На границе талых льдов (Thawed Ice Frontier)

Простыни были смяты, а одеяло неаккуратной грудой лежало на полу у изголовья. Джон прижал костяшки пальцев к груди и откинулся назад. Хриплые, рваные вздохи исподволь затихли. Через пару минут он вновь приподнялся и, повременив, скинул ноги на край. Было тихо, и в неверном свете уличного фонаря по всей комнате залегли смутные тени. Джон щёлкнул переключателем ночника, подобрал покрывало и застелил постель, тщательно выправив уголки. В этот тихий час перед рассветом наступил зыбкий покой. Джон оперся на подоконник, бездумно глядя на отражение прикроватной лампы в стекле — яркое пламя, что растворялось в сероватой мути предутреннего тумана. Было зябко, и он натянул свитер, сложенный аккуратно на стуле у простенка, а после открыл дверь и всмотрелся в темноту лестничного марша. Сон ушёл, но голова по-прежнему была неясной. Джон вздохнул и облокотился о дверной косяк, прикрыв воспалённые глаза. Ему было неспокойно, тревожно. В голове снова стали всплывать события вчерашнего вечера — он уже не раз прокручивал их, словно реставратор — дефектную киноплёнку, пытаясь выявить некий изъян: тот скол, то пятнышко, которое следовало исправить. Впрочем, тут они были разительно неравны: если у первого были инструменты, умения и, главное, уверенность в собственных силах, то у Джона же из этого не было ровным счётом ничего. Вчера, около шести часов по полудню, они были в Скотланд-Ярде — в комнате для совещаний, и Шерлок разъяснял детали какого-то анализа, которым он перед этим проверял и перепроверял несколько часов подряд на их кухне, в старом латунном ковше. Лестрад делал вымарки на флип-чарте, вписывая новые данные поверх старых, а Джон сидел на стуле у окна, наблюдая в щели между полураскрытыми полосами жалюзи, как на улице один за другим начинают зажигаться фонари. Темнело рано и чуть-чуть моросило. Тут же была собрана половина следственного отдела — немолодой полицейский, два судмедэксперта и ещё несколько полузнакомых Джону лиц. Наконец подходило к концу дело, что затянулось на три долгих недели и на несколько кряду бессонных ночей, и всех охватило болезненное возбуждение — голоса звучали немногим громче и надсадней, чем требовалось. На столике теснились пустые картонные стаканчики. Поминутно кто-то входил и выходил, принося и забирая бумаги. Джон сидел, не обращая особого внимания на суматоху вокруг. Кто-то из команды медиков предложил ему кофе, и он вежливо поблагодарил, решив оставить его на потом — для Шерлока. Краем глаза он поймал на себе сосредоточенный взгляд Салли и, повернувшись, отстранённо-учтиво кивнул, но она не ответила. Несколькими минутами позже Джон снова заметил её стоящей возле Шерлока. Со стороны их разговор вполне мог сойти за дружеский — она говорила что-то, а он слушал, чуть склонив голову. Пожалуй, Джон был немного удивлён, но постарался не подать виду — напротив, нарочито равнодушно посмотрел куда-то в сторону. В конце концов, он сам то и дело говорил, что следует быть с людьми повежливей — стоило бы порадоваться, что Шерлок, похоже, в кои-то веки внял совету. Вместо радости в груди ворочалось муторное беспокойство. Салли сказала, пожалуй, не больше пары десятков фраз, прежде чем Шерлок отступил и резко помотал головой. Она же сложила руки на груди и воинственно выставила вперёд подбородок. — Я права, вот увидишь, — она ощутимо повысила голос, и теперь даже Джон мог услышать её из дальнего угла. Несколько людей сразу обернулись и посмотрели на них. — Я права, а ты ошибаешься, Снежная Королева, и я бы с удовольствием посмотрела на тебя в тот момент, когда до тебя, наконец, дойдёт. Джон изумлённо приподнял бровь, продолжая наблюдать. Это было совершенно точно не самое худшее из оскорблений, которые получал Шерлок, и Джона куда больше интересовало то, в чём же так уверена она и в чём якобы ошибается он. Было непохоже, чтоб они разговаривали о деле — Шерлок не преминул бы тут же доказать свою несомненную правоту. Если честно, Джону было сложно представить, в чём бы он не мог этого сделать, но факт налицо — Шерлок просто плотно сжал губы, не отвечая. Через несколько секунд он повернулся и посмотрел на Джона. Тот ответил вопросительно-недоумённым взглядом. Салли, очевидно, восприняла его молчание как знак безмолвного согласия с тем, что она сказала — что бы это ни было — и улыбнулась торжествующе и знающе. Джон не знал, как его молчание истолковал сам Шерлок, но не отреагировал он никак — просто натянул перчатки и неожиданно спокойным, ровным шагом вышел из комнаты. Это — это и было страшнее всего. Он никогда ещё не видел Шерлока таким убийственно-спокойным — таким отстранённым, таким далёким. Джон дёрнулся было, собираясь последовать за ним, но замешкался, как обычно, спрашивая себя — нужен ли он Шерлоку сейчас. На мгновение он подумывал о том, чтобы выспросить у Донован, чем же она умудрилась так его уязвить; но знание причины не изменило бы, пожалуй, самого факта того, что Шерлок был очень расстроен — и, наверное, потрясающе зол. В результате он упустил Шерлока из виду, и когда наконец вышел на тротуар обок Скотланд-Ярда, его нигде не было видно. Он набрал короткое смс — Где ты? — и получил лаконичный ответ — Дело — минут через пятнадцать. На самом деле, Шерлок уже не в первый раз срывался куда-то вот так — не предупредив его, и отсутствовал, бывало, с утра и до вечера, но Джон осознавал, что на этот раз тут совсем другое. Он прождал, бесцельно бродя по комнатам — так глупо и настолько не в его духе — до того, как за окнами сгустился чернильный сумрак; один раз позвонил ему и не получил ответа, а потом принудил себя подняться наверх и лечь. Несомненно, с Шерлоком ничего не случилось — в конце концов, Майкрофт неустанно пёкся о его благополучии, так что наверняка присматривал за ним. Всё же на сердце было тяжело. Умом Джон понимал, как мало от него зависит, когда речь идёт о настроении Шерлока, или, скорее, как он беспомощен, когда тот чувствует и ведёт себя скверно — неспособный успокоить или утешить, даже не в силах выразить свою заботу и свою поддержку, в такие дни он молча поднимался в свою комнату наверху и там сидел, невидяще уставившись перед собой, и прислушивался к малейшему шороху снизу. Тогда он нередко проклинал свою опостылевшую сдержанность и своё малодушие — в сущности, бесспорно, он просто боялся быть отвергнутым, потому и не смел подойти, не смел предложить что-то, что Шерлок мог безучастно отбросить. Произошедшее вчера было хуже вдвойне. Обычно, по крайне мере, Джон был более или менее в курсе того, что повлекло за собой шерлокову хмурость и раздражительность, и, зная, что ничего действительно серьёзного не случилось, он просто пережидал — так под пестрыми уличными навесами люди пережидают весенний дождь, убеждённые в том, что после всё равно будет солнце. Сейчас же он и не мог взять в толк, что всё-таки случилось, и не мог помочь — да что там, он даже не знал, где сейчас Шерлок, и всё, что ему оставалось — беспокойно мерить комнату шагами, поминутно выглядывать из окна на входную дверь и ждать. Всё же, всерьёз он начал волноваться только сейчас. На улицах густой туман скрадывал все шаги и звуки, и никто не стал бы бродить по улицам в такую ночь — но Шерлок, похоже, до сих пор не вернулся. Он сощурился, тщетно пытаясь различить что-то в темноте внизу. Не было слышно ни звука. За окном проехала машина, и снопы света от фар на какую-то долю секунды залили комнату за спиной, скользнув по стенам. Джон замер на пороге, опершись рукой о дверную раму. После минутного колебания он ещё сильнее развернул плечи и зашагал по ступеням вниз. Волнение за Шерлока, горьковато-металлическим привкусом осевшее во рту, перевесило боязнь показаться смешным и навязчивым, и теперь он мысленно упрекал себя в том, что не решился остановить его ещё тогда, в Ярде. Дверь в кухню была полуприкрыта, а в гостиную — закрыта наглухо, как и вчера. Велико было искушение просто проверить, висит ли пальто Шерлока на дверном крючке и, убедившись, что он вернулся, уйти — подняться в свою комнату, снова лечь и запретить себе даже думать о столь несуразном замысле, как разговор по душам с Шерлоком Холмсом. Джон помедлил, сжимая и разжимая пальцы. Нет. Отказаться от этого сейчас было бы просто трусостью. Шерлок может принять или не принять его сочувствие (скорее второе, ехидно шепнул внутренний голос), но предложить его он обязан. Кроме того, Джон боялся подумать о том, что пальто там может и не быть. Он вздохнул, собираясь с силами, и зашёл в кухню. Было темно, и Джон заморгал, давая глазам привыкнуть. В полумраке медленно начали проступать знакомые очертания предметов — холодильник, стол и оборудование, отодвинутый в сторону стул. Он сделал несколько шагов к раковине и резко повернулся, ощутив чьё-то присутствие — свист дыхания, дрожь, брошенная тень. У коридора, ведущего в комнату, неподвижно замер Шерлок. Он стоял босиком и в смятой футболке, с нечитаемым выражением лица. В темноте оно белело странно и непривычно. Было похоже, что он вернулся еще когда Джон спал, иначе тот услышал бы шаги на ступенях или скрежет ключа в замочной скважине — услышал бы, потому что слушал и надеялся услышать. Шерлок успел переодеться в пижамные брюки и футболку, но, похоже, не ложился: он выглядел измученным и очень усталым. Джон не мог понять, почему сейчас, столь изнурённый, Шерлок не пытается заснуть, а недвижно стоит в полной темноте, обхватив себя руками, и не сводит глаз с половиц. Казалось, он находился в своего рода сонном оцепенении — но его плечи мелко подрагивали, чуть заметно, а пальцы слишком судорожно вцепились в мягкую ткань рукава. В голове у Джона вихрем кружили вопросы — Где ты пропадал? Как ты себя чувствуешь? Ты в порядке? — но он сжал губы плотнее, не позволяя им вырваться наружу, и выбрал взамен осторожно-беспокойное: — Доброе утро. Тот резко вскинул голову и взгляд его на секунду застыл, а потом он обрывисто кивнул, словно признавая его присутствие. Джон колебался, не зная, стоит ли расспрашивать его о том, что произошло, и что именно сказала ему Салли Донован. Не похоже, чтобы Шерлок был зол или расстроен; но с ним никогда нельзя сказать наверняка — он прятал свои чувства выборочно, но весьма искусно. Просто постарайся говорить поменьше. Чем меньше слов, тем меньше шансов сказать что-то совершенно не то. Он оттолкнулся от проёма и прошёл вглубь кухни. Вспышка спички на миг осветила его руки, плиту и голубоватый кафель. В чайнике оставалась вода с вчера, потому он просто поставил его на огонь. Тут же началось мерное пение. Он кашлянул и скрестил руки на груди, поворачиваясь обратно к Шерлоку. Тот присел на краешек стула и безучастно смотрел перед собой. Джон позволил себе на целое мгновение бездумно рассматривать черты его лица. В темноте его бледность проступала палевыми мазками — нос, скулы, полуприкрытый спутанными прядями лоб — а у глаз залегли тени. — Ты в порядке? — наконец решился он, неловко переступив с места на место. Шерлок медленно моргнул и ответил односложно: — Да. Его тон ровным счётом ничего не выражал, а лицо было безразличным, но Джон почувствовал, как узел в груди затягивается. Он бы предпочёл, чтоб Шерлок высмеял его подозрения и его сентиментальность, нежели бросал слова так обрывисто и резко, словно боялся сорваться. — Переживаешь из-за вчерашнего? Задать этот вопрос было ошибкой. На долю секунды лицо Шерлока застыло, а потом он брезгливо скривил губы. Его голос был ровным и глухим, когда через несколько тягучих мгновений он ответил: — Я не позволяю себе заблуждаться по поводу того, что обо мне думают другие. Случившееся не было для меня откровением. Только не подумай, что я страдаю из-за этого, — он порывисто встал и прошагал до угла столешницы — так, будто собирался уйти к себе — но там замер, положив руку на гладкую поверхность и сжав губы. Его лопатки отчётливо выделялись на спине, обтянутые мягкой трикотажной тканью, и Джон ощутил, как к горлу подступает горячая, колющая, скорее всего ненужная Шерлоку жалость. В который раз он не знал, что сказать и как донести до Шерлока ту простую истину, что он всегда на его стороне. — Ладно. Тогда… я не буду больше говорить об этом, хорошо? — Как знаешь, — тут же ответил Шерлок. Джон облизал губы, по-прежнему глядя ему в спину. — Кхм. Да, правильно. Да. Шерлок повернулся, скользнув по нему безразличным взглядом, и снова сел. Джон тщетно пытался всмотреться в его лицо. В полумраке причудливая игра света и тени меняла всё до неузнаваемости. Прежде уютная, темнота вдруг стала раздражать — она накинула плотный покров на них обоих, не позволяя различить выражение его глаз. Джон потянулся к выключателю люминесцентной лампы, подвешенной над столом, и задержал на нём руку. — Я включу свет? — уточнил он. Шерлок равнодушно пожал плечами. Они оба инстинктивно прищурились, когда белый электрический свет залил всё пространство вокруг. Казалось, всё ночные сомнения и недосказанности остались позади, притаились по углам в чернильных тенях. Шерлок поморщился и заёрзал, подтягивая под себя ноги и усаживаясь поудобней. — Нужно новое дело, — вдруг объявил он решительно, вороша сложенную у микроскопа стопку газет. Джон забрал их ещё позавчера с утренней почтой и в суматохе последних дней они были совсем забыты. Шерлок разделил их на половину и передал верхнюю часть Джону. Джон облегчённо улыбнулся и с готовностью развернул первую из них, привычно пролистал до раздела криминальной хроники и углубился в чтение. Шерлок помедлил немного, раскрыл свою и зашуршал страницами. — Смотри, убийство биржевого маклера Дейва Литтлза. Найден в холле многоэтажного офисного здания… — Видел это в новостях. Скука. Джон вопросительно приподнял брови и Шерлок пояснил: — Любовница, конечно. До дальнейших объяснений он не снизошёл, видимо, полагая, что уж теперь-то Джону не составит труда прийти ко всему самому. Тот же кивнул, мысленно делая себе заметку — сказать об этом Лестраду. На время они вновь замолчали. — Мм, ладно, — Джон оживился, распрямил газету и перевернул лист, вновь сглаживая сероватую бумагу по краям. — Как насчёт этого? Он торжествующе потряс «Сандей» в воздухе, указывая на заголовок. Дешёвая типографская краска чуть смазалась от тепла его пальцев там, где он перехватил лист за края. — Скандал: звезда и тайная свадьба? — чуть близоруко прищурился Шерлок, подавшись вперёд. — Что? Да нет же, ниже… К слову, твои ночные бдения здоровья тебе не добавляют, — Джон постучал по столешнице кончиками пальцев — будто в подтверждение своих слов. — Того и гляди, очки заполучишь. А этого я допустить уж никак не могу. Он откашлялся и добавил: — Нет, в самом деле, тебе нельзя выглядеть ещё умнее, чем сейчас. Куда ещё? Это было неловкой шуткой, но Шерлок слабо улыбнулся в ответ на похвалу, и Джон замер. Это всегда случалось в практически идеальной синхронии — уголки его губ поднимались вверх, а сердце Джона падало, и сладко ноющая боль стягивала грудную клетку. Вязкое, мгновение затянулось на вздох. Шерлок чуть подался вперёд, не сводя c него прищуренных изучающих глаз. Он по-прежнему едва заметно улыбался, но сейчас его улыбка стала неуверенной, словно он не совсем мог взять в толк, что ему нужно сказать или сделать. Он повернул руки запястьями вверх, и его часы, почему-то до сих пор не снятые, с глухим стуком ударились о стол. Джон ощутимо вздрогнул и спешно перевёл взгляд обратно на узкие колонки букв. — Я говорил о… Об этом. Нижняя полоса. — Смерть в облаках. Респектабельный джентльмен Питер Хеймлиц внезапно и трагически умирает на борту трансатлантического лайнера, — гладко вился вычурный шрифт. — Смерть в облаках, серьёзно? — Шерлок откинулся назад, сморщив нос, и взмахнул рукой. Рукав его халата едва не окунулся в мензурку. — Ну что за безвкусица? — Кхм. Действительно, — согласился Джон, привставая, и аккуратно отодвинул хрупкий сосуд подальше от края стола. Шерлок закатил глаза. — Излишняя романтизация преступления, — поджал он губы, — чрезвычайно вульгарна. И это было бы ещё простительно, но подобные писаки, как этот, — он провёл длинными пальцами вниз колонки и постучал по имени автора, — Клэменс способны самое изысканное превратить в дешёвый бульварный роман, сырьё для публики! Джон со вздохом возвёл глаза к небу. — Я пропущу мимо ушей то, как ты только что применил слово «изысканный» к слову «преступление». Как, впрочем, и намёк на мои писательские способности. Шерлок настороженно замер. — Я не пытался тебя уязвить. — Тебе и пытаться не надо, — тепло усмехнулся Джон. У него и в мыслях не было обижаться на Шерлока — особенно такого домашнего и родного, сидящего, подобрав ноги, на их общей кухне в полшестого утра и смешно морщащего нос в ответ на очередное предложение о деле. Тот же, похоже, воспринял поддразнивание всерьёз и замолчал, вперив взгляд куда-то вбок. — Эй. Шерлок нехотя поднял голову и несколько секунд вглядывался в лицо Джона, вероятно, считывая что-то с морщинок у его глаз и губ. В следующее мгновение его плечи неуловимо расслабились. — Итак, ни на что не годится? Шерлок уверенно кивнул, и судьба газеты была решена. Джон разостлал её поверх кислотного пятна на столешнице и опустил на фотографию Хеймлица кружку с чаем. Вокруг неспешно расплылся мутновато-коричневый нимб. Они всё ещё сидели, окутанные белым светом и тишиной, когда зазвонил телефон. Звук доносился откуда-то от двери — наверное, из кармана пальто — и отдавался в ушах настойчивым жужжанием. Джон ожидал, что Шерлок тут же кинется отвечать, но тот почему-то медлил, нарочито аккуратно складывая газету и ровняя края. Через несколько секунд звук оборвался и почти сразу же пиликнуло оповещение о входящем смс. — О, ладно. Я принесу, — вздохнул Джон, вставая. — Правый карман? Шерлок медленно кивнул, сощурившись мягко. Джон прошёл через лестничную площадку в гостиную и достал из пальто телефон. Экран успел уже потухнуть, и он привычно нажал на клавишу разблокировки. Там высветилось уведомление у двух пропущенных — первый от Джона, ещё вчера, а второй от Лестрада — и о сообщении от него же. Джон порывался спросить, действительно ли он просто не услышал его звонок тем вечером, но взамен он открыл смс и прочитал вначале про себя, а после вслух: — Что-то не так с кровью. Гарденс-лейн, 143. Он встретился взглядом с Шерлоком и улыбнулся. Ему хватило десятка минут, чтобы вернуться в свою комнату и переодеться. Мобильный Шерлока всё ещё был зажат у него в руке, и он опустил его в карман джинсов. За окном уже забрезжил тусклый свет, а фонари один за другим гасли, уступая дню. Джон развёл шире шторы, выключил ночник и окинул всё взглядом напоследок, а потом вышел и спустился в гостиную. Шерлок стоял около двери в кухню, застегивая последнюю пуговицу на пиджаке. Он выглядел посвежевшим и уже не таким усталым, будто предвкушение загадки придало ему сил. Джон стянул с вешалки свою куртку и подал Шерлоку его пальто и шарф, а после, выудив из кармана ключи, первым направился вниз. Когда они вышли, уже рассвело. Облака были истёрто-серые, как вата в полевых госпиталях, и ветер гнал их с огромной скоростью куда-то на север, в сторону реки. Небо казалось низким и словно нависло над Лондоном перевёрнутой чашей, глазурованной в синевато-сизый цвет. Поездка проходила в полном молчании. Шерлок смотрел в окно, Джон же безуспешно напрягал память, пытаясь вспомнить, где же находится Гарденс-лейн. Название было как будто неуловимо знакомым, но мысль ускользала, отказываясь обретать ясные очертания, и Джон, в конце концов, махнул на неё рукой. Такси свернуло с Риджентс-стрит на одну из боковых улочек поуже. За окном замелькали дома, которые уже нельзя было назвать зажиточными, но которые ещё не приобрели тот очаровательный оттенок убогой простоты, которой славятся сельские деревушки. Окна на нижних этажах повсеместно были зарешёчены — безошибочный признак того, что квартал этот не пользовался славой благонадёжного. Водитель, ехавший до этого быстро и уверенно, тут едва уловимо замедлился — так, как будто ему нечасто приходилось отвозить сюда пассажиров. Ещё поворот, и он остановил машину у невысокого блочного здания. Джон расплатился и они вышли. Было безлюдно и сыро. Улица шла под наклоном, и вдоль тротуара текла грязная дождевая вода, с тихим журчанием сливаясь сквозь решётку водостока. Бордюрные плиты лежали с зазором, и оттуда, из тонкой полоски влажной почвы, пробивалась жухлая трава и сорные растения. Ветер свистел отчаянно, вгрызался в погнутые ставни и ржавые металлические полосы крыш, и Джон невольно поёжился от холода. Шерлок разглядывал здание, словно пытался определить, в каком же из окон его ожидало загадочное преступление. Джон тепло улыбнулся. С Шерлока станется, пожалуй, решить всё прямо сейчас, не заходя внутрь — вдруг подумалось ему. Тот задумчиво посмотрел на него в ответ. — Постой. Если Лестрад уже здесь, где машины? Где медики? — Джон озадаченно покачал головой. Шерлок зашёл за угол дома, чтобы рассмотреть привинченную к стене табличку. Коррозийные пятна съели половину букв в названии, но было видно число: 143-а. — Это одна из полос новой застройки. Нам нужно глубже, к старым домам. Джон кивнул и последовал за ним. Ожидаемо, номер 143 по улице Гарденс-лейн находился сразу углом. Это было двухэтажное приземлённое здание, раскинувшееся п-образно. Некогда, похоже, этот дом принадлежал одному хозяину; позже же его разделили на неравные части и заселили разных жильцов. Некто даже выбил проёмы в старой кирпичной кладке, сделав узкие двери. Скат крыши, обшитой кровельным железом, далеко выдавался над стеной. Главный вход был забит досками наглухо. Пространство перед домом было усыпано гравием, и вдоль фасада шла узкая рабатка. Окаймленная плитками шифера, она забегала за торец. Земля была недавно взрыхлена, но не полита, и ветер сносил её сухой пылью на дорожку. Кладка на углу слегка просела. В этом месте к зданию был прикреплён стальными скобами водосточный желоб. Там же одиноко рос куст чертополоха. На его сочных стеблях, удерживаемое в чашечках, словно полыхало пунцовое пламя. Джон помедлил, разглядывая яркий цветок. — Джон! — окликнул его Шерлок Он стоял, заложив руки за спину, у одного из окон, и Джон поспешно зашагал к нему. Через прихотливо переплетённые железные прутья и оконное стекло виднелась ярко-желтая лента, которая пересекала холл и перекрывала путь к лестнице на второй этаж. Около неё полицейский в форме пытался увещевать немолодую уже женщину. Отсюда же была видна дверь в здание. Они обогнули дом — здесь же стояли скорая и машины Скотланд-Ярда — и зашли внутрь. Полицейский сделал было шаг вперед, словно намереваясь не пустить, но потом, очевидно, узнал Шерлока — понимающе кивнул и приподнял ленту, позволяя им пройти. Они поднялись на второй этаж. На лестничную площадку, обнесённую балюстрадой, выходило несколько дверей, и все, кроме одной, были плотно закрыты. Шерлок, не колеблясь, прошёл внутрь. Лестрад, стоявший чуть поодаль в углу, поднял голову и медленно кивнул им. Эта комната, судя по всему, служила общей кухней для жильцов. Вдоль дальней стены тянулась рабочая поверхность со встроенной плитой, а над ней — многочисленные шкафчики с кухонной утварью. Это помещение приходилось на торец дома и половину стены справа занимало окно. Створки его были распахнуты, приглашая внутрь прелое дыхание влажных ветров. Стекло успело подёрнуться каплями изнутри, а тяжёлые портьеры вились, мерно вздуваясь и опадая. Судебный фотограф склонился над столом, настраивая фокус. Там стояли две чашки: одна с водой, другая, на ближнем краю, с молоком на самом донышке. В ней плавали спёкшиеся кровяные сгустки, перечёркивая нежно-сливочный тон рдяными сполохами. Джон заметил всё это как бы между делом. Внимание привлекали сейчас не те люди, которые ходили, стояли и вполголоса переговаривались, а та, что лежала недвижимо посреди комнаты, и в чьих остекленевших глазах и похолодевших пальцах застыло то, что казалось немыслимым здесь, вдали от ужасов войны, и каждый раз всё же случалось: смерть. Женщина была распростёрта на спине неподалёку от кухонного стола, и кипень её светлой кожи выделялся пятном на потемневшем от времени полу. Голова была неестественно запрокинута; рот приоткрылся, обнажая ряд порозовевших от крови зубов. Её канареечное платье смялось волнистыми складками, мягко стекая по фигуре. Над телом склонился судмедэксперт, одетый наспех и даже небрежно — похоже, вызов из Ярда застал его ещё в постели. Халат его, тем не менее, был безукоризненно выглажен и сиял клинической белизной. Джон в который раз подумал, что неплохо бы внушить Шерлоку надевать хотя бы медицинские перчатки на местах преступлений. По всей видимости, он уже заканчивал осмотр — в чемоданчике виднелись аккуратно уложенные в ряд пакетики, запечатанные и подписанные, а рядом в сторону были отложены несколько использованных шприцов. Медик провёл ватной палочкой по сгустку крови на полу, а после разогнулся и опустил образец в прозрачный герметичный пакетик. На белом ярлыке он надписал спиртовым маркером дату и время. — С этим всё, инспектор. Лестрад кивнул. — Спасибо, тогда я жду отчётов. Он отошёл от тела, и Шерлок тут же ринулся вниз, становясь на колени возле тела и окидывая его сосредоточенным взглядом. Джон стал у него за плечом, наблюдая. Медик смотрел на них с вялой благосклонностью — не помогая, но и не пытаясь вмешаться. Инспектор знаком показал ему, что он может идти, и тот удалился; за ним, пообещав проявить плёнку к вечеру, последовал и фотограф. В комнате они остались втроём. Шерлок наклонился ниже, изучая роговицу глаза, а потом обернулся и вопросительно посмотрел на Джона. Он уверенно кивнул. Около радужки расплылись желтоватые пятна — верный признак того, что труп пролежал здесь более чем несколько часов. Не было никаких видимых следов насилия, только изо рта растеклась небольшая лужица уже подсохшей крови, да на виске была ссадина. Джон нахмурился, и они с Шерлоком переглянулись. Во всей этой картине было что-то не то, и теперь, когда он заметил, что именно, оно бросалось в глаза ещё больше, чем прежде: кровь была разного цвета. Если у рта она была красной, точно так же, как и брызги в чашке, то у ссадины же — кофейного цвета и очень вязкая, словно сбившаяся в комочки. Шерлок присел на корточки возле кровяных пятен и требовательно поднял правую руку. Джон шагнул вперёд, запуская руку в карман куртки, и вложил ему в ладонь армейский складной нож. Шерлок провёл им по половицам, отскребая хлопьями присохшую кровь. Джон тут же подал ему платок, и он бережно ссыпал туда добытый образец, а потом завернул своеобразным конвертом. Подобные манипуляции он проделал с кровью изо рта и теперь уже своим платком. — У нас уже нет… — Уксусной кислоты. Да. Вернёмся домой — закажем. Лестрад полусонно моргнул и поинтересовался: — Как вы это делаете? Он задавал этот вопрос не в первый раз и, пожалуй, ни разу не ожидал серьёзного ответа — скорее, просто приглашал окружающих и их самих удивиться их безмолвному взаимопониманию. Джон привычно пожал плечами, не пускаясь в объяснения. Ни Лестрад, ни он сам не ожидал, что Шерлок вообще обращает внимание на их редкие негромкие реплики, и тем неожиданней было услышать его мимолётно-отвлечённое: — Тут не нужны слова, правда, Джон? Мгновение Джон молча смотрел ему в спину. В лицо словно плеснули кипятком. Он сглотнул — горло пересохло так, что было трудно дышать — и обернулся к Грегу, ожидая увидеть на его лице созвучное непонимание и растерянность. Напротив — тот улыбался. Джон отвернулся и судорожно закашлялся, тщетно пытаясь скрыть своё смущение и замешательство. Шерлок кинул на него нечитаемый взгляд через плечо, а после встал и протянул ему нож и платок. — Больше здесь для нас ничего нет. Пойдем. Только через пару мгновений Джон спохватился и, поспешно извинившись перед Лестрадом, кинулся следом. Он догнал Шерлока только у подножья лестницы, где тот отреагировал на его присутствие едва заметным кивком, и дальше они зашагали вместе. Они уже отошли на несколько десятков метров, когда на садовой дорожке захрустел гравий. — Постойте! Лестрад присел, упёршись ладонями в бёдра, в попытке отдышаться. — Чуть не забыл. Такое дело… Нужен твой совет. Неофициально, просто… Оборвав себя, он повернулся и гневно воззрился на подошедшего дежурного офицера — тот, очевидно, намеревался что-то спросить. С угла за ними наблюдала та самая женщина, которую он ранее не пропускал наверх, на место преступления. — Холбейн, кто отдавал приказ покинуть пост? Тот вздрогнул растерянно и вытянулся в струнку. — Прошу прощения, инспектор. — Ну, вперёд, — буркнул тот, уже остывая. Полицейский энергично кивнул и, поспешно повернувшись, отправился наискосок через сад. Лестрад повернулся обратно и страдальчески вскинул брови. — Нервы на нуле. Вот, паренька ни за что обидел, — он взъерошил волосы и решительно подытожил: — В общем, нужно встретиться. В нерабочее время, ладно? — слова его были адресованы Шерлоку, но смотрел он при этом на Джона, словно спрашивая разрешения. Как будто — из всех людей — он имел право распоряжаться личным временем Шерлока Холмса. Джон кивнул, и тот уже уверенней продолжил: — Тогда давайте в той французской кофейне на Сипорт-стрит. Джон, ты знаешь, где это — неподалёку от доков. Мы как-то забегали туда в перерывах между риджентским делом, перекусить. Джон кивнул. Название сразу показалось смутно знакомым, а следующие слова помогли облечь бледное марево воспоминания в нечто узнаваемое. — Сегодня у нас что, вторник? Тогда хорошо бы в пятницу, ближе к семи. Надо бы пораньше, но у нас и так дел по горло, даже без… этого — он неопределённо махнул рукой в направлении к дому. — Главное, пусть Шерлок придёт, хорошо? Не ожидай ничего сверхъестественного, — поспешно добавил он, переводя взгляд на Шерлока. — Никаких убийств в запертой комнате и прочего. Просто есть кое-что, что меня беспокоит. — Не волнуйся, мы там будем, — заверил его Джон. — То есть, мы — если Шерлок не нужен тебе наедине. — О, нет. Удовольствие то ещё, — фыркнул Лестрад, чуть понизив голос. Шерлок вперил взгляд в клумбу с подсохшими стеблями опавших астр и поджал губы. — Тогда договорились. И — спасибо заранее. — Не вопрос. — Что ж, пойду, проверю, что там хотел Холбейн. Вдруг действительно что-то важное. Лестрад перевёл взгляд с Шерлока на Джона и обратно и неожиданно по-озорному улыбнулся. — Берегите друг друга, ладно? — Постой. Шерлок не имел в виду… Инспектор повернулся, совершенно не дослушав, и пружинисто зашагал обратно к дому. Джон растерянно посмотрел на Шерлока, но тот был абсолютно невозмутим. — Интересный выбор места для встречи, не так ли? Джон озадаченно моргнул. — Эм, ну… Пожалуй. Первое, что вспомнилось, — предположил он. Шерлок покачал головой и заговорщически улыбнулся. — Мне нужно сделать анализы. Домой? Джон вздохнул, отказываясь от мысли объяснить Шерлоку о последствиях, которые несли за собой некоторые излишне двусмысленные заявления, и с готовностью кивнул. Они развернулись и направились по тротуару вниз, к перекрёстку — Джон по правую руку от Шерлока, бок о бок, заедино.