На границе талых льдов (Thawed Ice Frontier)

К запаху сырости примешивался кисловатый дух прелых листьев, пересыпанных наносным песком с садовых дорожек. Изрытая водой, земля стояла в траншеях неглубоких лужиц. На дороге расплывались радужные пятна бензина, и воздух был окрашен свинцовым привкусом выхлопных газов от проезжавших мимо машин. Порыжевшие от ржавой воды с металлических перекрытий, тротуарные плиты Гарденс-лейн тянулись однообразно, и улица шла с заметным уклоном вверх. Джон хотел спросить о деле или поговорить хоть о чём-нибудь — пусть даже поспорить, лишь бы убедиться, что Шерлок стряхнул с себя потерянность и дрожь сегодняшнего утра; но тот шагал молчаливо, опустив руки в карманы и приподняв плечи. Сейчас Джон был даже не уверен, что всё это не показалось ему — его тёмная тень на кухонных половицах, его нечитаемый взгляд и его резкость, а потом — улыбка, и мягкость, и двусмысленность слов. Конечно, это Джон вкладывал во всё тот самый смысл, который хотел там найти — Джон, не Шерлок. Шерлок не вздыхал и не смотрел так растерянно, Шерлок не терял головы и уж точно не терял сердца, что Джон прекрасно знал. Это не мешало ему тихо улыбаться, чуть замедлив шаг, и украдкой смотреть Шерлоку в спину. Блочные дома на обочине монотонно чередовались с небольшими частыми теплицами и рядами гаражей где-то с четверть часа, а после улица раздалась и вывела их на шумную Риджентс-стрит. Пустынный квартал оказался побитой молью изнанкой для великолепия витрин центральных улиц. Джон удивлённо моргнул, осознав вдруг, как недалеко на самом деле они оказались от дома. Тут бурлила толпа, и беспокойные людские волны кипели белым ключом, разбиваясь об отмель кафе и дорогих магазинов. Их голоса шумели, и тысячи произносимых сразу слов сплетались неразличимым говором — так, что слышно было всё и ничего в одночасье. Шерлок решительно нырнул в самую гущу, выставив вперёд плечо. На несколько секунд Джон потерял его из виду, а когда заметил вновь, он нетерпеливо покачивался возле двери с неприметной вывеской. Джон подошёл к обочине и кивком указал на проезжающее мимо такси, но Шерлок помотал головой и сделал знак рукой, призывая его обратно. — Здесь продают реактивы. Мне давно нужно пополнить запас. Магазинчик оказался совсем небольшим, и его полки были доверху заставлены ящиками и картонными коробками. Какую-то часть уже распаковали, и пол был сплошь застлан обёрточной бумагой, а местами там рассыпались кусочки транспортировочного пенопласта; будто в клиническую чистоту лаборатории ворвался поток липкой ленты, картона и плёнки — и так и осел на полу и полках. Из открытой коробки на прилавке заманчиво поблескивал металлический бок новенького микроскопа, и Шерлок, вытянув шею, засмотрелся туда — как ребёнок на вожделенную игрушку. Джон улыбнулся, и Шерлок тут же нарочито насупился и принял серьёзный вид, но глаза его по-прежнему блестели. Хозяин магазина провёл их в подсобное помещение, где на стеллажах были расставлены колбы, мензурки и реторты, а вдоль них, на полу, стояли ёмкости с реактивами. Некоторые из них хранились в морозильной камере, некоторые — чуть поодаль, вдали от прямых солнечных лучей. Чем-то это напоминало продуктовую лавку, где бакалейщик с замасленными пальцами отпустит полфунта муки и горсть кунжута; только вместо круп тут были кислоты и щелочи, а вместо почтенной покупательницы-домохозяйки — Шерлок, который с негромкими восклицаниями метался от одной стеллажной стойки к другой. — Вам тут по душе, э? — заливисто расхохотался хозяин. Шерлок, будто опомнившись, заметно напрягся и взглянул на него враждебно. Джон ступил вперёд и положил руку ему на рукав — не дотрагиваясь действительно, лишь придерживая за грубую ткань. Тот кинул на него раздражённый взгляд, но не попытался высвободиться — только сделал глубокий вдох и, сжав губы, опустил голову. Через несколько мгновений Джон сам пустил его и извинился перед мужчиной, который теперь поглядывал на них слегка растерянно и уже без прежнего дружелюбия. Шерлок прошёлся вдоль полок, заложив руки за спину. Периодически он указывал на нужный ему реактив, и хозяин доставал уже отмеренные ёмкости. Джон напомнил ему про уксусную кислоту и сернистокислую щелочь, чем вызвал быструю одобрительную улыбку. Они вышли из магазинчика только через полчаса: Шерлок — с бережно упакованными реактивами, а Джон — с ощущением всё нарастающего беспокойства. Тот лихорадочный подъем, вызванный новым делом, спал, и теперь Шерлок выглядел ещё хуже, чем ночью: лицо покрыла восковая бледность, а на лбу выступили мелкие бисеринки пота. Он всё плотнее кутался в пальто, ухватившись бескровными пальцами за лацкан; казалось, его вот-вот начнёт бить озноб. Им понадобилось всего десять минут, чтоб добраться на машине до дома. Джон пытался было присмотреть за Шерлоком, но наткнулся на обороняюще-раздражённый взгляд и всё оставшееся время наблюдал за его неверным отражением в оконном стекле, прислонившись к тому виском. Шерлок-в-отражении казался задумчивым и далёким. У крыльца он отстранился, позволяя Джону пойти вперёд, и будто невзначай опёрся рукой о кованые перила. Железо было холодным — до такой степени, что кожа на кончиках пальцев потянулась и отстала от него медленно, когда Шерлок переступил с ноги на ногу и отнял руку. Джон нахмурился, всматриваясь в связку ключей. Он нарочно медлил, перекидывая их по второму разу на металлическом кольце, ожидая, пока Шерлок поднимется; а после открыл дверь слишком широко и придержал её, расстегивая куртку. Шерлоку потребовалось немногим больше времени, чем обычно, чтобы преодолеть ведущие вверх ступени. Джон терпеливо шёл следом, оставаясь на одну ступеньку вниз, хотя Шерлок и сторонился к перилам, оставляя место для прохода. На лестничной площадке тот неловко наклонился, чтобы расшнуровать ботинки, и поставил коробку с реактивами на пол; после выпрямился и оперся рукой о стену, скидывая их поочерёдно, а затем медленно расстегнул пальто. Его пальцы еле-еле дрожали, проталкивая пуговицы по одной через петельки, и он демонстративно отвернулся, словно желая пресечь возможные комментарии по поводу его состояния или докучливые расспросы. Джон не проходил вперёд, наблюдая за Шерлоком, и тот с раздражённым вздохом прошагал в гостиную, остановившись около кресла. Всё его поведение ясно говорило о том, что он желает быть оставленным в покое; но сейчас именно этого Джон и не собирался делать. Он поспешно расстегнул куртку и, не глядя, навесил её на крючок, а затем прошёл вслед за Шерлоком и стал у него за спиной, соблюдая дистанцию. Шерлок повел плечами, словно желая сбросить с себя его взгляд, и попытался стянуть пальто за рукав. Джон потянул рукав на себя, помогая Шерлоку раздеться, не обращая внимания на то, как резко тот втянул воздух сквозь зубы, а после повесил пальто на спинку кресла и обеспокоенно вздохнул. — Шерлок, — Джон потёр костяшками пальцев тыльную сторону другой ладони и перенёс вес на здоровую ногу. — Поговори со мной. Как ты себя чувствуешь? — Нормально, — коротко ответил Шерлок и поморщился, прижимая кончики пальцев к вискам. Он сделал несколько круговых движений, словно пытаясь растиранием прогнать боль, но под внимательным взглядом Джона уронил руки и досадливо вздохнул. — Голова. Не могу думать, — добавил он нехотя. Он дышал хрипло, с усилием. Джон привычно поднёс руку к его лбу, прижимая на мгновение ладонь к горячей и влажной коже. — Я в порядке. — Даже не пытайся, Шерлок. Ты переутомлён и, скорее всего, сильно простужен. Ты вчера весь вечер ходил под дождём? — тихо добавил Джон, всматриваясь в его уставшее лицо. Шерлок нахмурился и отвёл глаза, всё так же не желая говорить ни слова о том, что случилось. Джон испытал укол необоснованного раздражения, к которому примешивалась доля обиды — он думал, что за время их дружбы Шерлок всё же научится ему доверять. Неверно. Самонадеянный глупец. Он отступил на шаг и прикрыл веки на мгновение, кивая. — Конечно. Ну конечно. Это прозвучало неожиданно горше, чем хотелось, и Шерлок тут же вскинул голову и заглянул ему в лицо пытливо и растерянно. Джон потряс головой и сложил руки на груди. Пальцы самовольно подрагивали слегка и полуосознанно сминали свитер. Джон усилием воли заставил дрожь прекратиться и выпрямил спину. — Я не могу сейчас лечь, — сказал Шерлок неожиданно тихо, словно оправдываясь. — Мне нужно сделать анализы. Разве ты не хочешь, чтоб убийца был поскорее задержан? — добавил он торопливо, зная, что этим предлогом можно уговорить Джона на многое. На многое — не значит на то, чтобы закрыть глаза на его мертвенную бледность и испарину на лбу, на то, как он пришёптывал слова, и на усталость в развороте плеч. — Нет. То есть — конечно я хочу, чтобы его поймали. Конечно хочу. Но не ценой твоего здоровья, понимаешь? — Не преувеличивай, — фыркнул Шерлок насмешливо, но беззлобно. — Дело подождёт. Тебе нужно поспать. Ты же совсем измучил себя, — не удержался и добавил с мягким упрёком Джон. — Вообще-то, тебе бы в больницу. Шерлок резко поднял голову и яростно прошипел короткое: — Нет. — Но — а что, если действительно что-то серьёзное? — Ты же сам доктор, неужели бы ты не определил? — с вызовом ответил Шерлок. — Да, я доктор. Но у меня нет ни оборудования, ни аппаратуры современных больниц. Шерлок, я был бы дилетантом, если бы ставил диагноз на глаз. Это ненормально, тебе нужно обследоваться. — Это тебе нужно, чтобы я обследовался. Чтобы я обследовался и лёг в больницу из-за переутомления или что они мне там припишут, а ты бы избавился от меня на блаженных несколько дней — и не нужно сейчас оправдываться и притворяться, будто бы ты только об этом и не думаешь. Шерлок выпалил это гневно, на одном дыхании, так, будто действительно верил всему, что говорил. Джон растерянно заморгал, отводя глаза. Выпад был необоснованным, несправедливым и намеренно резким — Шерлок ведь знал, как болезненно он воспринимает вопрос его благополучия. Шерлок не мог не знать. Шерлок замолчал, а потом наклонился вперёд и коснулся прохладными пальцами его запястья — словно прося извинения. Джон вздохнул и обескураженно улыбнулся, поднимая вверх ладони. Боль никуда не ушла, а притаилась грызущей горечью где-то в рёберной клетке под сердцем, чтобы обеспечить ему несколько бессонных ночей — но Шерлок вздохнул прерывисто и тяжело, а его глаза, осматривая лицо Джона, были тревожными. — Давай договоримся. Ты не идёшь в больницу, но сейчас ложишься и отдыхаешь, пока не почувствуешь себя лучше. Я сам сделаю анализы, ладно? Шерлок поколебался, а потом согласно кивнул. — Да, думаю, можем так и поступить. Ты можешь подготовить образцы, а вечером я сам проведу последнюю стадию. — Да, хорошо. Ты же хотел проверить кровь на Бертолетову соль, верно? Шерлок улыбнулся ему, мимолётно, но одобрительно, и Джон не мог не улыбнуться в ответ. Несколько мгновений они помолчали. — А ты пока выспишься. Пусть уж лучше ты сейчас меня возненавидишь, чем сляжешь потом с переутомлением, — наконец добавил Джон полушутливо, полувсерьёз. Шерлок замер, и, не мигая, уставился на Джона. Казалось, он был зол — то ли на шутку, то ли на легкомысленный тон, будто тот забылся и позволил себе слишком много. Секунда, вторая — и когда Джон уже отчаялся добиться хоть какой-либо реакции, Шерлок мягко сказал: — Я бы никогда не смог тебя ненавидеть. Джон оторопело замер на месте, не зная, что делать и что сказать в ответ на это странное и в то же время трогательное признание. В голове зазвенело, а по всему телу разлилась горячая тяжесть. Нужные слова перекатывались во рту, как камушки, но он не мог их произнести — только не сейчас, только бы не расколоть то хрупкое чаяние, которое огненным цветом раскрывалось в груди. Шерлок чуть покачнулся и опёрся рукой о кресло, и Джон тут же опомнился, осознав, в каком тот находится состоянии. Вряд ли он сейчас полностью понимал, что говорит — слишком частым и сиплым было его дыхание, слишком лихорадочной — краска на щеках. Джон сглотнул, неловко переступив с ноги на ногу, и неуклюже повернулся. — Ложись. Я принесу тебе плед и лекарство, ладно? Шерлок молча посторонился, позволяя пройти к площадке между этажами. Джон зачем-то кивнул и прошагал к лестнице. Запасной плед оказался безнадёжно пропахшим нафталином, поэтому он стянул с кровати свой и сложил его, бездумно приглаживая. Он спустился обратно в кухню, подобрав по пути забытую коробку, вытащил из верхнего ящика маленькую, но плотно упакованную аптечку и перебрал пластыри, бинты и таблетки в блистерных упаковках. Нужного лекарства, как назло, не нашлось. Он поставил воду на огонь и заглянул в холодильник, проверяя, нужно ли купить что-то — на случай, если всё же придётся выходить. Джон зашёл в спальню Шерлока и, когда тот выглянул — уже наполовину переодетый — оставил ему плед, попутно заметив, что тот не включал в комнате света и не зажигал ночник. После он спустился вниз и постучался к миссис Хадсон в надежде попросить лекарство у неё, но та, очевидно, ушла куда-то с утра — дверь была закрыта, и оттуда не доносилось ни звука. Джон вернулся наверх, наскоро накинул куртку и поколебался, кинув взгляд в направлении шерлоковой спальни. Он взвесил мысль о том, чтобы зайти и предупредить его, что он отлучится ненадолго, но потом решил этого не делать: быть может, Шерлок уже заснул и не к чему было будить его, чтобы сообщить такую мелочь. К тому же, подумал Джон с внезапной обидой, не то чтобы это было ему интересно — ведь уходит он не по делу и не для дела, а значит, едва ли заслуживает внимания. Он всегда старался не думать в таком ключе, отгоняя подобные мысли, но это не значило, что он был слепцом — так обречённые отгоняют мысли о смерти, осознавая в то же время её неизбежность. Шерлок был всем, чего только Джон был в силах желать, и Шерлок был всецело недоступен — скорее не желание, а мечта. Иногда Джон всё же позволял себе верить, что мечты сбываются. Аптека была всего в двух улицах — пять минут спешной ходьбы. Он взбежал по ступеням и толкнул тяжелую дверь от себя. Покупателей почти не было, и он несколько минут постоял, разглядывая витрины, в ожидании своей очереди. Он попросил упаковку ибупрофена, но в аптеке оказался переучёт и половина лекарств на витринных полках были попросту не занесены в систему. Печальный юноша за окошечком кассы известил его, что их регистрация закончится ещё не скоро: — Берите то, что есть, а то и этого не будет, — повторил он с унылым убеждением. В конце концов пришлось купить парацетамол. В каком-то роде, он был рад, что взял ненаркотическое средство — просто на всякий случай, хотя у него и не было поводов сомневаться в Шерлоке. С другой стороны, тот мог воспринять это как признак недоверия и замкнуться в себе ещё больше. Впрочем, непохоже, чтоб ему пришлось волноваться о том, чтобы не потерять его доверие. Сложно потерять то, что и так не твоё. Когда он вернулся, Шерлок сидел на кресле в гостиной, обхватив колени руками. Он переоделся в спальный комплект и закутался в принесённый Джоном плед, накинув его на плечи, как плащ. Джон зашёл в комнату и подошёл к нему, остановившись в паре метров. Что-то в выражении лица Шерлока помешало ему заговорить. — Ты ушёл, — мрачно констатировал тот, едва повернув голову в его сторону. Джон озадаченно замер, а после кивнул. — Эм, да. — Ты забрал мой телефон с собой, — словно уличая, прошипел тот, а затем снова уставился на противоположную стену. Его тонкие пальцы на коленях были накрепко стиснуты. — Да, я — да, он у меня ещё с утра. Прости, вот, — Джон вытащил поспешно из кармана и протянул Шерлоку телефон, но тот даже не посмотрел. Его рука повисла в воздухе, и Джон растерянно облизал губы, а потом положил его на столик подле кресла. Шерлок молчал, смотря куда-то перед собой. Его брови были сведены, а губы сжаты в тонкую упрямую линию. Джон кашлянул, пытаясь привлечь его внимание. — Тебе что-то было нужно? Шерлок смерил его ледяным взглядом. Его губы чуть дёрнулись. — Да. Я хотел, чтобы ты купил заодно молока — оно закончилось. Джон поднял брови. Молоко было глупой отговоркой, и молоко не закончилось — он сам проверял перед тем, как уйти. Шерлок тут же осознал свой просчёт. Он сжал зубы и отвернулся. Джон прикусил губу. — Извини, послушай. Он сделал несколько шагов к Шерлоку, но тот резко встал, отстраняясь. — Я ложусь, — объявил он, не глядя на Джона, как будто не он сам так рьяно возражал против этого какие-то полчаса назад. Джон растерянно потряс головой, наблюдая, как он прошёл в кухню и оттуда — в свою комнату. Он не позаботился о том, чтобы закрыть дверь, и тёмный проём зиял открытым приглашением. Джон подошёл к плите и потрогал рукой ещё теплый бок чайника. Чистых кружек не было, и он выудил из посудного шкафа бокал и растворил водой часть лекарства, а после бережно завернул край бумажного пакетика и положил его в аптечку. Он постоял, методично водя ложкой в порозовевшей воде. Сухие кристаллики растворились почти мгновенно, и теперь он просто медлил, не зная, как вести себя с Шерлоком. В конце концов он обхватил бокал ладонью и решительно прошёл через маленький коридор дальше — в едва рассеянный сумрак. Шерлок стоял около платяного шкафа, высматривая что-то на полках. Когда Джон вошёл, он не повернулся, только склонил голову к плечу. Джон терпеливо ждал. Через несколько секунд Шерлок всё так же молча повернулся и подошёл к кровати, остановившись у изножья. Джон поставил бокал на прикроватный столик и указал рукой на постель, выжидающе приподняв брови. Шерлок упрямо сжал губы и взял напиток. — Ты же не, эм, не употреблял сегодня алкоголя? — уточнил Джон, хотя отлично знал, что нет — он был с Шерлоком с самого утра. Шерлок оскорбленно фыркнул, и Джон успокаивающе ему улыбнулся. — Это парацетамол, — пояснил он, хотя Шерлок и не спрашивал его ни о чём. Тот безразлично пожал плечами и отпил глоток, а потом ещё один. Джон проследил, как Шерлок допил до конца, а потом принял у него из рук бокал и повертел его рассеянно, понимая, что у него нет причин остаться, но не желая уходить. — Вот, головную боль должно снять где-то через полчаса, — Джон помялся, не зная, что ещё добавить. — Я займусь анализами. Если что-то будет нужно, просто позови меня, хорошо? Шерлок откинул одеяло и присел на край кровати, подобрав одну ногу под себя. Он устало вздохнул и прислонился к изголовью. Его веки были полуприкрыты, и пока Джон говорил, они смежились. Джон сглотнул в безотчётной необоснованной панике и наклонился, чтобы потрясти его за плечо. Он заворочался, уже почти уснувший, и позволил уложить себя под одеяло. Джон накинул поверх плед и задёрнул тяжёлые портьеры. Комната погрузилась в уютный полумрак, лишь перед дверью лежала полоска света с кухни. Шелестящее дыхание Шерлока стало теперь ровным и размеренным, и острая тревога за него немного отступила, оставив место смутному зудящему беспокойству. Забрав бокал, Джон прикрыл за собой дверь и прошёл в кухню. Там он присел за стол и устало потёр лицо руками. Он надеялся, что Шерлок поспит хотя бы до обеда, но понимал, насколько высока вероятность того, что тому наскучит лежать уже через пару часов, и как сложно будет снова его уговаривать. Джон разогрел себе поесть и теперь старательно ковырял вилкой остатки вчерашнего обеда. Аппетита не было. Тост оказался пересушен, и крошки неприятно царапали горло. Он разбросал рис и провёл по соусу вилкой, оставляя параллельные дорожки, а потом отставил тарелку в сторону. Кухонный стол был всё в том же беспорядке — колбы и штативы с пробирками стояли вперемешку, а газеты Шерлок, очевидно, сложил прямо на химическую электроплитку. Их кружки стояли там же, где и были оставлены: Джона — на развёрнутой газете, а Шерлока — на дальнем краю, подле защитных очков. Джон вздохнул, заметив, что по плексигласу змеилась трещина. В шерлоковой кружке ещё оставался чай, и в жиденьком утреннем свете жидкость казалась скорее бурой, чем коричневой, а поверхность схватила плёнка. Джон вылил его в раковину и помыл обе кружки, а потом взял бокал за ободок и подставил его под струю воды. Струйки стекали по стенкам, смешиваясь с остатками лекарства на донышке и разбавляя их в нежно-палевый цвет. После он поднялся к себе. Одеяло свисало чуть криво, так, что один его конец был ближе к полу, а ящики стола были открыты: похоже, Шерлок искал его телефон. Он даже не позаботился о том, чтобы этого не было видно, и Джон вновь испытал острое чувство вины. Он присел на кровать и осмотрел комнату — подвёрнутые шторы, передвинутая лампа, неровно лежащий ноутбук — маленькие знаки того, как отчаянно Шерлок нуждался сказать ему что-то. Неужели он запаниковал, обнаружив, что Джон ушёл? Он же не мог подумать — Джон и сам не знал толком, что именно, ведь ни один из вариантов не мог объяснить, почему гордый и отстранённый Шерлок так болезненно воспринял его уход. Быть может, дело было просто в телефоне — отсутствии контакта с внешним миром, невозможности узнать о новостях; но на телефон тот даже не посмотрел — он до сих пор лежал на столике в гостиной, забытый. Джон лег на незастланную постель и заложил руки за голову, смотря в потолок. Тот был высоким, как и во всех старых домах, и штукатурка кое-где растрескалась, требуя ремонта. Джон думал о том, что все неясности было бы так просто объяснить одним — тем, на что он не мог надеяться и всё же надеялся, вопреки объяснению в первый же день, вопреки сдержанности в последующие; а ещё о том, как же всё-таки просто заронить в человеческое сердце надежду. Так ни к чему и не придя, он вспомнил вдруг, что не забрал у Шерлока образцы крови для анализов. Он спустился и заглянул в его комнату, но Шерлок спал, и Джон не решился пройти дальше. По наитию Джон проверил карманы его пальто там, где он оставил его на кресле, и нашёл оба платка. Телефон Шерлока действительно всё ещё лежал на столике неподалёку, и он проверил, не было ли звонков, а потом положил в карман, намереваясь отнести Шерлоку позже. После он расчистил кухонный стол, освобождая место, натянул перчатки и приступил к работе. Анализ был не слишком сложным и пришёл ему на ум сразу же, как только он обратил внимание на вязкость и густо-коричневый цвет крови на ссадине у виска — очень явственные признаки отравления английской, или Бертолетовой, солью. Поэтому, собственно, он и знал, на отсутствие чего собирался пожаловаться Шерлок, и потому так уверенно закончил фразу — уксусная кислота как раз и требовалась для того, чтобы провести анализ крови на содержание яда. Он залил в резервуар спирт, поджёг фитиль и закрепил химический стакан в зажиме над спиртовкой. Голубое пламя мерно облизывало стекло, и через недолгое время вода начала парить, нагреваясь. Джон ссыпал в неё кровяные хлопья из платка. Они медленно плясали в уже подкрашенной воде, растворяясь. Джон помешал содержимое стакана стеклянной палочкой, а после набрал мерной бюреткой небольшое количество уксусной кислоты и добавил к раствору. Через пару минут вода в стакане закипела, и на дно медленно начал оседать свёрнутый белок. Джон позволил жидкости остыть, а затем аккуратно отцедил её в пробирку и, подкрутив зажим, заменил ёмкости над горелкой. Выпаривание заняло ещё какое-то время, и, когда жидкости осталось немного, Джон снял пробирку с огня и закупорил резиновой пробкой. Он не знал, чем пометить образец, и в конце концов просто отрезал кусок липкой хирургической ленты, обернув её вокруг, и надписал на ней маркером «1». Он поступил так же со вторым образцом крови, прилепив на него ярлычок с цифрой «2». Платки же он завернул в полиэтиленовый пакет и выбросил. Джон не проводил химические эксперименты самостоятельно, пожалуй, со времён Бартса, и чёткие, расписанные действия позволили ему отвлечься, загнав все тревожно-окрылённые мысли куда-то в дальний уголок сознания, где они беспомощно трепетали, изредка сжимая сердце болезненно и сладко. Похоже, он безнадёжен. Джон как раз помещал полученные образцы в холодильную камеру, когда запиликал телефон. Он поспешно вытер руки о полотенце и вытащил его из кармана джинсов, ответил на звонок. — Во-первых, есть кое-что новое по делу. Во-вторых, и, конечно, ты найдёшь это гораздо менее увлекательным, но мне всё еще нужны ваши свидетельские показания по риджентскому делу. — Да, Грег. Привет. — Да-да, прости. Привет, — Лестрад сделал паузу. — Я просто не ожидал, что ты возьмёшь его телефон. По голосу было слышно, что он улыбался. Джон мысленно закатил глаза. Ну конечно, он схватил трубку, не подумав. — Всё нормально, знаешь. Я же понимаю. Джон беззвучно помотал головой. Дело было не в понимании — дело было в том, что понимать было ровным счётом нечего. Конечно, Грег не видел его лица на том конце линии, а потому жизнерадостно продолжил: — Как бы то ни было, звоню я по делу. Так. Если честно, чтобы сказать, что мы установили по поводу этого дела, мне необязательно видеть Шерлока лично. Я вполне мог бы сказать это сейчас. — Мог бы, но… — Но. Я отлично понимаю, что если я это сделаю, то мои шансы заманить Шерлока в Ярд и получить у него подписанные свидетельские показания по тому делу приблизятся к нулю. — То есть ты планируешь сообщить ему данные по этому делу в обмен на информацию по старому? — Не слишком профессионально, знаю. Но что поделаешь? Что для него развлечение, то для нас головная боль и кипа бумажной работы. Или ты думаешь, что сможешь уговорить его дать показания в любом случае? Если так — то я с удовольствием… — О, нет,— прервал его Джон. — Я не тешу себя надеждой, будто способен убедить Шерлока хоть в чём-либо. — Хм. Ладно, — несколько растерянно согласился тот. — Как тогда? Джон устало вздохнул, прикидывая варианты. — Дело в том, что сейчас он спит. Я знаю, дело нужно распутать — но он себя совсем измучил, краше в гроб кладут. Он, конечно, совершенно не заботится о здоровье, но так плохо ему ещё не было. Давай так: как только он проснётся, я передам ему и о новостях, и о том деле. — Хорошо, — согласился Лестрад. Он помолчал пару секунд и добавил: — А он на тебя не разозлится, что ты не разбудил его сразу? Джон вздохнул и присел за стол, поставив локти на столешницу. — Разозлится. Скорее всего, не будет со мной разговаривать. Но, по крайне мере, нормально выспится — впервые за уже не знаю сколько времени. — Ты, конечно, прав. Всё же, Шерлоку повезло с тобой, знаешь. Джон неопределённо хмыкнул в ответ. Они попрощались, и Джон проверил на экране время. Было уже одиннадцать, но за окном не развиднелось — напротив, небо потемнело и нависло над городом. Воздух казался тяжёлым и душным, и Джон открыл оконную раму, но легче не стало. Неотчётливо пахло электричеством и озоном. За несколько километров ввысь над городом собиралась гроза, и в разряженном воздухе мелкие капли дождя сливались массивными кучевыми облаками, чтобы после стеной обрушиться вниз. Джон маялся и не хотел уходить наверх, боясь пропустить, если Шерлок позовёт его. Уже через час нужно было разбудить его и дать вторую порцию лекарства, и Джон раздумывал, стоило ли вообще говорить ему о деле или смолчать, подождав до вечера. Он провёл в размышлениях некоторое время, беспокойно ходя по квартире и так ничего и не решив. Делать было решительно нечего. Он скоротал ещё четверть часа за справочником о ядах, а после высыпал остаток парацетамола в кружку и разбавил водой. Чайник давно остыл, и в этот раз порошок растворялся плохо — Джону пришлось подогреть воды, чтобы разбавить напиток. Подумав, он взял с собой телефон, чтобы оставить Шерлоку — не столько чтобы он кому-то звонил или отвечал на звонки, но чтобы дать ему гарантию, что при необходимости он может это сделать, своего рода обещание доверия и безопасности. Джон толкнул дверь от себя и прошёл внутрь, аккуратно прикрывая её за собой, чтобы отсечь свет из кухни. Он закрыл глаза, привыкая к полумраку. Ему казалось, что он производит непозволительно много шума, но Шерлок и не шелохнулся. Во сне он перевернулся, уткнувшись лицом в подушку, и одеяло накрыло его белым сугробом. Джон подошёл к кровати вплотную и склонился вниз, стараясь уловить дыхание. Оно было — лёгкое, еле слышное. Он чуть откинул одеяло и коснулся его плеча. — Вот. Пей. С оглядкой на состояние Шерлока, Джон старался говорить тише, понизив голос почти до шёпота, но тот всё равно едва уловимо поморщился. Шерлок заворочался, подсаживаясь прямо, и принял у него из рук кружку. Его немного трясло, и раз стекло ударилось о зубы; но жар спал и прошла нездоровая бледность. Джон молча смотрел на Шерлока, пока он пил, а потом забрал у него пустую кружку. Он не спешил уходить, и Шерлок сонно повернул голову, разглядывая его полуприкрытыми глазами. — Лестрад звонил, — наконец сообщил Джон, подняв голову. — Мм, — протянул Шерлок, чуть подвигаясь и освобождая на него место на краю кровати. Джон нехотя присел и пояснил: — У него есть что-то по этому делу, а ещё нам нужно в Ярд, чтобы ты заполнил бланки по прошлому. Шерлок ничего не говорил и ждал, казалось, дальнейших слов, и он продолжил: — Я не хотел тебе говорить. И я бы не хотел, чтоб ты ехал. Но тебе уже лучше, и последнее слово за тобой. Тот кивнул, что-то взвешивая, а затем съехал вниз и натянул на себя одеяло. — Позже. Думать — позже. — Как скажешь, — согласился Джон, не в силах удержаться от удивлённой улыбки. Он положил телефон на прикроватный столик и посидел так ещё немного, пока дыхание Шерлока не выровнялось вновь и веки перестали беспокойно трепетать ресницами: он соскользнул в более глубокий, целебный сон, который должен продлиться еще несколько часов. Тогда Джон неслышно прошёл к двери и потом прикрыл её за собой. Ему было откровенно скучно. Он попытался смотреть телевизор, а потом читать; но не мог отвлечься от тревожных мыслей — тяжёлые, они толкались в голове и сливались в смутные тени. Теперь ему почти хотелось, чтобы Шерлок поскорее проснулся, хотя он и понимал, как необходимо ему отдохнуть. Он бросил попытки сосредоточиться где-то на четвёртой странице и, разогнув корешок, положил книгу себе на грудь. Его взгляд скользил бездумно с предмета на предмет, ни на чём не останавливаясь, и через какое-то время он задремал — тревоги и волнения вчерашнего вечера дали о себе знать, навалившись усталостью. Он условился самим с собой, что прикроет глаза лишь на пару секунд, и тем неожиданней было проснуться от голоса Шерлока: — Джон, — и затем снова, чуть громче и настойчивей: — Джон. Он раскрыл глаза. Шерлок стоял совсем близко, и он заморгал, выпрямляясь в кресле и придерживая чудом не сползшую книгу рукой. Шерлок был уже полностью одет, и, похоже, принял душ — рубашка льнула к немного влажной коже. Он наклонился и взял пальто с кресла, куда Джон положил его несколькими часами ранее. — Нам нужно в Ярд, — напомнил он. Шерлок наклонился к нему, и Джон инстинктивно прижал книгу к груди, словно защищаясь картонной обложкой, но тут же осознал, как глупо это должно выглядеть, и отложил её на подлокотник кресла. — Да. Да, сейчас соберусь. Как ты себя чувствуешь? Шерлок неопределённо помахал рукой в воздухе и кивнул, показывая, что поездку он вытерпит. Джон встал с кресла и потянулся, сквозь ресницы разглядывая Шерлока и замечая порозовевшую кожу и блестящие глаза. Похоже, ему действительно было лучше. — Может, сначала поешь? — Не могу есть. Когда вернёмся. Шерлок в несколько шагов добрался до двери и теперь ждал там, нетерпеливо покачиваясь со стороны в сторону. Они продолжили начатый разговор, спускаясь по ступеням. — Кстати, может, он скажет сейчас? Что хотел сказать в пятницу? — Нет. Он не зря выбрал такое место встречи: далеко от центра, довольно далеко отсюда. Никто из нас туда обычно не заходит, очень мала вероятность встретить кого-то из знакомых. Он выбрал то место именно поэтому. — Но почему он не хочет, чтоб кто-то из знакомых был там? — Я не строю догадок, не имея на руках фактов. Мы всё узнаем в пятницу. — И тебе не хочется разузнать пораньше? Будешь спокойно ждать? О, Шерлок, ладно тебе. Наверняка есть пара теорий. Шерлок склонил голову к плечу и прищурился. — У меня уже есть дело. К тому же, Лестрад заранее предупредил, что это не слишком интересно — а он всё же научился разбираться. — И ты всё равно им займешься? — Один замечательный человек всегда учил меня, что друзьям нужно помогать, — задумчиво сказал Шерлок. Джон почувствовал, как слегка ощутимо краснеет, и вгляделся в его лицо с плохо скрываемой, растерянной надеждой. Было не разобрать, шутит тот или нет — его глаза были непроницаемо-серьёзны. Шерлок бегло улыбнулся — на миг вздёрнутыми уголками губ — подмигнул ему и первым вышел из дома в промозглый ноябрьский вечер; Джон же поспешил следом.