На границе талых льдов (Thawed Ice Frontier)

Над городом замер полупрозрачный, горячий рассвет, и водосточные трубы и оцинкованные дверные ручки пылали огнём, отражая восходящее умытое солнце. Полог ночной тишины смялся, сбился и был снят, обнажив тысячи шёпотов, тресков и звуков; в нём умерли свет ночных фар и тяжесть вчерашнего молчания. День занялся. Едва ощутимый ветер льнул к стеклу утренней свежестью, но здесь, в комнатах, было тепло и в лучах мягкого света плыли пылинки. Воздух залило стеклянно-ясной, рассветной чистотой. Шерлок стоял босиком, опустив руки, и — измученно и устало, но улыбался. Джон положил ладонь на прохладную столешницу и приподнялся, а после шагнул навстречу. Кончиками пальцев он всё так же касался стола, словно ища опоры. Медленно, они замерли напротив друг друга. Футболка на Шерлоке была нещадно измята, усеяна изломами складок. Кожа над воротом была мучнисто-бледной, а руки он сцепил в замок, словно для молитвы. За пару секунд Джон успел разглядеть тонкую капиллярную сетку у уголка глаза и непривычную, нервную мягкость в изломе его губ, а после это всё стало неважным, потому что Шерлок двинулся навстречу — шаг, другой — и положил руки ему на плечи. Их лбы на мгновение соприкоснулись — у Шерлока он был воспалённо-горячим, —, а после тот, неудобно склонившись, спрятал лицо у него на шее. Джон обхватил ладонями его локти, и, поколебавшись, провел кончиками пальцев по взмокшей спине, невзначай приподнимая футболку. Шерлок чуть покачнулся, и Джон переступил с ноги на ногу, инстинктивно хватаясь крепче. Шерлок — в молчании — замер. В светлой тишине прозрачного утра их дыхания смешивались. Шерлок стоял босиком и краешком стопы касался джоновых не снятых ещё, облепленных грязью ботинок. Узкие пальцы сомкнулись на его спине и медленно, почти безвольно сползли на поясницу. Всё вокруг окутала белая тишина —, а через секунду она надавила на ушные перепонки и отдалась звоном в висках, и Джон понял, что держит на себе весомый — мертвенный — груз. Он спешно отступил, расплетая руки, и схватил Шерлока за плечи. Тот пошатнулся вперёд и сглотнул, плотно сжимая губы. Волосы прилипли ко лбу от пота, а из-под полузакрытых век виднелась белая полоска глазных яблок. Джон коснулся ладонью его щеки. Тот сморгнул, с трудом фокусируя взгляд, и плотно охватил себя руками. Его лицо, раньше растерянное, сейчас было пустым, отсутствующим, и это испугало Джона больше всего. Шерлок приоткрыл рот, судорожно втягивая воздух, и Джон вдруг понял, что его зубы порозовели от крови. С сухим горлом, он охватил ладонью его лицо и склонил к себе, всматриваясь, упрямо сжав губы. Шерлок сморгнул, глядя куда-то в сторону. Его дыхание было шумным и частым. Джон отпустил его, складывая вместе его ладони и крепко сжимая их между своими. Шерлок хрипло вздохнул. На секунду Джон замер так, оплетая его запястья и беззвучно дыша сквозь зубы. Пыльцы Шерлока между его лежали мягко и безвольно. Джон помог ему накинуть одежду и вывел на улицу. Он всё так же пугающе, странно молчал. Солнечный свет по-прежнему заливал улицу, но сейчас он словно померк — и только назойливо билась в черепной коробке тревога. Поездка до больницы и ожидание в приёмном покое слились в один нескончаемый, назойливый гул голосов. Шерлок стоял около него потерянный, держа на локте сложенный плед. Здесь были включены лампы — даже утром, и яркий искусственный свет резал глаза, а в воздухе стоял запах медикаментов и хрома. Над стойкой — по-горькому неуместный здесь — висел венок из розмарина. Ожидание было невыносимым. Раньше Джон никак не мог понять, почему в докторской практике лечение близких и родственников никогда не берут на себя. Теперь, глядя на бледного Шерлока, что стоял, прислонившись к стене, и изредка шумно сглатывал, он чувствовал себя от начала до конца беспомощным. Джон старался одёрнуть себя, но в голове одна за одной всплывали страницы из прочитанных ещё в студенчестве медицинских пособий — никогда столь чёткие, как сейчас, а бесцветное лицо Шерлока плыло поверх них. — И вы здесь! Джон обернулся. У противоположной стены стоял доктор с кипой бумаг, и он вспомнил: Скотланд-Ярд, риджентское дело. — Джон. Джон Кавендиш, верно? — Я, — тот улыбнулся, перехватывая папку поудобнее, и протянул вперёд руку. — Что вы здесь —? Джон поколебался и кивнул, указывая на Шерлока. — Не принимают, — трагическим тоном заключил тот. — Всё как всегда. Вот говорил я Анне на прошлой неделе: нам нужно больше вакансий, и что же? Джон вежливо приподнял брови. Его левая рука по-прежнему лежала у Шерлока на плече, и эти несколько дюймов прикосновения были сродни якорю, соединяя их руки в океане гула. Шерлок был тих, и в его молчании было что-то спокойно-понурое. Поминутно он проводил языком по дёснам и прикусывал щеку, болезненно и часто смаргивая. — И ничего, — продолжил Кавендиш, зачем-то понизив голос. — А вот Стивен, к слову — ты же помнишь Стивена — так он вот со мной согласен, — и он торжествующе потряс папкой. — Согласен, ну! Джон отсутствующе-сочувственно улыбнулся, уже сожалея, что узнал его. Тот снова посмотрела на Шерлока и вдруг засуетился: — Так. А давай-ка я его осмотрю… Мигом. По старой, так сказать, дружбе. И кабинет мой недалеко…. Я, конечно, болтаю много, — добавил он доверительно, —, но специалист я хороший, поверь. А прождать вы можете долго. Джон перевёл взгляд на Шерлока и в течение нескольких долгих секунд просто молча смотрел. После он тронул его за рукав и мягко спросил: — Ты как, не против? Шерлок поднял лицо, не открывая глаз, и устало кивнул. Джон задержал пальцы у манжеты его рубашки, сжимая, а после отпустил и отстранился. Шерлок не двинулся. Внезапно он повторил его жест, взявшись за краешек его рукава и костяшками задевая его запястье. От него подобное было непривычным, и Джон застыл, отдаваясь сладостной дрожи по позвоночнику. — Со мной всё будет хорошо. Правда, — тихо, но уверенно сказал Шерлок. Он посмотрел на Джона внимательно и повторил: — Со мной всё хорошо. Джон торопливо кивнул — не потому, что сам в это верил, но потому, что невозможно было не уступить тихой мольбе в его голосе. — Да. Он потёр переносицу и добавил: — Я буду здесь. Когда ты выйдешь. — Конечно, — вдруг улыбнулся Шерлок, и в этой улыбке была та теплота, на которой сердце Джона запнулось, и всё, что он смог — это резко и сухо кивнуть в ответ. Шерлок позволил себя увести, не оборачиваясь, и Джон проследовал взглядом за ними, пока они не завернули за угол. Виски ныли от перенапряжения и всё не утихающего, металлически-горького беспокойства. Он устало провёл ладонями по лицу — раз, другой. Джон стал у стены и опустился вниз, присаживаясь на корточки. Плечо начинало болеть — не слишком, лишь отголосками той боли, что когда-то была;, но ноги предательски подрагивали. Усилием воли он заставил дрожь отступить, но она затаилась где-то на кромке сознания, мешаясь с тревогой. Шум вокруг был не так уж и плох. Ожидание было хуже. Шерлок вернулся только через час — всё настолько же бледный, но держащийся прямо. В руках он держал исписанный листик, аптечный рецепт и пузатый пузырёк разноцветных витаминов — и почему-то их вид успокоил Джона больше всего. Шерлок на миг задержался, ожидая, пока он встанет, а после без замедления проследовал к лифту, объясняя на ходу: — Переутомление. Пустое. Здесь всё написано, — он помахал зажатым между пальцами листочком. Ещё не прочитав его, Джон знал, что его худшие опасения не оправдались: такие диагнозы сообщают лично, а не на клочке бумаги. — Прописан временный — заметь, временный — постельный режим, успокоительное и, — он потряс зажатым в другой руке пузырьком, — вот это. Ничего такого, что ты не мог бы прописать мне сам, — вдруг добавил он. — Будто бы ты послушал, — полувопросительно усмехнулся Джон. — Не вижу оснований считать, что предписания на официальном бланке для меня чем-то ценнее твоих, — ответил Шерлок, оправляя пальто. Джон сдержал порыв прикрыть ладонью улыбку. — Это комплимент или оскорбление современной медицине? — От каждого понемногу, — усмехнулся Шерлок и посмотрел на него. — Ну что же. Если хочешь, считай, что это было ради моего спокойствия. — Ммм, — протянул Шерлок и кивнул. — Могу я? — Джон протянул к нему руку, и тот отдал таблетки и предписание. Джон сунул их в правый карман, и бумажку, сложив вдвое, отправил вслед за ними. Они вышли на улицу, где день разгорелся вовсю, и там Шерлок с усилием расправил плечи и словно сбросил с себя следы усталости. — Ты хоть поспал сегодня ночью? — спросил Джон и тут же до боли сжал кисть одной руки — другой. Боже. Я приглашаю его поговорить о вчерашнем. — Не помню, — задумчиво проронил Шерлок. Он смотрел не на него, а строго вперёд. — Вряд ли, — уже более уверенно добавил он. — Голова раскалывалась. Джон разжал ладонь. — Тогда — домой. И без возражений. — Я не возражаю, — сказал Шерлок. Всю дорогу домой их плечи соприкасались. Шерлок зашёл внутрь решительно — весь снова один стремительный порыв — скатал газеты одной неаккуратной кучей и отложил их на пол, освобождая место. Затем он сел на краешек стула, сложив ладони перед собой, и коротко сказал: — Карта города. Джон терпеливо вздохнул. — Что с ней сделать? — Дать мне, конечно же. Нижняя полка, ближе к камину. Оранжевый уголок. — Угу. Джон развернулся вполоборота и уточнил: — Зачем она тебе? — Есть место, куда нам необходимо наведаться. Шерлок приоткрыл глаза и быстро взглянул на него. — Но… — Безотлагательно. Джон подошёл к полке и пролистал пальцами корешки, вытащил нужный, положил на стол перед Шерлоком и стал около него, скрестив руки. — Что это? — возмущённо воззрился тот. — Медицинский словарь. Большой медицинский словарь, если тебе так угодно. Открой, пожалуйста, нужную страницу и прочитай информацию о переутомлении, возможных осложнениях и способах лечения. Шерлок нахмурился. — Вслух, — ехидно добавил Джон. — Хорошо. Будем считать, что намёк я понял. Шерлок закусил губу и скрестил руки на груди. — Но ты тоже хорош, — вдруг добавил Шерлок. Он подвинулся ближе к столу и облокотился на него обеими руками, поворачиваясь к нему и смотря неторопливо и внимательно. Помолчав, он добавил: — Твоё поведение не вписывается в разумные рамки, Джон. — Знаю. — Джон серьёзно кивнул. — Не знаю, как недосмотрел, насколько тебе… — Он поискал замену слову «плохо». — Насколько ты не похож на обычного себя. — Я не о том. Шерлок выглядел почти обиженным. — И ты всё сделал правильно, — добавил он неожиданно твёрдо и убеждённо, и Джон склонил голову, принимая утверждение, хотя сам в него и не верил. — Что же тогда? — Я о том, — смущённо и тихо сказал Шерлок, — что… следуя за мной, ты забываешь о себе. — Это глупо и противоречит всем инстинктам самосохранения, — чуть ли не обвиняюще добавил он. — Плечо ноет? Джон шутливо вскинул руки. — Ну… извини? Шерлок хмуро посмотрел на него. — Я останусь, если ты тоже. Останешься. И отдохнёшь. Заявление было разительно нехарактерным — что-то такое, о чём Шерлок — Джон позволял себе эту мысль — мог бы подумать, но никогда не сказал бы вслух. Сейчас же слова прозвучали: нарочито-резкая забота, не уверенная в том, что её примут, не ведающая о своей нужности. Шерлок словно ступил на тонкий лёд, и Джон отступил поспешно — убеждённый, что он не выдержит двоих, спешащий за отстранённой взвешенностью слов скрыть то, как зашлось у него сердце. — Хм. Он положил локоть на стол и оценивающе посмотрел на Шерлока. Тот поднял плечи — весь холодная резкость, судорожно мнущий меж пальцев страницу. Джон закрыл глаза и выдохнул. — А насколько я могу быть уверен, что ты не уйдёшь куда-то, пока я сплю? Вопрос был нарочно рассчитан на то, чтобы увести разговор — дать им обоим возможность отдышаться, снять доверчиво-отчаянный надрыв в его голосе — боже, тебе кажется, тебе же только кажется. Неужели? Найти себе время унять дрожь в руках. — Настолько, насколько тебе позволяет здравый смысл, — невозмутимо ответствовал Шерлок. Он снова не смотрел на него, и Джон вдруг понял, насколько задел его своим недоверием. — То есть — нисколько. Шерлок фыркнул и плотно сжал губы. — Хочешь взять с меня обещание? Джон внимательно посмотрел на него. — Нет. Думаю, нет. — Проследишь, чтобы я заснул? — Если ты захочешь. Джон слабо улыбнулся, а Шерлок посмотрел вниз. — Так что же тогда? — Я… положусь на тебя. — А если я уйду? — Тогда, — Джон развёл руками — окажется, что я ошибался. — Ты мной манипулируешь, — упрямо начал Шерлок. — Эмоциональный шантаж… — Вдруг он бессильно, подавлено замолчал. Он посмотрел на Джона в упор и потёр плечо. Там под тонкой тканью футболки виднелся кружок медицинского пластыря. Его рука поднялась было к вороту и легла чуть выше, но затем он снова положил её на столешницу. — Не доверяешь настолько, чтобы поверить на слово? Джон растерянно сглотнул. Он не мог ответить отказом, но и позволить Шерлоку сыграть на его доверии тоже не мог. Он не ребёнок, напомнил он самому себе. Не твой ребёнок. Твоя опека ему не нужна. В ожидании ответа у Шерлока побелели скулы. Джон качнул головой. — Доверие, — уклончиво начал он, — это одно. Тут дело даже не в доверии, а в твоих приоритетах. Ты мне, к тому же, слова не давал. — Нужно? — отрывисто спросил Шерлок и добавил: — А на вопрос ты так и не ответил. Что за манера? Джон выпрямился. — А что за желание самоутвердиться? Какой ответ ты желаешь услышать? — Честный, — внезапно тихо ответил Шерлок. Джон растерянно сцепил зубы. Всё волнение сплелось в нём тугим комком, толкая на необдуманности. — Уверен? — с вызовом спросил он, пряча за вскинутой головой и повышенным тоном свою собственную неуверенность. — О, нет, — вопреки самому себе продолжил он. — Правду ты слышать не любишь. Шерлок беззвучно смотрел на него. — Ты хочешь, чтоб я сказал, как безоговорочно доверяю тебе? Так вот — не дождёшься. — Джон … — И вообще, — вдруг добавил он, вскинувшись, словно вспомнив хлёсткий аргумент, — не тебе, знаешь ли, требовать… Шерлок растерянно поднял брови. Джон упрямо склонил голову. — Я о том, Шерлок, что сам ты мне не доверяешь. Он кивнул собственным словам и договорил с вызовом, опережая Шерлока: — Да, да. Не доверяешь. Раз уж мы уже заговорили об этом. Шерлок тихо сказал: — Ты неправ. Джон пожал плечами, отворачиваясь. — Неправ? Хорошо, ладно. Тогда скажи, — он потёр лоб и решился: — Позавчера? Что тебе сказала Салли? Шерлок откинулся назад, опуская руки, лежавшие до этого на столе, и прикрыл глаза. Джон не стал ждать. — Вот. Пожалуйста, — произнёс он. — Я… Это не должно быть для тебя важным, на самом деле, — ответил Шерлок, не открывая глаз. Джон сморгнул и отступил на шаг. Шерлок скривил рот в болезненной гримасе. — Постой, — с хриплой досадой сказал он. — Не пойми меня неправильно… Джон усмехнулся. — Сложно было неправильно это понять. Нет, никакой обиды, — предупреждающе добавил он, поднимая ладонь. — Я понял. Я просто перешёл границу. Не следовало мне этого делать. Они оба помолчали: Джон сухо, Шерлок с приоткрытым ртом, тянущийся сказать что-то. — Прошу прощения, — с пустым лицом сказал Джон. — Этого больше не повторится. Шерлок замер. Его глаза, широко раскрытые, блестели в утреннем солнце. Он вскочил со стула, снова сел и с обрыва предложил: — Я скажу тебе. Хочешь? — Нет, спасибо. Не нужно, — ответил Джон. — Не нужно, — замотал головой Шерлок. — Не нужно. Сейчас ты снова скажешь, что так будет лучше, а я… Он с усилием сглотнул и прикрыл глаза. — Пожалуйста, разреши мне сказать. Джон сел на стул рядом, оказавшись бок о бок с Шерлоком, и помолчал. — Нет, не нужно, — снова сказал он, но теперь мягко. Шерлок вскинулся, и Джон мотнул головой, прося молчания, и подождал, подбирая слова. — Я не сержусь на тебя. Ты имеешь право на свои тайны. Я некрасиво поступил, задав этот вопрос. Он не знал, какова будет реакция Шерлока — холодное ли недоумение, отстранённая досада — и поэтому предвосхитил её, подытожив: — Послушай — ты устал, да и я устал. Давай поговорим позже, ладно? — Обо всём? — настойчиво спросил Шерлок. Джон искоса взглянул на него. Тот смотрел на него — смотрел требовательно, открыто и прямо. Казалось, он и вправду хотел разрешить возникшую между ними нескладицу. Джон помедлил, вдыхая и выдыхая воздух, и согласился: — Обо всём. Шерлок нервно теребил растянутый ворот футболки, а Джон сидел рядом, облокотившись о стол. Никто не продолжал разговора. По молчаливому согласию они поднялись вместе. За окном сочный и яркий утренний свет сменился бессолнечным пепельным небом. Близилось к полдню. Начинал подниматься ветер, и клубящиеся облака наползли на половину горизонта, неся с собой огромные массы воды и предгрозовое стеснение в воздухе. В мгновение ока вдруг стало душно, непереносимо. — Гроза будет долгой, — сказал вдруг Шерлок. Джон молча кивнул. Ему хотелось ответить чем-то, что вернуло бы теплоту вчерашней ночи — спокойную простоту совместного молчания. Говорить же было сложней — в разговоре Шерлок оставался всё тем же собранно-отстранённым, недостижимо-далёким. А его закушенные губы и дрожь в руках — что ж, этому могло быть тысяча объяснений. Шерлок смотрел на него неторопливо, терпеливо, словно в ожидании слов, которых тот так и не скажет. В нём не было спешности, и пауза тянулась медленно, но Джон так и не нашёлся, что сказать — как оборвать вымученность молчания и первому сделать шаг навстречу. Вместо этого он прошёл в гостиную и задёрнул шторы. Шерлок не стал ждать, пока он вернётся, а неслышно прошёл в свою комнату, прикрыв дверь, но неплотно. Через просвет Джон мог видеть очерк его силуэта. Стоя к нему спиной, тот остановился на полпути к кровати, взялся за край футболки и потянул вверх. Джон вдохнул через рот и повернулся к лестнице. Он поднялся наверх и сел на кровать, опираясь правой рукой на изголовье. Плечо по-прежнему ныло, но теперь это была немая боль — напоминание. За окном пророкотал далёкий раскат грома, но гроза ещё не пришла — зацепилась за флюгер где-то в предместье. Ему казалось, что так не заснуть — столько было в голове рваных, беспокойно-запутанных мыслей, и он закрыл глаза лишь на секунду — и проснулся от громкого шипения ливня. За окном стемнело, и в комнате было так же темно — лишь через короткие промежутки вспыхивали молнии. Он сидел всё в той же неудобной позе, на застеленной постели, головой откинувшись назад. Дождь принёс с собой речную сырость и свежесть. Приоткрытая форточка ударялась о стену с порывами ветра, и на подоконник стекали занесённые косые дождевые струйки. Удушливый предгрозовой воздух свежел, и накатывал ливень. Джон с усилием встал. Он спустился по лестнице и остановился у кухонного стола, украдкой бросая взгляд на коридор, ведущий в спальню Шерлока. Он щёлкнул выключателем и машинально оперся костяшками о стенку, положив на тень ладонь. Края его зрения из-за ещё не привыкших к яркости света глаз были мягко размыты Квартира казалась пустой. В мусорном ведре поблёскивали хрустящие стеклянные осколки пробирки. Джон не был уверен, были ли они там ранее, но вот стол был лишь теперь начисто убран — штатив подвинут вплотную к микроскопу, а газеты переложены на один из стульев. Джон устало наклонил голову и, упрямо сжав губы, тяжело шагнул вперёд. Он прошёл до двери и прислонился к ней лбом, кляня себе. Несколько раз он поднимал руку и тут же опускал её, так и не решившись. Наконец, он постучал. Было всё так же тихо. Он постучал ещё раз — больше для формы, чем действительно надеясь услышать что-то, и повернул ручку. За задёрнутыми шторами спальни стояла густая темнота, и Джон с трудом мог разглядеть собственные руки. Он задержался на пороге комнаты — туда, куда ещё доставал свет коридора, на плотной грани между ним и тенью, колеблясь. Он сделал шаг вперёд, другой. Прямоугольник света остался позади. Он сморгнул, начиная различать очертания. У кровати стоял открытый ноутбук с погасшим экраном, а сама она была застелена — и пуста. Джон плотно сжал руку. Его затопило наполовину ожидаемое, но всё же горькое разочарование. Почему-то он был веско и безрассудно уверен в том, что Шерлок останется, не станет нарушать своё — пусть и не стребованное с него и им не данное — обещание. По всей видимости, он ошибался. Безостановочный дождь был невидим в зашторенной уличной тьме. Сыпкий и многоводный, он лился разбитыми струями по кирпичным фасадам домов, вымачивая их во влажно-рыжий. Джон сомкнул веки, позволяя темноте вокруг стать полной, невозмутимой коридорным светом. Нога предательски заныла, и он опёрся о журнальный столик, чтобы не потерять равновесия. Не стоило ему верить, — подумал он и тут же разозлился на себя за эти слова. Джон прошел обратно, на ходу мазнув по выключателю, и уже собрался было подняться обратно, когда ощущение неправильности — так, будто один обломок смальты был неверно вложен в другой, ломая картину — остановило его. Он развернулся, присел, стягивая ботинки, и в одних носках вошёл в гостиную. Здесь окно было отворено настежь, и прозрачный затянувшийся дождь шелестел по подоконнику. Где-то вдалеке тоскливо завыла собака. Узкая полоска мутно-жёлтого цвета от уличного фонаря разбивала пол на две части. На одной — у дверного проёма — был Джон. Шерлок лежал на диване, во сне беззаступный и щемяще родной, укрывшись вчерашним пледом. Темнота скрадывала черты его лица, полуприкрытого ладонью. Руку он неудобно подложил под голову. Босой, он потёр одной ступнёй о другую во сне, и Джон уже было развернулся, собравшись уйти, когда он выдохнул тихим шелестом и открыл глаза. С минуту Джон стоял всё там же, с прямой спиной, рассматривая его в ответ и нехотя, но всё ещё собираясь уйти, но Шерлок приподнялся и присел, нарочно или нечаянно оставляя для него ещё тёплое место, и он остался. Шерлок прижал к глазам тыльные стороны ладоней и сонно поморщился. Он ничего не сказал на его присутствие, и Джон без приглашения сел, держась всё так же прямо. Руку, сжатую в кулак, он положил себе на колено и полуповернулся к Шерлоку. Воздух был прохладным, и плед, когда он нечаянно коснулся его рукой, был таким же прохладным. Джон замер, рассматривая его. В темноте его плечи резко белели, а под глазами залегли голубоватые тени. Он посмотрел на него безучастно, с ничего не выражающим лицом, и сухо сглотнул, приложив к горлу руку. — Воды? — предложил Джон, поднимаясь. Шерлок мотнул головой и перевёл взгляд на беспросветную стену ливня за окном. Джон провёл пальцами по волосам и откинулся обратно на подушки. На полу у изголовья дивана — он только сейчас заметил это — лежал заложенный листком медицинский словарь. Шерлок зажмурился тяжело и устало, встряхнулся и заворочался, устраиваясь поудобней. Он по-прежнему не сказал ни слова против того, что Джон был здесь, принимая его присутствие как данное — Джон лишь не знал, желанное или досадное. — Ты не ушёл, — сказал он. — Пока я спал. Ты никуда не ушёл. — Не ушёл, — подтвердил Шерлок, слабо улыбаясь. Он приподнялся и подтянул колени к груди, обхватывая их руками, и склонил голову набок, сонно тернувшись головой о плечо. Джон кивнул и неловко улыбнулся, облизывая губы. — Спасибо, — негромко сказал он. — Я не хотел тебя расстраивать, — ответил Шерлок спокойно и просто. Джон повернул к нему голову. Шерлок не стал отводить взгляд, а продолжил так же просто и прямо смотреть на него — так, будто знал, что был вправе. Руками он обнимал колени, сгорбив спину, полуукутанный в плед, с полуприкрытыми складками век, но по-детски блестящим и чистым взглядом. Джон выдохнул, вглядываясь в его лицо, и повторил: — Спасибо. А после облегчение и благодарность смешались в одно, и он наклонился вперёд, касаясь локтём его коленей, и быстро поцеловал его. Его губы были сухими, а лоб влажным из-за свившихся от пота волос. Шерлок медленно моргнул, судорожно вдохнул через рот, и дёрнулся — только чтобы полностью замереть. Когда, отстранившись, Джон вновь посмотрел на него, его глаза были закрыты, а брови нахмурены. Звуки дождя за окном здесь были почти не слышны. Ливень неспешно стих, почти сойдя на нет, и ветер запутался где-то в провисших проводах и оголённых верхушках, сбив с них шапки пожелтевшей промокшей листвы. Луна шла на убыль в бескрайнем, акварельном густо-синем небе, и воздух был прозрачным и холодным. Осень вступила в свои права. Морось тихо сыпалась за окном, и в ней дождь мешался со снегом.