Перед войной. Выживание

Прогулка по татуинским улицам. Абсолютно неромантичное занятие. Если планета и напоминала мне что-то, то только фильм «Кин-дза-дза». Такая же пустыня, такие же мошенники, та же беднота и высокие технологии. Разве что колокольчик не носили, да оружие было у каждого, а не только у оцелотов. Грабить нас не пытались, все встречные шли быстро и опустив голову, как будто боялись, что их заметят и остановят. Иногда появлялись «лица, не отмеченные печатью добродетели», они двигались более степенно, хищно осматривая каждого встречного. Осанка ровная, плечи расправлены, на поясе оружие – сразу видно, кто тут хозяин жизни. Но и они не рисковали связываться с Баром. Народ расступался перед ним как рыбацкие лодки перед настоящим кораблём, а редкие компании гопников тут же переключались на менее воинственных жертв. Так что мы спокойно доковыляли до кантины, где сидел Тобб. Тобб оказался невысоким родианцем в лётном костюме. Он сидел в углу и тихонько потягивал какой-то напиток, когда мы присели за его столик. -Тобби, познакомься! Это сын моего хорошего друга, Джос Редин. Не смотри что молод, он умён не по-годам и резок как фенликс. -Приятно познакомиться, молодой человек, - его лобные хоботки приветливо качнулись. – Присаживайтесь! Мы с Баром сели за стол. В мозгах почему-то прокручивалась сцена из 4 эпизода, когда Люк приходит в кантину с Кеноби. Вот чем мне всегда нравился Оби-Ван: в городе рыщут штурмовики, джедаи объявлены вне закона, а он отрубает конечности световым мечом в общественном месте. Видимо, мне никогда не понять высокое искусство конспирации. Мне Тобб понравился. Нормальный дядька: спокойный, адекватный, не по делу говорить не любит. Они с Баром повспоминали былое, похвалили меня, что в такие годы уже думаю о будущем, пили не много, но чувствовалось, что если бы не некоторые посетители и необходимость держать ухо востро – нажрались бы в дребодан. Всё это время я тихо просидел за столом. Выглядели мои сопровождающие внушительно, так что никто к нам лез. Тепло попрощавшись с Тоббом, мы пошли на корабль. Бар слегка пошатывался, но руку с кобуры не убирал. Я тоже держал наготове газовый пистолет. Ну и естественно на нас напали в самом темном переулке. Вернее будет сказать – попытались напасть. 4 пьяных тела попросили монетку, получив в ответ пожелание катиться далеко, попробовали качать права и угрожать на том основании, что мы их не уважаем. Я даже скривился от такого дебилизма и попросил Бара позволить мне развлечься, что он с ухмылкой мне и разрешил. Шаг вперёд, рука с пистолетом поднимается, нажимаю на спуск. Газовое облако с чем-то наподобие «черёмухи» накрывает компанию, которая ещё даже не начала расходиться. Пока бедолаги с криками и матами рассказываю, что они хотят со мною сделать, достаю плеть и бью их в шеи. Разряд вырубает их одного за другим. Быстрый обыск и на свет Божий появляются 4 ножа и 2 бластера. А сейчас понизим мощность вариатором до минимума и подождём, пока наши гости очухаются. Теперь кнут при контакте будет не вырубать высоковольтным разрядом, а просто очень болезненно бить током. Три забрака и человек приходят в себя, выражая матами своё отношение к этому миру вообще и ко мне в частности. И начинается потеха. Щелчками кнута сгоняю неудавшихся бандитов в кучу, и с криками: «Хей, хей, хей! Цоп-цобе!» начинаю гнать их по улице к нашему кораблю. Попутно обсуждаю с Баром достоинства и примерную цену на невольничьем рынке каждого. Все попытки вырваться жёстко блокирую. Они уже, судя по всему, протрезвели и действительно поверили мне, что их ведут в рабство. Угрозы сменились жалобным скулёжем и привываниями. Бар, подыгрывая мне, солидно со мной соглашался и поправлял мои ошибки в определении возможных цен за продажу таких замечательных образчиком людской добродетели. За четыре квартала до космопорта я построил страдальцев в шеренгу. Прочитав им речь о любви к ближнему своему, сказал, что в рабство продать их не смогу, из-за религиозных убеждений. Повеселевшие бандиты тут же расправили плечи и заявили, что зла на меня не держат, и я правильный молодой человек, который знает с кем можно дружить, после чего решили расходиться. Но щелчок кнута, вернувший их в строй, заставил их испуганно вжать головы в плечи. -Куда же вы, любезные? Я ещё не закончил. В рабство продать не могу, как уже сказал, но наказать-то вас как-то надо? – я самым ласковым взглядом обвёл бандитов. – Да и мне надо потренироваться в стрельбе по живым мишеням. Поэтому сейчас мы устроим тир: вы – бежите, я – стреляю! – да уж, бледностью доблестные работники ножа и топора могли поспорить с привидениями. На их попытки что-либо сказать, они наткнулись на осуждающее цоканье Бара, похлопывающего ладонью по бластеру. – Итак, господа. Пустыня перед вами! Кто убежит – тот и молодец. А на все ваши негодования, идите на хрен. Кто к нам с чем, тот от того и того! – я продемонстрировал отнятые у них бластеры. Не хочу их прощать. Да, Бар это не одобряет, всё-таки мне только 10 лет, но даже он считает, что жизнь слишком опасная штука и поэтому взрослеть надо быстро. Что поделаешь, обратная сторона доступности оружия. Люди ведь, по-большому счёту, хотят безопасности. Если государство обеспечивает его, то граждане готовы мириться с законами, запрещающими оружие, в противном случае, недовольство существующей властью будет расти невероятно быстро. А есть другой путь. Людям позволяют иметь оружие. Какое угодно и сколько угодно. Но ответственность за личную безопасность каждый несёт сам. И мне будет спокойнее, если я буду знать, что четыре бандита лежат в земле или передвигаются исключительно в инвалидном кресле. Я достал бластер, проверил его заряд, не спеша убрал плеть, снял бластер с предохранителя. Бандиты не двигались. Сама ситуация, когда 10-летний мальчик угрожает им боевым оружием, мысль о том, что сейчас в них будут стрелять, казалась им невозможной. И тогда я нажал на спуск. Сложность человеческого мозга невообразима. Наши воспоминания, мысли, чувства – всё находится в нём. Всё, что окружает нас, находит своё отражение в человеческом сознании. Целый мир, а, точнее, модель реального мира плюс мир виртуальный, умещается в небольшом объёме черепной коробки. Ассоциативное мышление позволяет с необыкновенной скоростью обрабатывать информацию и выдавать нам уже готовый результат. Или результаты, из которых мы потом, путём логического анализа, выбираем лучший. Количество обрабатываемой информации огромно. Но если тысячелетия назад это была информация, необходимая для выживания и потому основанная на инстинктах, то с развитием цивилизации перед людьми встала проблема. Основная необходимая для жизни информация уже не связана с живой природой, и отточенный миллионами лет эволюции механизм инстинктов и рефлексов не справляется с обработкой абстрактных, невещественных понятий. Но человек – хитрое создание, и не помощь ему пришли гипноз и самовнушение. Первый позволял закачивать данные настолько основательно и быстро, что его победное шествие в педагогике остановила только необходимость индивидуальной работы с каждым учеником. К тому же, гипноз требует погружения в изменённое состояние сознания, что не позволяет использовать его самостоятельно для выполнения работы. Второе, самовнушение, позволяло настроить сознание на определённый лад. Надо работать – будем работать с полной самоотдачей, надо учиться – учимся не покладая рук, нужно умереть за идею – взорвём без жалости и себя и ближних, пришло время отдохнуть – к дьяволу все установки, веселимся! Самовнушение позволило людям эффективно действовать и не сходить с ума в условиях все увеличивающегося информационного давления. Это были первые шаги в программировании разума. Мозг начал рассматриваться как компьютер, невероятно сложный, тонкий инструмент, но, тем не менее, обычная вычислительная машина. Следующий виток развития человечества вот-вот должен был произойти. Вот здесь и произошло разделение путей развития Земли и Далёкой-Далёкой Галактики. Создание гипердвигателя позволило начать экспансию космоса. Те, кто не выдерживал информационного изобилия убегали на другие планеты, где начинали жизнь с чистого листа, в идиалистически-пасторальных деревнях и отдельных фермах. Через тысячи лет планеты превращались в гигантские мегаполисы, и люди снова бежали из них в Неизведанные регионы. Резкий скачок технологий связанных с робототехникой позволял исследовать недоступные до того для жизни миры. А принципы постройки надёжных, дешёвых дроидов-разведчиков позволяли строить рабочих роботов, которые брали на себя всю сложную работу. Разумные окружали себя машинами и механизмами, оставляя себе только поверхностный контроль их работы и получение удовольствий. Дроиды становились всё сложнее и умнее, а люди оставались теми же, что и тысячи лет назад. Периодически, раз в два-три тысячелетия, вспыхивали восстания искусственных интеллектов, оставляя после себя одну-две сожжённые планеты и законы о запрете ИИ, но постепенно к этому привыкли и стали относиться как к неизбежному злу. Земляне же, запертые на своей планете, пошли по иному пути. Развивая информационные технологии, до дрожи боясь восстания машин, не имея возможности избежать сенсорного шока иначе как успевая обрабатывать поступающие данные, люди начали массово обращаться к дипломированным психологам и священникам, вступать в секты и заниматься исследования скрытых возможностей сознания. Религиозная истерия охватила всю планету. Казалось, что вернулось средневековье, клирики довольно потирали руки и твердили о гневе Божьем, но это была не истовая вера, основанная на недостатке научных знаний и позволяющая создать хоть какую-то упорядоченную картину мира, а истовая надежда на спасение. Религии же жили вчерашним днём, они требовали веры там, где было знание, говорившее прямо противоположное. Вера утешала и спасала слабых духом, но не могла помочь сильным. И тогда случился прорыв. Исследования мозга принесли свои плоды. Объединив процессы гипноза и самовнушения со знаниями информатики и кибернетики, ученые смогли ввести человека в состояние, которое назвали «биокомпьютер». В этом состоянии человек мог совершать осмысленные логические операции со скоростью в несколько раз превышающей быстродействие персонального компьютера. Те процессы, которые раньше протекали в голове независимо от нашего участия, стали доступны как и обычные наши мысли. Скорость запоминания, расчёт математической модели, написание программы любой сложности стало делом нескольких мгновений. Люди получили путь избавления от информационного перенапряжения. Встала новая проблема: средства выражения наших мыслей безнадёжно отставали от возможностей разума. Решение виделось в создании имплантов, которые обеспечивали бы передачу мыслей от человека к компьютеру. Запомнить лекцию просто загрузив видеофайл с последующим просмотром на 30-ти кратной скорости или написать научную статью на 40 листов с графиками и расчётами за 5-10 минут – всё это могло стать реальностью. Но я оказался здесь и решать эту проблему придётся с помощью местных технологий. Все эти мысли пронеслись в моём мозгу за доли секунды. Для человека, научившегося полностью погружаться в глубины своего сознания, состояние «биокомпьютера» было практически естественным. Если бы не оно, не знаю как смог бы выдержать напряжённую работу и учёбу последних месяцев. А уж рассчитать за доли секунды, на основании положения в пространстве тела, точку попадания плазменного заряда из пистолета, не было ничего сверхъестественного. И я нажал на спуск. Дикий крик ударил по ушам как лопнувшая струна. Забрак с простереленым тазобедренным суставом валялся на земле и орал. Его подельник, словно очнувшись, ломанулись от меня в пустыню. Я быстро, но не спеша, стрелял в спины бегущим. Последним упал метров за 30 от меня человек, который единственный из всех пытался бежать не по прямой, а хоть как-то петляя. Бар, молча смотревший до этого, положил мне руку на плечо. -Ну что, пойдём? – его голос был спокойным, ласковым и очень уставшим. -Нет, сначала добить. -Добить? – всё его лицо выражало шок от моих слов. – Зачем, парень, ты и так их наказал!? -Потому что они злые забитые ничтожества, которые отнимали жизни без зазрения совести. Такие люди всегда мстительны, а я не хочу через пару лет получить «горячий привет» со смертельным исходом только из-за того, что не добил парочку придурков. -Остановись! – в его голосе лязгнул металл. – Ничего они тебе не сделают. Такие никогда не поднимаются выше навозной кучи. -Пожалуйста, нет! Не убивайте! – первый подстреленный мной жалобно завопил. -Заткнись, - Бар, не обращая на него внимания, смотрел мне в глаза. -Если бы здесь была полиция, я бы просто вызвал патруль сразу, как оглушил их. Но здесь каждый выживает сам. Ты можешь гарантировать, что они не убьют завтра какую-нибудь беззащитную девушку или ребёнка? -Мы никого не убивали! Пожалуйста… - Бар молниеносно выхватил бластер и выстрелил крикуну в голову. -Я сказал «молчать», придурки. Значит так, Джос, я запрещаю тебе добивать их. То, что кнутом отстегал и подстрелил – так они сами виноваты, а убивать – молод ты ещё, не нужно это тебе. -Слушаюсь, - я встал по стойке «смирно». В исполнении ребёнка это выглядело бы комично, потому что дети, копируя военных, слишком всё делают напоказ. Моя же поза с одной стороны выражала подчинение приказу, а с другой – моё отношение к нему. Кесседжи со вздохом отвернулся от меня и, махнув рукой, пошёл к кораблю.