Тридцать центов за бабочку

- Анастасия, ты в порядке? – спросил Джон, глядя на возбужденную девушку. - Разумеется! – нетерпеливо произнесла она. – На чем мы остановились? - А, понятно. Сейчас расскажу.

***

- За своего брата ты погибнешь, не так ли? – Джим мерзко хихикнул. – Сделай ему приятно.       Джон вздрогнул, увидев, как Шерлок побледнел. На лице того выступила такая неприкрытая паника, что у Джона сердце дрогнуло от неизвестности. О чем они говорили в холле? Что Мориарти имел в виду?       Джон не понаслышке знал, что этот консультирующий злодей не ладил с собственным мозгом. Когнитивный диссонанс – поставил диагноз в первую встречу Джон, когда Джим привязывал к нему взрывчатку и рассуждал о поэзии. И если в прошлый раз им с Шерлоком повезло, то – было видно по лицу младшего – сейчас произойдет что-то похуже. - Ну же, Шерлок! – Мориарти светился от удовольствия при виде растерянного антипода. – Давай же! Иначе он подпортит твоему братику личико!       Наемник ткнул дулом в щеку Джона и сдавил травмированное плечо. Старший зашипел от боли. Шерлок сделал шаг вперед. - Быстрее, Холмс, сделай это, и я отпущу вас, нет – вас пристрелят.       Еще один шаг вперед. И еще один. Шерлок осторожно опустился на колени перед Джоном и развел его ноги. - Мать твою, - понял Джон, закинул голову назад и зажмурился. – Твою мать твою мать твою мать.       Перед ним сейчас сидит на коленях его самая желанная эротическая мечта. Чертов Шерлок Холмс, его младший брат, сейчас расстегивает ширинку на его джинсах, а он, как последний идиот, начинает возбуждаться, не смотря на весь ужас ситуации.       Теплое дыхание коснулось набухшей головки. Джон прикусил губу, чувствуя, как тонкая кожица лопается под натиском его зубов, пытаясь сдержать громкий пошлый стон.       Шерлок склонился чуть ниже и быстро слизнул капельку предэякулята, обхватил его член рукой и провел по нему.       Джон сквозь зубы выдохнул. Воздуха решительно не хватало, а от жара кружилась голова. Если бы не Мориарти, Шерлок никогда бы этого не сделал. Никогда. Хватит думать членом.       Когда розовые пухлые губы, о которых Джон мечтал по ночам последние пять лет, сомкнулись плотным кольцом чуть ниже головки, Джону оставалось только вспоминать молитвы. А когда Шерлок отстранился, выдохнул, взглянув полностью ошеломленному Джону в глаза, расслабил горло и насадился до основания, старший тихонечко заскулил.       Это было великолепно, непередаваемо, восхитительно.       Чувствовать узкие стенки его горла, мягкие губы, скользящие по основанию, горячий шершавый язык, вырисовывающий что-то на крайней плоти. Фантастически!       Во рту появился солоноватый вкус – он все-таки прокусил губу.       Это не было похоже на посасывание. По правде говоря, это вообще ни на что не походило. Ритмичные движения головой и языком напоминали секс. Быстрые и хаотичные толчки в мягкое податливое тело. В жизни Джона было много орального секса, но еще ни один человек будь то мужчина или женщина не превращали минет в нечто особенное, символизирующее полную отдачу.       Чувства опьяняют. Все, чего он хочет – стоящий на коленях Шерлок. А потом младший прижимает языком головку члена к небу и трет... Мать твою, трет языком, да так, что искры из глаз сыплются. И зубами царапает плоть... - Шерлок! Боже! – невнятно стонет Джон, пытаясь прекратить толкаться родному брату в горло. Старшего распирает от стыда и позора, когда он начинает стонать все громче и громче, когда перехватывает полный торжества взгляд Мориарти, когда чувствует, как стоящий позади наемник прижимается к его спине вставшим твердым членом.       Джону хочется вскочить с места, оттолкнуть всех этих вуайеристов и закрыть Шерлока руками, грудью, потому что это - то, что младший сейчас с ним вытворяет – слишком личное, слишком интимное. Только для него, только для Джона.       Он дергает руками, но не может выпутаться из веревок, а Шерлок, видимо, подумав, что Джон таким образом пытается избежать прикосновений, лишь сильнее впился пальцами в его бедра и глубже насадился на член, заглатывая его почти на всю длину и работая горлом.       Джона сотрясла дрожь. Он промычал что-то нечленораздельное и дернул бедрами, стараясь хоть как-то предупредить о приближающемся оргазме. Наслаждаться этими прикосновениями было неправильно, противоестественно, но сопротивляться было нереально. Джон уже собирался расслабиться и смириться с тем, что кончит в глотку, как вдруг... ... все прекратилось.       Джон успел только увидеть, как Шерлока, схватив за тонкую длинную шею, тащат куда-то за спину, вне зоны видимости, а в следующий момент раздался выстрел, и Джон замер, омертвев. - Шерлок! – заорал он. – Ты... – и замолчал, увидев, что красное пятно проступает на белоснежной идеально выглаженной рубашке Мориарти прямо напротив сердца.       Возбуждение сразу спало.       Последовало еще два выстрела. Трое – Джим и двое охранников - упали на пол холодеющими телами. - Простите, ребята, - раздался голос наемника с выбеленными волосами. – Давно хотел это сделать, но смотреть, как один из вас ублажает другого – очень возбуждающе. Ну что, мой мальчик, - человек явно обращался к Шерлоку. – Поможешь мне кончить? У тебя такой ротик...       Ну, нет, так дело не пойдет, подумал Джон. Одно дело, когда их унижают четверо с оружием и холодным умом, и совсем другое – когда им говорит, что делать, один перевозбужденный мужик пусть даже и с пистолетом. Они что, совсем их беспомощными считают?       Этого Джон стерпеть не смог, и когда белобрысый вжикнул ширинкой, Джон резко опрокинул стул на спину, ударившись лопатками, и неслабо зарядил несвязанными ногами прямиком по эрегированному члену наемника. - Шерлок, пистолет! – крикнул Джон, когда увидел выпавшее из рук пошатнувшегося убийцы оружие.       Младший среагировал быстро: ногой отпихнул пистолет, а рукой нанес пару ударов по голове. Белобрысый свалился на пол без сознания. - Развяжи меня! – потребовал Джон, на секунду прикрыв глаза. – Развяжи, развяжи, развяжи... - Да успокойся ты! – рявкнул Шерлок.       Секунда – и веревки упали с рук. - Нужно позвонить Грегу! - Отлично, - кивнул Шерлок, перезаряжая отнятый у наемника пистолет. – Где твой телефон? - Я оставил его у нашего живчика, - Джон, упорно избегая взгляда брата, досадливо чертыхнулся. - Ну, так пойдем, заберем! - У меня нет суицидных наклонностей, Шерлок! Мы понятия не имеем, сколько там наемников жаждет нашей смерти. Ты не выйдешь отсюда, пока не приедет полиция.       И, подтверждая свои действия, закрыл щеколду на двери и посмотрел на Шерлока.       Губы у того были красными, опухшими и влажными, волосы растрепаны и прилипшими ко лбу, рубашка растормошена, открывая бледную шею.       Пошлый комментарий так бы и сорвался с губ, если бы Джон не знал – это все из-за него. Губы, волосы, рубашка, румянец на щеках... От осознания накатывал стыд... и эйфория. - И как же полиция узнает, где мы? – немного хрипло прошептал Шерлок, устремив взгляд себе под ноги. - Э... увидят телефон и начнут искать нас? Шерлок недоверчиво хмыкнул – «Джон, ты что, идиот?». - А что предложишь ты, гений? - Взять телефон у трупа, - вспылил младший и сплюнул под ноги.       Джон сжал зубы в приступе секундного собственнического инстинкта, нашарил мобильный у одного из охранников и позвонил Грегу. Тот сказал, что они уже рядом и быстро сбросил вызов. - Шерлок, - позвал Джон после продолжительного напряженного молчания. – Ты в норме? - Все нормально, Джон, - произнес Шерлок ровным голосом. Джон не поверил: Шерлок выглядел так, словно под его ногами раскололся мир.       Когда Скотланд-Ярд ворвался в здание завода, братья не сказали друг другу ни слова. Молча кивнули Лестрейду, вышли к машинам скорой помощи и рассказали, как все произошло, даже спокойно позволив набросить на себя оранжевые пледы.       Разумеется, о недо-изнасиловании не было сказано ни слова.       Они так же в прострации отвязались от инспектора, проигнорировали комментарии Донован, остановили такси и отправились домой. Ужинать и спать.       Джон очнулся, словно из ледяной воды вынырнул на не менее холодный воздух, первым. С удивлением отметил, что сидит на кухне на Бейкер-стрит, с таким же изумлением посмотрел на чашку с чаем в руках и Шерлока, примостившегося напротив. - Какое-то не веселое в этот раз дело получилось, - глухо сказал Джон, пытаясь найти в лице брата нотки неприязни, но оно оставалось безучастным. - Точно, - чуть слышно выдохнул Шерлок. – Убийца непутевый попался. Даже живчика добить не смог, заработал себе лишнего свидетеля. - Свидетеля... – повторил Джон; внезапно стало очень весело. – А он увидит? - Кто? Живчик? – не понял Шерлок, поднял голову, взглянув старшему в глаза, и неожиданно задорно ухмыльнулся. – Ему же выбили... - Ага, - Джон тоже улыбнулся. – Живчику*...       Грянул гром.       И оба, вытирая с глаз слезы и держась за животы, истерически расхохотались.

***

* Живчик - устаревшее название сперматозоида.

***

- Я знаю, как назову ваше дело, когда буду писать ваши карты, - изрекла Анастасия, постукивая ручкой по столу. - И как же ты его назовешь? – полюбопытствовал Джон, крутивший в пальцах свой мобильный. - «Эффект бабочки». - Как фильм? Почему? - Это совсем не относится к фильму или его сюжету. Это термин, метафорически отражающий возможность серьезных последствий незначительных непредсказуемых событий. Понимаешь, о чем я? - Не совсем. - Ты не сможешь изменить настоящее, за тебя это сделала цепочка прошлого. Даже самое маленькое событие, любое решение и фраза кардинально меняют твою жизнь. - То есть, в нашем с Шерлоком прошлом произошло что-то такое, что изменило всю нашу дальнейшую жизнь? - Именно. - И что же это? - Постарайся понять сам. Если узнаешь, что это за событие, сможешь изменить будущее. - Вы залезли в рот моему любопытству, - улыбнулся Джон. - Переживаешь! – хмыкнула Анастасия. – Продолжай рассказ.

***

      Таким образом прошло три месяца. Они продолжали гоняться за преступниками. Джон работал в больнице, готовил ужины и изредка обеды, иногда ходил на свидания, а Шерлок проводил эксперименты, пугал людей своими выходками и трепал нервы всему Скотланд-Ярду. Все, как всегда. И никто никогда не заговаривал о произошедшем при «деле о гомофобии».       Их жизнь погрузилась в какое-то спокойное состояние, через чур спокойное. Как затишье перед бурей. Даже миссис Хадсон успокоилась и не читала им лекций об очередной испорченной вещи, а лишь настороженно поглядывала и старалась не накалять ситуацию больше, чем было.       Спокойствие лопнуло вместе с приходом Майкрофта. На самом деле это было не так уж необычно. Майкрофт приходил часто, все время косился на Шерлока и вел длинные разговоры о политике и искусстве.       В этот раз все было решительно иначе. Как только старший брат ступил на порог квартиры 221В, спокойствие и умиротворение лопнуло и зашипело. Это было похоже на вспоротый гнойничок, к которому приложили перекись водорода. Больно, неприятно, дезинфицирующе. - Я и мои люди покончили с паутиной Мориарти, - сказал он, усевшись в джоново кресло, и выжидательно посмотрел на Шерлока. - А у него была паутина? – невнятно спросил тот.       Джон в этот момент находился на кухне и старательно делал вид, что его ни капельки не интересует их разговор. Просто он уже пятнадцать минут ищет чашки на полках, которые стоят на столе. - Да, была, братец, - Майкрофт внимательным взглядом сопровождал все манипуляции Шерлока; тот перевернулся в кресле, забросив ноги на правый подлокотник, а голову на левый, и стал лениво водить смычком по струнам. – Тебе следовало бы внимательнее относиться к людям, не нужно их недооценивать. Порой, самые близкие люди могут по неосторожности причинить тебе вред.       Шерлок нахмурился. - Майкрофт, если тебе есть, что сказать – говори, если нет – прошу на выход. - То, что я сейчас тебе скажу, может окончательно испортить наши отношения. - Зачем тогда говорить? – спросил Шерлок; голос у него звучал очень скучающе. – Ни ты, ни я не хотим этого разговора. Иди домой. - Это поможет тебе выйти из депрессии. - У меня нет депрессии. - Есть. Я разговаривал с Лестрейдом, он сказал, что за последние две недели ты отказался от трех дел. Это называется апатия, братец. Я боюсь, что ты опять подсядешь на наркотики. - Ладно, говори, только быстро.       Джон слышал, как Майкрофт вздохнул и поставил свой зонт на пол, облокотив об кресло. - Тебя всегда интересовало, откуда Мориарти знал о твоей жизни так много. - И? - У него был компьютерный ключ. Строчка символов, которая открывала любую дверь. Когда правительство узнало об этом, его тут же закрыли в тюрьме. Ни на одном допросе он и рта не раскрыл. Единственное, что могло заставить его говорить, это поощрение. Джиму нравилось обменивать информацию на другую, - тяжелый вздох. – Я рассказывал о тебе.       Вот тогда-то Джон это и почувствовал – вылазивший гной из слабого места нашей семьи. - Ты сидел и рассказывал самому великому криминальному гению во всем мире о моей жизни? – голос Шерлока наполнился весельем и презрением. – Ух ты! Да, этот вариант я не предусмотрел. Я был уверен, что это миссис Хадсон за мной следит. - Прекрати паясничать. Я понятия не имел, что после выхода он разыщет тебя. - А ты рассказал ему, как я в детстве с лошади падал или что у меня в школе друзей не было? – кивок и тихое фырканье. – А я глупец, думал, как он находит все мои болевые точки! А они у тебя есть? - Я пойму, если после этого ты не захочешь меня видеть... - Я никогда не хотел тебя видеть, - резко перебил его Шерлок. – Но ответь мне: какая к черту депрессия, Майкрофт? Я всегда впадаю в тоску, когда нет интересных дел. Зачем ты мне все это рассказал?       Молчание длилось около двух минут, напряженное и ледяное. - Потому что так бы поступил Джон.       Джон с силой сжал в своей руке ручку чайника. Что он несет? В гостиной, Джон слышал, Шерлок громко выдохнул, слез с кресла и уже в дверях своей спальни обернулся и сказал: - Это был выстрел в упор, Майкрофт.       И хлопнул дверью, скрывшись.       Джон медленно вышел из кухни, сел напротив Майкрофта, сложив руки в молитвенном жесте, и спросил: - Ты же не серьезно? - Очень наивно с твоей стороны полагать, что я стану шутить с такими вещами. - Боже мой, - выдохнул Джон. – Боже мой. То есть вы сидели в камере Мориарти и пили чай, пока ты сливал ему всю информацию о родном брате? - Джон... - Замолчи!... Ты хоть его телефонную книжку когда-нибудь видел? Там два номера: твой и мой. И я бы никогда так не сделал бы, не подверг бы опасности своих близких. Что означала твоя последняя фраза ему? - Всего лишь то, что если бы ты совершил подобную ошибку, то рассказал бы ему обо всем. - И ты подумал, что это смягчит твою вину? – вымолвил Джон сквозь зубы. – Чистосердечное признание? - Ты всегда был в его глазах большим... – неопределенный взмах рукой. – Авторитетом. - Авторитетом, - повторил Джон слегка обреченно. – Знаешь что, Майкрофт, катись отсюда к чертям собачьим! Или к Королеве. Все зависит от того, куда тебя чаще посылают! И ближайшие сто лет на глаза мне лучше не показывайся, понял? – и, чуть помедлив, сорвался: Вон отсюда!       Майкрофт встал, почтительно склонив голову, и пошел к двери, на ходу улыбаясь и вопрошая, словно сам у себя. - Интересно, из-за чего Шерлок разозлился: из-за того, о чем я рассказал, или потому что я сказал ему правду?        И дверь за ним закрылась.       Джон весь вечер не находил себе места. Закрытая спальня Шерлока притягивала творящейся внутри неизвестностью. Оттуда не доносились ни звуки, ни запахи, ни свет из-под двери. Джон сдерживался весь вечер, строил догадки, писал в блог, пытался убедить себя в том, что Шерлоку нужно время и личное пространство, и в итоге громко чертыхнулся, нарезал сыра ломтиками, прихватил непочатую бутылку вина и две чайные кружки и решительно ввалился со своими богатствами в комнату младшего.       В комнате было темно. Свет лился через расшторенное окно, возле которого в небольшом мягком кресле сидел Шерлок с непроницаемым лицом и глазами-огоньками, поглядывая на Джона. - А я вот... принес... – стушевался Джон и просто, подняв руки, показал бутылку и сыр. - Хорошая идея, Джон, - задорно сказал младший. – У нас теперь есть реальные доказательства того что Майкрофт – мудак. Это надо отметить.       Не привыкший к таким грязным словечкам из уст брата, Джон нервно хохотнул, сгрузил яства на подоконник и включил торшер. Теплый приглушенный свет осветил мужчин. Резкие черты лица Шерлока чуть смазались, и от этого он стал еще привлекательнее. И от этого у Джона потеплело в груди. - Даже спорить не буду, - произнес он и плеснул вино в милую серую чашку с цветочком. – Он поступил, как полный козел! - И тебе стало так меня жаль, что ты решил напиться? - Это тоже, но скорее от того, что я Майкрофту доверял. Я был уверен, что он настолько дорожит тобой, что не будет рассказывать о тебе каждому встречному киберг-гению. Для меня он всегда был королевским рыцарем, и так дать слабину... - Ты говоришь только обо мне: мною дорожит, про меня никому не говорит. А сам? Думаешь, тобой он не дорожит? - За мной никто и не охотится, не видишь? При том мы оба знаем, что тебя он любит больше. Помнишь, как он защищал тебя, когда ты притащил домой эту блохастую псину? Отец был в ярости! – мечтательно закончил Джон и протянул брату чашку. - Майкрофт не такой уж и плохой, - резюмировал Шерлок, выпив вино. – Идиот, самовлюбленный болван, вечно все контролирующий гнусавый зонтиколюбитель – да. Плохой – нет. И дорожит он нами одинаково, просто от меня проблем больше. - Спорить не буду, - усмехнулся Джон и выпил еще вина. – А ты? - Что – я? - Ты им дорожишь? - Джон, - весело нахмурился Шерлок и налил себе вина. – Ты знаешь: от чувств одни проблемы. - А мною?       Шерлок не ответил, выпив еще. Братья молча смотрели друг на друга, словно пытаясь наладить ментальную связь, пока Джон не выдержал пронзительного взгляда и не отвел глаза. - Хм, - сказал он. – И правда, зачем Майкрофт об этом рассказал? - Чтобы лишний раз смутить меня, - капризно ответил Шерлок. – Ему же нельзя так, чтобы без слов все исправить, нет, Майкрофту нужно показать какой он благородный и ответственный. Сам нас подставил, сам спас... Поч... Джон? Почему ты смеешься?       Джон не смеялся, Джон хохотал как никогда в жизни, потому что сейчас его брат был больше всего похож на того маленького мальчика, что вместе с Джоном бегал по лесу и рассматривал почву. Кудрявый, раскрасневшийся от вина/бега, вредный и очень грустный, с такими обжигающими льдом глазами, будто их обладателя сейчас очень сильно ударят - по сердцу. Такого Шерлока хотелось обнять, прижать к себе, гладить по тугим завиткам и защищать от всех обидчиков.       Поэтому, когда Джон отсмеялся, он очень-очень серьезно посмотрел на своего брата, выдохнул и без тени юмора произнес: - Я так тебя люблю!

***

- Боже мой, - выдала Анастасия, тайно надеясь и не надеясь на признание. – А он что сказал?       С одной стороны, их любовь взаимна, и девушка была бы счастлива, если они признались бы друг другу, но если история кончится сейчас, Анастасия уже не захочет копаться в их паре. - Ничего, - ответил Джон. – Чувства – не его конек. То есть, я хочу сказать, это же Шерлок! Он может идентифицировать только прямые импульсы, до Санта-Барбары тут очень далеко. В смысле, не то чтобы он был примитивным роботом, просто ему либо нравится, либо нет. Все остальное, что выходит за рамки этой простейшей эмоциональной схемы, он классифицирует, как непонятное и ненужное. У Шерлока чисто аналитический ум, понимаете? Хотя, думаю, ему было бы полезно влюбиться. - И что – он никак не отреагировал? - Сначала смутился, потом разозлился. В итоге: сменил тему. - Хорошо. Значит, можно перейти к другой важной истории? - Как скажете.

***

«Джон, срочно на Риддинг-стрит. ШХ» «Поручение Майкрофта. ШХ» «Может быть опасно ШХ» «Джон? ШХ» «У меня пациенты, Шерлок. Буду только через час. Что за дело? ДХ» «Ок, отбой. ШХ» «Шерлок, что за дело? ДХ» «Поручение правительства? ДХ» «Шерлок? ДХ»       На улице был май; вечерело, когда Джон вышел из больницы и уныло побрел домой. Смысла сомневаться в том, что Шерлок понесся на расследование, а не тихо-мирно сидит дома и издевается над скрипкой, не было.       Джон чувствовал себя бесполезным.       Военные – пусть даже бывшие – не должны сидеть без дела. Они должны ходить на разведки, стрелять по врагам, защищать гражданских. Военные – пусть даже бывшие – врачи должны зашивать раны от пуль и взрывов, лечить солнечные удары от палящего светила Афгана, носиться под пулями, вытаскивая подбитых товарищей.       Джон себя военным не чувствовал.       Военные погибают за народ... ... а не сидят на чистенькой лондонской кухоньке, не пьют чай с молоком из фарфора и не ждут съехавших с катушек гениев.       Джон чувствовал себя не нужным. Ни королеве, ни Шерлоку.       Дверь внизу хлопнула. Прозвучал топот множества ног и восклицания миссис Хадсон.       Джон, еще не зная, но, уже предчувствуя, что его ждет на первом этаже, вскочил со стула и, проклиная непутевого братца на всех языках, ринулся вниз. Возле входной двери, неловко привалившись к стене и вперясь отсутствующим взглядом в обеспокоенную домовладелицу, стоял Шерлок. Рядом, на подхвате приготовив руки, стояли Грег и Майкрофт. - Он что пьян? – удивился Джон. - Джон! – вскинулся Шерлок, потом что-то невнятно пробормотал и опять привалился к стенке, плечом опершись на Майкрофта. - Ему вкололи сильное снотворное, но угрозы для жизни нет, - ответил Грег, вновь заваливая обмякшее тело Шерлока на спины себе и Майка. – Помоги донести его до спальни.       Некоторое время спустя, когда Шерлок уже спокойно спал на кровати в своей спальне, а Джон, Майкрофт и Грег сидели на кухне и молча пили чай, Джон не выдержал. - Может быть, вы хотите мне что-то рассказать? - Почему ты не поехал с ним на расследование? - Почему ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос? - Так, мальчики, - выставил Грег руку вперед. – Не ссорьтесь. Я знаю, все на взводе, потому что нашего упрямца обхитрила женщина, но нужно... - Женщина? – скривился Джон. – Шерлока обхитрила женщина? - Джон, ты крайне недооцениваешь представительниц слабого пола, - покачал головой Майкрофт. – Ирен Адлер очень умна. Даже я не ожидал от нее такой... прыти, когда отправлял Шерлока к ней. - Что вообще она сделала, что ею заинтересовалось правительство? - Ирен Адлер... – Майкрофт цокнул языком, стараясь подобрать слово. - Шлюха, - подсказал Грег. - Она предпочитает, чтобы ее называли доминанткой, но предыдущий отзыв подробно отражает суть ее работы. Ирен Адлер популярная в некоторых кругах, дорогостоящая женщина, которая удовлетворяет особые потребности влиятельных клиентов. Два дня назад стало известно, что у мисс Адлер остались фотографии одной знаменитой особы после очередной... встречи. Так же эта женщина утверждала, что деньги ей не нужны. Она хранит эти фотографии лишь для защиты от неких личностей. Я был уверен, что Шерлок сможет... договориться с ней. - И в итоге твоего брата опять чуть не убили, Майк, - сварливо сказал Джон.       Лестрейд в это время успел ответить на звонок, кивнуть братьям на прощание и тихо выйти из квартиры. - Я же не виноват, что он поехал один, - едко заметил старший. - Не смей все сваливать на меня! – вспылил Джон. – Ты мог бы сообщить и мне о новом деле! Или просто не пускать Шерлока одного! Какого хрена, Майк? Один раз уже мы чуть его не потеряли! - Мои люди были поблизости. Как только они увидели уходящую мисс Адлер, сразу же проверили дом и сообщили мне. Не переживай, Джон, он в безопасности. - Просто, он же... Он же, как ребенок! - Все будет хорошо, Джон!       Майкрофт наврал. Хотя может быть, он и не знал, что все так будет, но Джону не переставало мерещиться, что старший брат специально обманул его.        «Эта женщина» не хотела оставлять в покое Шерлока Холмса, она постоянно писала ему sms, предоргазменно стонала на каждом новом сообщении и заодно изводила ужасно ревнивого Джона. А по ночам Джон, слушая музыку скрипки доносившуюся снизу, самостоятельно изводил себя, потому что на эту ревность он не имел никакого права. Как и на Шерлока.       А потом была операция «Мертвый Самолет», раскрывшиеся чувства Адлер к Шерлоку и ее же долгожданная смерть.

***

- А Шерлок проявлял к мисс Адлер какие-то чувства? - Он говорил, что его интересовали только ее мозги. - Почему ты тогда так сильно ее ненавидишь? - Ты бы видела, как она перед ним ластилась, я думал, что удушу ее прямо у всех на глазах. А он такой довольный был, все время на меня поглядывал, мол, смотри, какая девушка в меня влюбилась – умная, красивая, сильная. Иногда я был просто на краю, был настолько готов запихнуть Шерлока за ближайший угол и отыметь его, что высматривал возможных свидетелей. Меня выводил из себя его гордый независимый вид. Он, конечно, не видел и как обычно погружался в свои мысли, но при каждом удобном случае мы с ней прожигали друг друга взглядами. Думаю, ее я бы и правда убил. - Тебя не смущало даже то, что она женщина? – с интересом взглянула Анастасия.       Джон горько улыбнулся. - В тот момент она была только соперницей.