека и молчала. Почему?.. Ведь я его люблю, это точно. Почему тогда не могу утвердительно ответить на этот вопрос? Может, потому, что он спрашивает вовсе не об этом?.. Аскани очень дорог мне. Он — один из самых близких мне людей. Я знаю, что тоже дорога ему, что он сделает всё для меня. Он дал мне так много всего: вылечил мои шрамы, дал возможность заниматься магией, избавил меня от моих комплексов, научил не шарахаться от чужих прикосновений… Я была нужна ему такой, какой я была даже тогда — дикой, необузданной, неприученной к рукам. Я была той, кто дал ему новый стимул жить и учиться — не только ради мести, но ради себя самого. Чтобы не отстать от меня, он выучил столько всего… Я снова и снова спасала ему жизнь, и с радостью сделаю это снова, если потребуется. Даже, если будет нужно, отдам свою жизнь за него, и я знаю, что он сделает то же самое ради меня. Да, я, несомненно, его люблю. Но я люблю его не так, как Шона. Нет у нас той же трепетности взглядов и прикосновений; нет такого безграничного доверия, когда без страхов и сомнений готов открыть все свои тайные мысли и желания, зная, что тебя поймут; нет той обжигающей страсти, когда от одного лишь поцелуя так срывают крышу, что исчезают все страхи и сомнения… Я не вижу своё будущее с ним, как вижу его с Шоном. Не вижу, как мы будем жить с ним вместе, как муж с женой. Я не вижу с ним свободы. И я умею наблюдать и делать выводы. Бель счастлива с обоими своими мужьями, потому что любит их двоих одинаково, с равной силой. Среди них нет того, с кем бы она предпочла проводить больше времени, чем с другим. Её чувства одинаково сильны и страстны и к одному эльфу, и ко второму. Выходит, есть два способа «любить двух мужчин одновременно». Первый — это когда девушка по-настоящему искренне, всем сердцем и душой любит двоих, и отказаться от одного, предпочесть другому для неё равнозначно смерти. И второй — когда рядом с одним девушку держит тёплая и нежная привязанность и привычка, мешая осознать её любовь ко второму. И если моя любовь к ним двоим не одинакова… В таком случае, полюбила бы я Шона, если бы по-настоящему любила Аскани?.. Поэтому я не могла ему ответить сейчас. Я просто не могла. — Я так и думал, — не слишком весело усмехнулся Аскани, покачав головой, и опустил взгляд. И замолчал на долгое время, рассеянно поигрывая силовыми нитями в воздухе и разглядывая ковёр. Я тоже не смела нарушить эту тишину. Да и что я могла сказать? «Прости, но помнишь, ты всегда убеждал меня, что я влюблена в Шона? Я всегда это отрицала, но сейчас вдруг поняла, что ты прав»? Почему всё всегда должно быть так сложно? — Покажешь мне? — тихо спросил Ас, не поднимая взгляда. — Я хочу знать. Мне не нужно было объяснять, что он имеет в виду — я и так интуитивно это поняла. Он хочет видеть, что именно я чувствую к Шону. Мне не хотелось показывать — это слишком личное, слишком… моё. Но как я могу отказать ему хоть в этой малости? Поэтому я решительно скинула все ментальные барьеры, открывая всё, что было скрыто за надёжными щитами. Ас, решившись, поднял глаза, поймав мой взгляд и зарывшись в глубинах моей памяти… Я отстранилась, позволив ему самому посмотреть всё, что его интересует. Прикусив губу, наблюдала, как он просматривает мои воспоминания: первую встречу, когда я едва не задохнулась от восхищения; редкие ночи, когда Мрак стал тащить ко мне уставшего Шона; моё тихое счастье, когда Шон приходил ночью сам, позволив мне уткнуться ему в плечо и спать, вдыхая его запах; непонятное смущение от его пристальных взглядов, когда в его глазах не сквозила привычная ласковая усмешка; то, как я люблю его бесшабашную, заразительную улыбку; мои страхи потерять его и вера в то, что он никогда не оставит и не предаст; первый поцелуй, немного приглушённый в памяти дымкой сладкого дурмана; откровенные, но такие желанные ласки… Ас вырвался из моего разума сам, с трудом переведя дыхание. Пристально посмотрел на меня, смерив оценивающим взглядом, грустно улыбнулся и вынес вердикт: — Тим, ты — дура. Вот это поворот! Признаться, совсем не такого я от него ожидала. Чего угодно… но не этого. — Почему это я — дура? — ошеломлённо переспросила я. Нет, вот если бы он назвал меня предательницей, лгуньей — я бы ещё поняла. Но сомневаться в моих умственных способностях… — Ты любишь Шона, — непонятно выразился Ас. Это уже был удар ниже пояса. Лёгкая обида не заставила себя ждать. — Я — дура, потому что люблю Шона? — Ты — дура, потому что любишь его давно и всё равно собиралась выйти за меня, — грустно пояснил кузен. Я озадаченно склонила голову чуть вбок, размышляя над его словами. И что он этим хотел сказать?.. — Ты любишь его, — вновь повторил Ас. — Так сильно, как никогда не любила меня. Той самой любовью, которую я так для тебя хотел. Правда, не думал, что всё обернётся таким образом, но… — Ас, я… — слова сами сорвались с губ, но кузен только качнул головой, прося не нарушать тишину. И всё же я попыталась снова: — Ас, пожалуйста, прости меня, я… — Не надо, — перебил тот. — Тебе не за что извиняться, Тими, ты никогда мне не лгала, — пристально посмотрел в глаза, коротко усмехнулся и выдал неожиданное: — А вот я тебе лгал. Я едва сдержалась, чтобы банально не раскрыть от удивления рот. Вот это заявление! И что с этим теперь делать: разозлиться или посмеяться над комизмом ситуации? И вообще, кто тут из нас кого бросает? — Когда?.. — выдохнула я. — И в чём?.. — Помнишь, я предложил тебе и Шону создать гнездо, как у императорской семьи? — последовал встречный вопрос, и я неуверенно кивнула, пытаясь понять, к чему он клонит. — Я сказал, что постараюсь, что я смирюсь. Что я смогу позволить ему любить тебя и быть с тобой, смирюсь с его постоянным присутствием в твоей жизни. — Да, я помню и очень благодарна тебе, я… — Не перебивай, — выдохнул кузен. — Так вот, я сказал это, но… Я не собирался. — В смысле? — не поняла я. Теперь Ас замолчал надолго. Минуты на три, не меньше. Я не встревала, давая ему время, чтобы обдумать всё хорошо, хотя мне и было интересно, что именно он хотел сказать. Теперь, когда выяснилось, что он мне не лгал в общепринятом смысле, стало гораздо легче. Я — эгоистка? Может быть. Но в отношениях с ним я была честна, даже в самых болезненных их проявлениях, и хотелось бы думать, что со мной были так же предельно честны. — Ты знаешь пословицу про запретный плод? — ни с того, ни с сего поинтересовался Ас и, дождавшись моего опасливого кивка, продолжил: — Я решил, что если перестану запрещать, тебя саму перестанет тянуть на фрукты. Ты ведь когда-то сама сказала, что именно я внушил тебе, что ты влюблена в Шона, и таким образом заставил смотреть на него по-другому. До меня не дошло тогда… Я по-прежнему ревновал, злился, пытался сделать так, чтобы ты как можно реже проводила время с ним наедине, без меня. Хотя мог бы и догадаться, что ты с твоим свободолюбивым характером чисто подсознательно поступишь назло, хотя бы чтобы доказать самой себе, что решаешь сама. И, чем дальше, тем чаще я стал замечать, что тебе с ним хорошо. Лучше, чем со мной. — Ас, я… — Помнишь, там, на островах у викингов? — вновь безжалостно перебил меня Ас. — Я видел, как вы сидели вдвоём. Долго. Рядом. И ты была такой спокойной, я видел… Тебе не хотелось уходить. И я взбесился, потерял голову… Ну, ты помнишь, чем дело кончилось. А потом я решил попробовать следовать от противного. Ты ведь упрямо возражала всему, что я говорил про Шона — я спрашивал, не влюбишься ли ты в него, а ты крутила пальцем у виска, я говорил, что ты ему нравишься, а ты качала головой. Ну, я решил, что если предложу тебе быть с ним и со мной, ты начнёшь это обдумывать и поймёшь, что тебе это не нужно. С тех пор я пытался перестать ревновать тебя, но… Я не смог. Меня по-прежнему коробило от одной только мысли, что прямо сейчас ты можешь быть с ним, а уж когда ты поцеловала его… Знала бы ты, чего мне стоило сдержать приступ злости — злости на самого себя. Ты боялась, что я стану на тебя злиться, а я смотрел на тебя и мысленно обзывал себя идиотом. Вот теперь всё встало на свои места. Теперь стало понятным всё: и то, почему Ас ни с того, ни с сего сделал такое странное и в то же время благородное предложение, и то, почему я не воспринимала его всерьёз… Должно быть, подсознательно я не верила, что такое возможно. Чувствовала, что всё не так просто, что Ас не может просто взять — и перестать ревновать. И почему я так боялась его реакции после поцелуя с магом, хотя официальное разрешение на эти отношения у меня давным-давно было. Выходит, за благородством Аскани стояла надежда, что я не захочу воспользоваться его щедрым предложением?.. — А если бы я решила поступить именно так, как ты предлагал? — тихо спросила я. — Что, если бы я захотела быть с вами обоими? — Я бы постарался смириться с этим и принять твоё решение, — пожал плечами Ас, но потом скептически усмехнулся: — Наверное… Не знаю. Я не думал об этом. Я очень надеялся, что это не понадобится, что ты не полюбишь его. — Поэтому ты всё время держал щиты? Чтобы я не узнала, что ты на самом деле чувствуешь, что думаешь о моих отношениях с Шоном? — Прости меня, — вместо ответа шепнул кузен, и я поняла, что ответ был утвердительным. — Прости. — Ас, я… — Я не имею в виду «прости, давай забудем и начнём сначала», — вновь перебил меня кузен, — потому что никогда не рассказал бы тебе всё это, будь у нас надежда. Но я всё равно не хочу терять тебя, Тим. — Ас… — Помимо всего прочего, ты — моя единственная родственница, в тебе течёт кровь нашего с тобой рода. Если ты твёрдо уверена, что не можешь быть мне женой и подругой, то… Прошу, будь хотя бы сестрой. Не оставляй меня… Я имею в виду, совсем. Пожалуйста. — Я и не собиралась, — прошептала я. — Ас, ты — один из самых близких мне людей, и я очень люблю тебя, и тоже не хочу тебя терять. Не хочу терять твою дружбу, понимаешь? Как и Тин, и Росса, и… — Но любишь — по-настоящему любишь — ты всё равно его, я понял, — устало заключил кузен и нервным жестом запустил руки в волосы. — Что ж… Выходит, на этом всё? — и в глазах на миг мелькнуло недоумение. Я понимала это чувство, потому что тоже почувствовала это. Так странно… Мы так долго шли к тому, чтобы быть сегодня здесь. Так много друг для друга сделали. Стольким пожертвовали, столько слов друг другу сказали, столько планов строили… И всё это — только чтобы поставить окончательную точку? Вот так, всего парой коротких слов? — Это всё было не зря, Тим, — грустно улыбнулся Ас, угадав мои мысли. — Всё, что между нами было… Это всё — не зря. Ты столькому меня научила — бороться за свою свободу, учиться и расти, чтобы уважать себя, быть благодарным и великодушным, принимать чужой выбор, уважать чужие чувства… Я уже молчу о том, сколько раз обязан тебе жизнью. А ты… Я рад, что сумел добиться той цели, что ставил себе изначально — ты больше не боишься. Не прячешься от всех, не доверяя никому, не боишься быть счастливой и любить. И я горжусь тем, что это — моя заслуга. Так что это всё было не напрасно, и не смей думать, что всё кончено. В конце концов, мы всё ещё — семья… Хотя и немного не так, как я ожидал, — криво ухмыльнулся он, поднимаясь на ноги. — Ты так думаешь? — тихо поинтересовалась я. — Я это знаю, — уверенно выдал кузен и вдруг замялся: — А сейчас… Знаешь, мне, пожалуй, стоит воспользоваться амулетом телепортации и переночевать сегодня дома, в замке Сайгирн. Я ведь правильно понял, что ты не собираешься брать на себя заботу о герцогстве? Я с робкой улыбкой кивнула. Неужели и это бремя, наконец, падёт с моих плеч?.. Неужели мне больше не нужно привязывать себя к серым холодным равнинам якобы моего герцогства? — Что ж, так тому и быть, — серьёзно кивнул Ас. — Я думаю, мы всё обсудим завтра. Придётся заполнить кучу бумаг, тебе придётся выступить перед лордами, официально отрекаясь от титула… — он бормотал, будто во сне, будто не обдумывая собственных слов, а размышляя над чем-то совсем другим, к герцогству не имеющим ровно никакого отношения. Я не отрывала от него глаз, внимательно разглядывала ставшие родными красивые, тонкие черты. Больно. Даже несмотря на то, что это — мой выбор, и я не хочу от него отказываться, считая его правильным… Всё равно — больно. Ас вдруг замолчал, устремив на меня долгий, немигающий, пристальный взгляд. Так же жадно, как и я, изучая моё лицо, мои эмоции и мои чувства. Будто мы прощаемся навсегда… Но ведь это же не так? Нет, не так. Но мы всё равно прощаемся. Аскани резко шагнул ко мне, наклонился и, прикрыв глаза, коснулся губами моего лба долгим, прощальным поцелуем, и я, задохнувшись от нахлынувших эмоций, чуть приоткрыла губы, глотая воздух и сдерживая непрошенные слёзы. А потом он нежно погладил меня по щеке и, развернувшись, вышел из комнаты, больше не оглядываясь и тихонько прикрыв за собой дверь. Я знала, что он сейчас отправится в кабинет, возьмёт в руки амулет, привычно активирует его и окажется в замке Сайгирн. В замке, который он любит, который всегда был его домом. В замке, который так и не сумел стать домом для меня. А я всё-таки не сдержалась и позорно разревелась — странно, молчаливо, без единого звука, но едва не захлёбываясь слезами. Больно жечь за собой мосты, за которыми столько лет спокойной и счастливой жизни, за которыми осталось сгорать в беспощадном пламени столько всего хорошего, что было у нас с Асом. Даже если впереди ждёт нечто, быть может, ещё лучшее и до боли желанное. Особенно, если знаешь, что лучшее пока что ждёт только тебя, а там, за горящим мостом, остался кто-то, для кого этот огонь может стать болезненным ожогом на душе. Кто-то, кто долгое время был твоей душой. Но если моя собственная душа теперь рвётся совсем в другое место, наверное, я поступила правильно?..
