Вопреки предначертанному

Небольшие волны размеренно бились о ночной берег, наполняя воздух умиротворяющими звуками шуршащего от воды песка. На мелководье возвышался силуэт корабля Х-судей, который из-за отсутствия освещения выглядел зловеще, полностью передавая мрачное настроение самих шаманов. Большинство из них находились в каютах в тщетных попытках избавиться от удушающих воспоминаний об отчаянии, которое едва не лишило их воли и жизни в тот злополучный день. Но восстановиться полностью вышло не у всех. И главное, что не давало шаманам вернуть надежду в сердца, была их лидер. После поражения Жанна потеряла сознание, погрузившись в глубокий сон, и не пришла в себя до сих пор. Несмотря на то, что копье Нанохи чудесным образом не оставило раны, на шее Девы уродливой меткой чернел Поцелуй ведьмы, от которого с каждым днем все больше расползались кривые линии энергии отчаяния. Поэтому наиболее приближенные к ней Х-судьи понимали, что с ведьмой внутри девушки все еще не покончено и она продолжает попытки захватить разум Жанны. Бессилие сводило с ума, потому что все, что могли сделать шаманы, — это быть рядом и ждать в надежде на благополучный исход. Даже Марко потерял боевой настрой, смиренно приняв свое поражение, но ни на мгновение не показывая, что отчаялся увидеть Святую Деву в полном здравии. Когда мужчина пришел в себя в пустыне, патчи незамедлительно потребовали объяснений, на что Марко отказался и объявил, что все команды Х-судей в добровольном порядке покидают Битву Шаманов, потому что посчитал Жанну мертвой. Но даже когда он понял, что их лидер все еще жива, своего решения он не изменил, направив все силы на сохранение самих Судей, не давая им разобщиться в такой непростой период, хотя некоторые все же отреклись от своих статусов, не приняв тот кошмар, через который прошли. У Марко не было времени на нотации, поэтому он сосредоточился на тех, кто остался. Пострадавший Шамаш не появлялся и не мог поделиться со своей хозяйкой духовной энергией, хотя мужчина и понимал, что это бы не помогло. Такого же мнения был и Лайсерг, который долгое время не решался даже навестить Жанну, взвалив на свои плечи весь груз ответственности за случившееся. Всепоглощающее отчаяние, которое он испытал под воздействием ведьмы, казалось ему ничтожным в сравнении с чувством вины. Дител понял это еще во время боя: именно он был тем, кто раскрыл секрет волшебниц и магию, которую они принесли в этот мир, а затем ему пришла в голову идея найти загадочного пришельца, который смог бы помочь осуществить их грандиозные планы. Когда в памяти шамана всплывали кадры, как он передавал в руки Девы Семя скорби, он ненавидел себя достаточно, чтобы найти способ забрать страдания Жанны, и неважно, какими бы для него оказались последствия. Лайсерг продолжал страдать, все больше закапывая себя под отчаянными попытками найти выход, но в конечном итоге понял, что выход был только один — просить помощи у волшебниц. Шаман осознавал все риски и был готов, что на него нападут сразу же, как только он появится в поле их зрения, однако это был последний шанс спасти Жанну. Обращаться к Йо он не хотел, так как по-прежнему не сходился с ним во взглядах и к тому же чувствовал, что даже если Асакура согласится ему помочь, то вот остальные наверняка отговорят его от этой затеи. От воспоминаний о битве с Рюноскэ, который первым принял шамана в команду, неприятно кольнуло в сердце. Дител лишь надеялся на то, что уничтожить ведьму у девушек будет в приоритете. В одну из ночей шаман втайне покинул корабль и направился к дому, где проживали шаманы с волшебницами, надеясь встретить кого-нибудь из них на нейтральной территории. Когда пляж сменил темный лес, Лайсерг попросил Морфин, которая продолжила относиться к своему хозяину с трепетом и перед которой он попросил прощения слишком много раз, осветить ему путь. Стоило Дителу в тусклом освещении разглядеть фигуру Марко, как парень вздрогнул, чуть отступив назад. Мужчина молча подошел к даусину, который тут же напрягся, готовясь получить удар, но наказания за самоволку не последовало. Блондин застыл на месте, а, спустя пару секунд, произнес: — Если бы госпожа Дева не желала, она не стала бы использовать эту силу. Лайсерг вздрогнул вновь, но почувствовал, как уверенности в нем стало больше. Он знал, что напрямую Марко говорил только о своем недовольстве и разочаровании, а эти слова означали, что шаман не винил Дитела в случившемся. Парень даже позволил себе едва заметную улыбку, но в следующее мгновение ему все-таки отвесили пощечину за нарушение дисциплины.

***

Отправиться на ночное патрулирование Адель заставил только тот факт, что ей стало скучно. Побывавшие в Аду шаманы не только перетянули на себя восторженные взгляды, но еще и посмели слишком тихо отреагировать на ее прекрасное перевоплощение, которым она очень гордилась и которое заставило все ее переживания о будущем отступить на второй план. Остальные волшебницы были озабочены собственными силами, те же Морти и Тамао лояльно делили свое внимание между концом света от Вальпургис и возобновлением Битвы, которое должно было случиться уже очень скоро. Адель бушевала, рубила ведьм, пыталась бесить Рена, но он, как и другие, исчезли в ежедневных тренировках и своих шаманских делах, в которые Анна попросила не лезть, и брюнетка уступила. В моменты особой скуки девушка устраивала рейды по ведьминым барьерам, параллельно наседая на Еву, у которой с каждым днем росла уверенность в том, что она не справится с отчаянием. Кудрявая волшебница шла чуть позади подруги, стараясь занять мысли белым шумом, лишь бы не нагнетать еще больше, Лулу и Нана были рядом, но как всегда отмалчивались, и со стороны могло показаться, что сестрам было все равно на происходящее вокруг и будущее, которое их ждало. Адель же продолжала возмущаться, активно размахивая руками и уже не обращая внимание на свое кольцо, но за нее это делали близнецы, заблаговременно поняв, что бороться с ее отношением к делу бесполезно. Ева уставшими глазами посмотрела на брюнетку, как вдруг выловила среди деревьев определенно человеческий силуэт. — А…, — девушка успела только открыть рот, как вдруг и Адель замерла на месте, всматриваясь в темноту. В следующую секунду аура вокруг волшебницы потемнела, и она облачилась в магический наряд, направив лезвие косы на фигуру. Близняшки чуть нахмурились, но перевоплощаться не спешили, а вот Ева заметно напряглась, наконец распознав стоявшего перед ними человека, а также второй мужской силуэт рядом. — Не кажется ли тебе, что вы сейчас не в том положении, чтобы показываться мне на глаза? — ледяной тон Адель звучал внушительно, подкрепляемый ее новым образом, без которого она теперь отказывалась превращаться в принципе. — Мы пришли, потому что нам нужна ваша помощь, — Лайсерг вышел из тени деревьев на освещенную луной дорогу. Марко оставался на месте. — Что-что? Прости, не расслышала твои последние слова перед смертью, — голос брюнетки звучал иронично, но девушка быстро вернула себе грозный вид. — После всего, что вы сделали — что ты сделал — я даже слушать тебя не собираюсь. — Прошу! Госпожа Дева… Оно все еще внутри нее. На ней тот знак, она держится из последних сил, но… Она умирает, — голос Дитела дрожал, а на лице застыло выражение безысходности, но Адель продолжала смотреть надменным взглядом, не опуская косу. — Как мило. Запомни хорошенько это чувство — называется «отчаяние». — Пожалуйста, спасите ее, — не сдавался шаман. — Я признаю, что на мне лежит вина за то, что я рассказал о вас, я не осознавал, насколько эта сила ужасна. Я не прошу прощения, я прошу только спасти госпожу Деву. Шаман стоял, сжав кулаки и в конце концов опустив глаза в пол. Близнецы не реагировали, а Ева была в замешательстве. До этого момента она думала, что с ведьмой внутри Жанны покончено, ведь Наноха сказала, что убила чудовище. Из раздумий девушку вывел крик Марко, который не выдержал и упал на колени рядом с Лайсергом: — Госпожа не должна умереть! Она лишь желала искоренить зло! — Чертовы фанатики! — тоже перешла на крик Адель, которую окончательно вывели из себя. — Да и пусть забирает вас всех с собой!.. Между шаманами и волшебницами неожиданно появилась Нана, которая расставила руки в стороны, призывая остановиться. Казалось, что лицо девушки по-прежнему не выражало никаких эмоций, однако ее взгляд был напряжен. Брюнетка оборвалась на полуслове и уже хотела продолжить, но в мыслях каждого раздался незнакомый голос. — «Мы бы хотели жить в мире без страданий, но у волшебниц нет выбора. Все, что остается нам, — это избавлять от страданий других», — мысленно говорила Нана, впервые на памяти Евы и Адель. — «Бороться с отчаянием — наша доля. Если мы не сделаем этого сейчас, то не будет смысла делать и потом. Поэтому я буду сражаться от начала и до конца. Это мой выбор.» Волшебница опустила руки, снова напустив на себя безучастный вид, и вернулась к сестре. Ева испытала настоящий шок, до этого момента считая, что Нана даже с Лулу телепатически не общалась — настолько отстраненной она порой выглядела со стороны. Лайсерг с благодарностью посмотрел на незнакомую ему девушку, а затем перевел взгляд на замешкавшуюся Адель, которая сжала губы от переполняющих ее противоречий. Она бы с радостью послала куда подальше всех вокруг, если бы слова Наны не нашли отклик в ее сердце. Едва ли не впервые в жизни брюнетка посмотрела на Дитела не как на кровного врага, а со стороны его собственных убеждений, которых успела наслушаться за время путешествия с ним. Девушка шумно вдохнула воздух и все же убрала оружие, перевоплощаясь обратно. Но тяжелый взгляд говорил сам за себя. — И только попробуйте выкинуть что-нибудь, — бросила Адель, показав готовность отправиться с Х-судьями. Лайсерг прошептал искреннее «спасибо», кивнув в сторону Наны, которая на это отреагировала долгим, чуть задумчивым взглядом. Марко ограничился молчанием и опущенной головой. Ева поспешила подойти к подруге, сама не до конца понимая, для чего. Она подумала о том, что с радостью отправилась бы домой, чтобы рассказать остальным, что произошло, и остаться в гордом одиночестве, все больше погружаясь в океан хаотичных мыслей в своей голове, но почему-то, несмотря на как всегда плохое предчувствие, решила присоединиться к внезапной миссии. Хотя, что именно они должны будут сделать, Ева представляла плохо, потому что ее шестое чувство говорило, что простой охотой на ведьму они не отделаются. Весь путь до базы на корабле прошел в гнетущем молчании, которое не беспокоило никого, кроме кудрявой девушки, которая отказалась от идеи начать с Адель мысленной диалог касательно этой ситуации, потому что рисковала спровоцировать ее, а Лулу на все опасения ограничилась коротким предложением, что от сильной ведьмы необходимо избавиться в любом случае, и дала понять, что ничего другого не скажет. Ева не могла не обратить внимание на то, что ни Лайсерг, ни Марко не придали особого значения двум сестрам-волшебницам, которых до этого не видели. Со стороны было видно, как их головы занимали совершенно другие мысли, и это мог определить даже не вовлеченный в происходящее человек. Волшебница пыталась понять, каким образом Наноха облажалась настолько, что оставила ведьму живой, из-за чего вопросов о произошедшем внутри купола в ту ночь стало только больше, а задать их альбиносу как-то не было времени, что в итоге вылилось в засевшую глубоко в сердце тревогу, которая теперь только росла в геометрической прогрессии и почти достигла своего апогея при виде темного судна на фоне звездного неба, которое едва начинало светлеть. Шаманы, все так же молча, провели девушек в каюту Жанны, и только Еве было не по себе от атмосферы на корабле, хотя отсутствию других Судей по пути она была рада. Стоило волшебницам оказаться напротив Девы, как негативная энергия моментально накрыла их с головой. Помещение было заполнено темной магией, а ее источником являлась шаманка, которая оставалась болезненно бледной и тяжело дышала, чуть подергиваясь от действий ведьмы в ее сознании. Поцелуй почти вернулся к тому виду, когда чудовище почти полностью взяло над девушкой контроль, особенно выделяясь на белой коже. Марко и Лайсерг уставились на волшебниц, а те в свою очередь не выражали особой уверенности. — «Она все еще не возродилась окончательно», — Лулу внимательно осматривала метку. — «Эта девушка сопротивляется, но ведьма уже почти готова сформировать барьер.» — И как прикажете с ней драться? — раздраженно спросила Адель. — «Если будем ждать, девушка умрет, и тогда ведьма станет еще сильнее. Кто знает, вдруг она сможет скрыться.» — И что нам делать? — Ева ощущала себя абсолютно потерянной. Последнее, чего ей хотелось, так это решать чужую судьбу, выбирая между равносильно плохими вариантами. — Неужели нет способа? — Дител смотрел глазами, полными надежды. — «Мы можем попробовать очистить ее с помощью Самоцветов», — вдруг произнесла Лулу. — Ты головой ударилась? Каким образом? — тут же отозвалась брюнетка. — «Камни забирают негативную энергию. Раньше они могли очищать другие Самоцветы.» — Но здесь не Самоцвет, а целая ведьма, — с сомнением сказала Ева, которой эта идея сразу не понравилась. — «Да, но и мы теперь используем энергию отчаяния. Даже если будет слишком много, мы сможем ее обуздать. Хотя, это конечно же риск.» — Сделаем это, — вдруг согласилась Адель. — Серьезно?! — кудрявая волшебница неосознанно повысила тон. — А почему нет? Лишний шанс доказать, что мы готовы к битве с Вальпургис. Энтузиазма подруги Ева не разделила. Лулу даже не намекала, однако девушка ясно почувствовала болезненный укол совести, когда поняла, что среди них четверых была единственной, кто не научился использовать темную магию, и даже боялся об этом думать. Лулу приказала шаманам отойти подальше и пригласила волшебниц встать вокруг Жанны. Самоцветы приняли форму камней и засияли, реагируя на ведьму. Кудрявая девушка занервничала сильнее; она незаметно посмотрела на чужие камни, подмечая в тех матовый, глубокий цвет, в то время как ее кулон был тусклым и казался значительно слабее. Тем не менее Ева рассчитывала внести свой вклад в избавление шаманки от негативной энергии, поэтому осталась на месте, когда черная дымка потянулась к Самоцветам. Дыхание Жанны чуть сбилось, и она начала беспокойно ворочаться, пока темная магия покидала ее тело. Лайсерг нервно наблюдал за этим действом, а Марко старался удерживать спокойствие на лице, хотя и его глаза заблестели в преддверии окончания их кошмара. Внезапная вибрация прошлась по комнате, и каюта вдруг наполнилась тенями. Зловещий шепот зазвучал по темным углам, и Поцелуй ведьмы на шее Девы, который едва начал бледнеть, снова стал насыщенно-черным, и казалось, что более глубоким, чем был до этого. Ева отшатнулась, когда Жанна резко задергалась на кровати в болезненных конвульсиях, а затем вернулась в бессознательное состояние, упав на подушки. Ее Самоцвет заметно загрязнился, причиняя внутренний дискомфорт. Лулу и Нана опустили свои камни, прекратив забирать негативную энергию. Адель сделала это только после просьбы, потому что не собиралась проигрывать ведьме, однако все сводилось к тому, что действия волшебниц причиняли боль Жанне, из-за чего ей становилось тяжелее сдерживать ведьму. Когда шепот стих, Дител не выдержал и подбежал к девушке, обеспокоенно всматриваясь в ее бледное лицо. — Госпожа Дева! — Лайсерг надеялся, что шаманка хотя бы придет в себя, но этого не произошло. — Почему не получилось? — «Она слишком долго использовала Семя скорби», — произнесла Лулу. — «Оно почти стало с ней единым целым.» — Тогда почему в тот раз метка исчезла? — голос парня был полон отчаяния. — «Думаю, Наноха смогла уничтожить какую-то часть, но осколки остались и продолжили набирать силу.» — Мы не изгоним ведьму, просто забирая отчаяние, — подытожила Ева. — Изгоним, просто нужно действовать быстрее, — Адель выглядела так, будто у нее открылось второе дыхание и она была готова забирать темную энергию, пока не избавит Жанну от ведьмы. Кудрявая волшебница поджала губы, чуть не сказав, что это бесполезно. — «Бесполезно только в моем случае», — подумала девушка, чувствуя, как ее настроение ухудшается с каждой минутой. — Прежде, чем вы продолжите, — вдруг подал голос Марко. — Я должен сказать, что у нас есть еще одно Семя скорби. — Что? — тут же произнес Лайсерг с искренним удивлением. — Я же сказала, — глаза Адель тут же потемнели. — Если что-нибудь выкинете, прибью на месте. — Марко, откуда? — спросил Дител. — Существо дало мне еще одно, — мужчина говорил уверенно, раскрывая все карты. — Я использовал его для слияния с Ангелом и держал в секрете ото всех. — «Инкубатор снабдил вас Семенами», — нахмурилась Лулу. — О-о-о, только дайте мне до него добраться, я от него ничего не оставлю, и плевать, как быстро ему найдут замену, — прорычала брюнетка. Нана оставалась невозмутимой, будто происходящее не было для нее чем-то необычным, а вот Ева занервничала, осознав, что где-то на корабле могла в любой момент появиться еще одна ведьма. — «Где второе Семя скорби? Пока ведьма не возродилась, нужно уничтожить хотя бы его», — Лулу выжидающе посмотрела на мужчину. — В одном из ангаров, я отведу вас, — сразу ответил Марко, по которому было видно, что сил спорить или возражать у него не было. — «С тех пор, как мы зашли на корабль», — вдруг произнесла волшебница. — «Энергию отчаяния мы ощущали только от этого Семени. Почему же второе не дает о себе знать?» — Какая разница? — Адель злобно посмотрела на шаманов. — Теперь нужно разбираться с двумя ведьмами, если конечно через пять минут мы не выясним, что этот кошак подарил вам мешок Семян скорби. — Которые мы самолично ему отдавали, — мрачно добавила Ева. — «Сейчас важно разобраться со всем до прихода Вальпургиевой ночи,» — Лулу говорила уверенно, но мягко, чтобы лишний раз не задевать брюнетку командованием. — «Адель, идем за второй ведьмой, а Нана и Ева пусть остаются с этой девушкой.» — А почему это именно я должна куда-то идти? — мгновенно возникла волшебница. — «Ты покорила темную магию совсем недавно, поэтому я не хочу оставлять тебя без присмотра, даже несмотря на твои успехи. Пока эта девушка сдерживает ведьму внутри себя, время у нее еще есть. Все равно не стоит слишком агрессивно забирать энергию отчаяния, пусть Нана и Ева начнут без нас.» Брюнетка порывалась что-то сказать, но чужие доводы неожиданно убедили ее последовать совету девушки, и она, сделав вид, что снизошла только по собственной прихоти, согласилась на озвученный план. — Я останусь, — сказал Лайсерг. — «Не нужно. От того, что вы находитесь вблизи ведьмы, больше вреда, чем пользы.» Парень хотел было возразить, но, почувствовав на себе строгий взгляд Марко, остановил себя и покорно направился в сторону выхода, напоследок еще раз взглянув на Жанну. Адель, продолжая бурчать под нос недовольства, покинула комнату следом за шаманами. За ней вышла и Лулу, даже не обернувшись на оставшихся волшебниц. Нана молча подошла ближе к Деве и начала внимательно следить за всплесками темной энергии, в то время как Ева осталась стоять на месте, не в силах справиться с тем спектром эмоций, который бурлил сейчас в ней. Девушка искренне не понимала, как можно было с таким спокойствием оставить их наедине с ведьмой, которая вот-вот должна была возродиться за счет жизненных сил шаманки и очевидно стать настоящей угрозой. Одна из близняшек не отреагировала на предложение Лулу ни положительно, ни отказом, но Ева все равно сделала вывод, что сестры договорились телепатически, а вот ее мнения никто не спросил, из-за чего становилось грустно и страшно. Кудрявая волшебница с опаской посмотрела на Жанну и заметила, что энергия отчаяния все больше концентрировалась в комнате, нагнетая и так тяжелую атмосферу. Девушке было боязно оставаться здесь без Адель, и даже спокойная Нана не внушала уверенности. Когда розоволосая вновь начала забирать энергию отчаяния, Ева вздрогнула, но все же присоединилась, не особо веря в успех. Марко же вел остальных к палубе, на которой находился ангар с проклятым духом-ангелом. По мужчине было видно, что он пытался казаться спокойным, однако нервные движения выдавали его состояние. Лайсерг даже не пытался скрыть свою подавленность, потому что в голове у него роились мысли о Жанне и о Кьюбее, который под видом помощи отдал Х-судьям смертельное для них оружие. Марко остановился перед металлическими дверями и выудил из нагрудного кармана ключ. Массивный замок и цепи, которые закрывали вход, с грохотом упали на пол. Шаман отворил тяжелые двери, и все в предвкушении замерли, всматриваясь внутрь. — Ну, все. С меня хватит, — сказала Адель, когда не увидела в ангаре ничего, кроме обрывков цепей, свисающих с потолка. — Надо было сразу просто взять и разнести этот корабль в щепки. — Его… нет, — в недоумении произнес Марко. — Исчез… — Ангел находился здесь? — Дител знал, что мужчина не умел контролировать выражение своего лица, поэтому верил, что эмоции на нем отражались искренние. — «Теперь понятно, почему мы не почувствовали второго Семени», — Лулу поджала губы. — «Видимо инкубатор изначально не планировал оставлять его у вас.» — Хочешь сказать, это зверь забрал духа? — с сомнением спросил Лайсерг. — «Его раса гораздо более развитая, чем наша. Им не составляет труда манипулировать людьми, даже при условии, что они всегда говорят правду.» — Зачем ему давать им Семя скорби, а потом забирать? У него этих Семян целый склад, — злилась Адель. Пока даусин выпрашивал подробности у Марко, Лулу настроилась на мысленный диалог с брюнеткой: — «Я не знаю наверняка, но Девиль предполагала, что инкубаторы знали о том, что ведьмы существуют в другом мире. Скорее всего они хотят вписать его в свой Закон цикла, чтобы ведьмы беспрепятственно сталкивались с волшебницами, а они заключали новые контракты.» В ответ от Адель посыпались ругательства. — Ладно! — рявкнула брюнетка. — Давайте вернемся и вытащим уже эту ведьму, а потом займемся остальным. — … покинули команду, но неужели они замешаны? — тихо рассуждал Марко, пока волшебницы говорили о своем. — Я не знаю, — Лайсерг стал выглядеть серьезнее и обратился к девушкам. — Послушайте, это могли быть те, кто ушли от нас после боя в пустыне. Они… Что-то быстро пролетело перед лицом Дитела и с глухим стуком вонзилось в палубу. Шаман вздрогнул и опустил глаза. Прямо у его ног находилось Семя скорби, от которого тут же стал искажаться воздух. Парень отпрыгнул в сторону и принял боевую стойку. Волшебницы резко обернулись. На другом конце палубы стояли шаманы. Некоторые из них были в форменных плащах Х-судей, но с оторванными эмблемами. Лицо Марко тут же исказилось в злобной гримасе. Рядом с ним моментально появились другие Судьи, которые решили остаться с Девой до конца. — Вы только посмотрите, в каком они шоке, — вперед вышел парень с зелеными глазами и ехидной улыбкой. — Забрать духа оказалось слишком просто, пока вы оплакивали эту девку. — Ты! — Лайсерг заскрежетал зубами. Дженкса он помнил с боя против команды «Рен». — Эй, сделай лицо попроще, — шаман выглядел даже увереннее, чем был до начала Битвы. — Скоро вы все отправитесь за ней. В следующую секунду к ногам шаманов и волшебниц полетели еще штук пять Семян скорби, которые вот-вот должны были пробудиться. Дител отступил назад, пока Марко продолжал с непониманием смотреть на бывших товарищей. — Зачем вам этот Ангел? — блондин, казалось, не обращал внимания на происходящее вокруг. Другие Х-судьи выглядели возмущенно. — Вы же видели, что эта сила сделала с госпожой Девой! — Марко, — сухо ответил один из шаманов. — Нам надоело гнаться за глупыми детскими мечтами. Посмотри, к чему это привело. — Вы поклялись в верности нашему делу! — один из оставшихся Судей готовился к драке, хотя энергия отчаяния вокруг возвращала его воспоминания о том времени, пока на нем был Поцелуй ведьмы. Последствия этого до сих пор не давали восстановить силы окончательно. — И как она обошлась с нашей верностью?! — выступил другой шаман. — Мы чуть не умерли, а Хао даже царапины не получил. Больше мы не будем рисковать; животное дало четкие инструкции, как использовать эту силу, и, кто мы мог подумать: ее нельзя соединять с живым человеком. — То ли дело бесхозный дух-хранитель, — закончил мысль Дженкс, хмыкнув. — Он сам сказал мне вживить его в духа, — прошептал Марко, догадавшись, что инкубатор изначально подготовил почву для всего происходящего сейчас. Одно из Семян скорби окончательно исчезло в искаженной реальности и начало формировать портал, пока вокруг стали вылезать фамильяры. — Что вы собрались с ним делать? — мужчина все еще игнорировал темную магию, пребывая в шоке от предательства собственной команды. — Мы используем его, чтобы получить силу Великого духа, — голос Дженкса сочился превосходством. — Больше нет смысла продолжать Битву Шаманов, потому что мы собираемся… — Очевидно, сдохнуть ты собираешься! Парня успели оттащить в последний момент, как лезвие косы вонзилось в палубу ровно в том месте, где он стоял. Облаченная в доспехи Адель смотрела на Дженкса, как на заклятого врага, отчего тот неосознанно содрогнулся, поначалу не признав ту, которую когда-то сильно разозлил. — «Адель!» — Лулу заволновалась, что девушка забудет о ведьмах, каждая из которых уже создала барьер, грозившись пленить всех присутствующих. — Верно, не буду тратить свое драгоценное время на ничтожеств, — брюнетка расплылась в еще более презрительной улыбке и грациозно отпрыгнула назад, прямо к порталам. — «Не знаю, зачем они здесь, но явно по приказу инкубатора,» — мысленно передала информацию Лулу. — «Возможно, они нацелены на девушку с Семенем скорби. Ведьмы на нас.» Волшебницы одновременно скрылись в порталах, спеша как можно быстрее разобраться с барьерами. Дженкс оскалился и достал оружие, как в это же мгновение ему пришлось уклоняться от выстрела. Марко уверенно перезарядил пистолет и вновь направил его на парня. На виске мужчины пульсировала жилка, а взбешенный взгляд говорил о том, что теперь он был готов заняться ублюдком, который посмел грубо отозваться о Святой Деве.

***

Ева не сразу осознала, что осталась наедине с шаманкой в каюте, наполненной энергией отчаяния и рвущейся на свободу ведьмой. Она и Нана сразу ощутили несколько Семян и быстро сделали выводы о нападении. Если точнее, то выводы делала Ева, а близняшку хватало только на короткие кивки в подтверждение ее слов. Несмотря на то, что Лулу и Адель немедленно взялись за уничтожение всполошившихся монстров, они все равно продолжали тянуть свои владения, охватывая весь корабль, пока одна из них не оказалась в опасной близости от комнаты Девы. Нана тут же приняла решение отправиться в барьер, чтобы устранить угрозу, оставив Еву сторожить шаманку. Кудрявая волшебница пыталась сказать что-то против этой затеи, однако говорить пришлось уже в пустоту, потому что ее одобрения явно никто не ждал. Ева ощущала сгущающуюся вокруг темную магию и с опаской перевела взгляд на Жанну. Поцелуй ведьмы тянул черные нити уже по всей шее, словно накинул удавку и постепенно перекрывал доступ к воздуху. Судя по тяжелому дыханию девушки, почти так оно и было, не считая тех страданий, через которые она проходила, находясь под атакой отчаяния. Учитывая ее эмоции после поражения в пустыне, только чудом можно было объяснить тот факт, что она все еще не сдалась. Перед глазами Евы, против ее воли, возникли образы Лайсерга и Марко, которые готовы были душу продать, лишь бы спасти своего лидера, и волшебнице стало совестно за то, что она поставила на ней крест, только потому что считала, что не сможет помочь. Девушка зажмурилась и резко вскинула руки, хлопнув себя по щекам. — «Просто попробую, просто попробую, просто попробую,» — мысленно повторяла Ева, направив Самоцвет в сторону Девы. Камень стал чуть светлее и чище, однако следы негативной энергии по-прежнему напоминали о себе темными пятнами где-то глубоко внутри. Волшебница старалась не обращать на это внимание, припоминая, что теперь и у Адель Самоцвет души потерял былой блеск, сменив его на глубинно-матовый цвет. Ева сделала глубокий вдох, сосредоточилась и начала забирать энергию отчаяния. Неприятные ощущения вернулись, но девушка упорно продолжала, закрыв глаза, чтобы предсмертный вид Жанны не пугал ее. В какой-то момент ей удалось абстрагироваться от плохих мыслей, полностью сосредоточившись на своей задаче. Через какое-то время волшебница позволила себе облегченно выдохнуть и открыла глаза. Купол безоблачного неба заменил темную каюту. От болезненной синевы заслезились глаза, из-за чего Еве пришлось зажмуриться. Она обнаружила себя на небольшой платформе, от которой тянулись длинные веревки, переплетаемые где-то вдалеке и образующие что-то наподобие огромной паутины. Девушка в замешательстве осмотрелась и не увидела ничего, кроме редких платформ и натянутых веревок на фоне бескрайнего неба. Волшебница почувствовала, как затряслись ее колени. Самоцвет души выглядел хуже, чем когда-либо, наполнившийся тьмой; огранка в некоторых местах заржавела и начала трескаться. Ева широко распахнутыми глазами смотрела на собственную душу, поняв, что не только не справилась с избавлением Жанны от негативной энергии, но и угодила в барьер очередной ведьмы, которая стала рыскать по кораблю в поисках жертв. Девушка наконец вспомнила о шаманке, но обнаружила ее лежащей рядом с собой. — Нет, нет, этого не может быть, — прошептала Ева, вновь разглядывая свой камень. Никаких особых сил, которых описывала Мэри, она не чувствовала, а скорее наоборот: ощущение, что отчаяние побеждает, захватило ее, сковав страхом. Волшебница осела на платформу, не думая о том, что пугающая опустошенность поселилась в ее сердце, будто она сдалась. Веревки вдруг натянулись сильнее. Ева вскинула голову и увидела недалеко от себя ведьму — крупное туловище с шестью длинными изогнутыми руками. Чудовище ловко балансировало, оценивая своих потенциальных жертв. Кудрявая девушка вздрогнула, ужаснувшись от внешнего вида монстра, и через силу поднялась на ноги, несмотря на резко возникшую в них слабость. Мысль о том, что нужно перевоплотиться и сражаться, была встречена новой волной страха. — «Нет! Мой Самоцвет совсем потемнел, что если он сломается?» — волшебница заметила движение со всех сторон: фамильяры, которые представляли собой более мелкие подобия своей хозяйки, также появлялись из ниоткуда и медленно продвигались к платформе. — «Может, Нана уже вернулась и сейчас придет. Или Адель…» Платформа содрогнулась; один из прислужников выскочил откуда-то снизу и потянулся конечностями к застывшей Еве. Девушка успела только вскрикнуть, как тяжелая железная колодка придавила зашипевшего фамильяра. Волшебница в замешательстве обернулась и увидела стоявшую на ногах Жанну. Выглядела она ужасно и была похожа на восставшего мертвеца, однако ее глаза были полны решимости, а рядом в воздухе завис Шамаш, призвавший часть своего пыточного арсенала. — А…, — все, что смогла произнести Ева, когда шаманка неустойчивой походкой направилась к краю платформы. — П-подожди! Спрячь фуриоку, ты провоцируешь ведьму! — Уходи, — голос Девы был очень хриплым; слова давались ей с трудом. — Я ее задержу. — Нет, ты не сможешь! Когда ты вообще очнулась? — Я уже на пределе и больше не могу удерживать то, что внутри меня, — Жанна без страха смотрела на ведьму, которая, почуяв ее духовную силу, стала двигаться более агрессивно. — Это моя вина, я подвергла всех опасности и должна искупить свои грехи. — Сейчас не время для этого, — Ева подумала, что шаманка не в себе. — Послушай, надо просто подождать и кто-нибудь вытащит нас отсюда. — Я не смогу покинуть это место, — девушка медленно покачала головой. — Я вернула контроль только здесь, и если выйду, то существо снова заберет его. Поэтому я останусь. — Но ты не выживешь здесь! Даже если ты контролируешь фуриоку, ты слишком ослабла. Эта ведьма тебя убьет! Жанна обернулась. Ева увидела в ее глазах смирение вперемешку с непоколебимой решимостью, и желание что-то говорить исчезло само собой. Дева уже все решила и не собиралась отступать. В следующую секунду волшебница поняла, что падает: платформа раскололась надвое от удара очередным пыточным инструментом, оставляя шаманку один на один с толпой прислужников и их хозяйкой. Ева только подумала о том, что ей нужно использовать магию для полета, как совершила жесткое приземление на устойчивую поверхность, оказавшись ниже. Ведьма стала двигаться в направлении Жанны, игнорируя так и не перевоплотившуюся девушку. Ева не нашла в себе сил подняться, оставшись на коленях. Ее взгляд стал пустым и печальным; из глаз исчез былой блеск, как и из Самоцвета немногим ранее. — «Я бесполезна.» Огранка камня продолжила покрываться трещинами. Жанна из последних сил приказала Шамашу атаковать. — «Никто не придет на помощь.» Дух-хранитель не успел ничего сделать: черные молнии окружили его, лишив возможности поддерживать свою хозяйку. Шаманка пошатнулась, почувствовав, как горло сдавило сильнее, а по всему телу прошла болезненная судорога. — «Я боюсь.» Ведьма, почуяв в своем барьере чужую, взбесилась и начала резко дергаться. Это послужило сигналом для прислужников, и они стали перепрыгивать на другие веревки, постепенно окружая девушку. Несколько монстров выползли снизу и обратили внимание на кудрявую волшебницу, которая даже не шевелилась. Атмосфера вокруг нее становилась гнетущей. В Самоцвете едва остался цвет. — Мне так грустно… Пара фамильяров запрыгнули на верхние веревки и с противным шипением кинулись вниз. Ева резко вскинула голову, устремляя почти безжизненный взгляд в небо, где ведьма тянула свои конечности к шаманке. — Я же сказала, что мне грустно. Почему меня не могут оставить в покое, чтобы я настрадалась от души?! Крик отозвался по всему барьеру волнами темной магии, полной апатии и скорби. Прислужников скинуло в синюю бездну, ведьма застыла на месте, атакованная чужеродной энергией, не той, что царила в ее мирке. Слеза скатилась по щеке волшебницы, упав прямо на потемневший камень. Короткий звон раздался с такой силой, что не мог не отозваться тянущей тоской. Жанна находилась в шаге от беспамятства, но чужие эмоции заполнили ее сердце, из-за чего ведьма внутри отступила точно так же, как и паукообразное существо на веревках. Шаманка даже почувствовала, что ей стало легче дышать. Остроконечная огранка сменила привычные плавные очертания Самоцвета, чей цвет смешался с матовой глубиной темно-золотого камня. Элементы доспехов покрыли ноги, туловище и плечи Евы, чей наряд преобразился. На кудрявых волосах появился металлический обруч, а в руку лег массивный лук. Волшебница медленно поднялась, слегка качаясь в разные стороны, будто делала это через собственное нежелание. — Ах, — девушка вздохнула, натягивая тетиву сразу с двумя стрелами. — Как же. Я. Устала. Тех фамильяров, что оказались на пути траектории ее оружия, уничтожило мгновенно. Стрелы потеряли свою физическую форму, как только Ева отпустила пальцы, превратившись в лучи света, однако силы урона они от этого не потеряли, и даже наоборот, стали гораздо более опасными. Одна из них едва не задела ведьму, из-за чего та явно поняла, насколько серьезным стал ее противник. Волшебница же не имела цели попасть в нее первой атакой: первое, что она сделала — отогнала прислужников от шаманки. Магия стала концентрироваться за спиной девушки, постепенно принимая форму, похожую на крылья. Веревки стали рваться, грозясь оставить барьер без единственных возможных в нем опор: ведьма готовилась сбежать. Ева не почувствовала взмах крыльев и почти неосознанно взлетела, оттолкнувшись от платформы, которая тут же разрушилась. Ведьма перебирала конечностями в попытке уйти от атак, пока фамильяры скапливались возле нее. Кудрявая волшебница вновь натянула тетиву, зависнув в воздухе. Внутри ее зрачков появились отметины, напоминающие прицел, и такой же магический знак оказался прямо напротив хозяйки барьера, который уже начал понемногу искажаться. Выпущенная стрела попала в застывшую ведьму. По пути от нее отделились стрелы поменьше и сразили всех находящихся рядом прислужников. Ева с нечитаемым выражением смотрела на исчезающие в предсмертных воплях останки, затылком ощущая другую негативную энергию. Жанна смотрела на девушку, сложив руки в молитвенном жесте, когда та подлетела к ней и резко схватила ее ладонь, посмотрев прямо в глаза. — Это все из-за тебя. Исчезни наконец. В словах волшебницы слышались обида и возмущение. Энергия отчаяния вновь дала о себе знать вспышками черных молний вокруг Поцелуя ведьмы, но Самоцвет тут же стал вбирать в себя весь негатив. Камень казался бездонным, поэтому Ева не чувствовала ничего, пока забирала накопленные ведьмой силы. В конце концов перед ней сформировалось Семя скорби. — Это…, — Жанна с опаской смотрела на знакомый предмет, который положил начало ее страданиям. Кудрявая девушка оттащила шаманку за себя и, пока платформа, на которой они стояли, окончательно не исчезла, выпустила небольшую стрелу в Семя. Этого хватило, чтобы черный кулон разбился. Она знала, что остатки темной магии вернутся в Цикл и смогут вновь возродиться ведьмой, однако Ева чувствовала, что хотела сделать именно это, ощущая почти личную неприязнь к той, с которой пришлось разбираться так долго.

***

Марко редко выходил из себя, но когда это случалось, истерика мужчины настигала каждого, кто довел его до такого состояния. Пока волшебницы разбирались с барьерами, оставшиеся Х-судьи сдерживали врагов, которые порывались добраться до Святой Девы с неясными мотивами. Младший из команды Дженкса почти сразу попал под атаку и был обезврежен, пока сам шаман с раздражением понимал, что даже не восстановивший силы Марко давал ему слишком яростный отпор, чтобы он мог быстро закончить бой, который уже перешел на пляж. — Сумасшедший придурок! — Дженкс продолжал уклоняться от пуль, не в силах подобраться ближе, чтобы использовать фуриоку своего второго сокомандника, с которым сражался Лайсерг. Судьи не сразу осознали, что остатки негативной энергии, которая «впиталась» в их духов-хранителей, испарились, дав возможность использовать больше духовных сил. Когда Адель вернулась на палубу с до невозможности злым взглядом, оставшиеся в сознании шаманы поняли, что должны отступить: Семена скорби, которые они использовали для отвлекающего маневра, были уничтожены все до единого. — Черт, чтоб этого ублюдка! — обругав всех вокруг, Дженкс переключился на белого пришельца, который и отправил их сюда. — Мог дать нам Ангела, а не эти бесполезные куски мусора. — Что вам нужно от госпожи Девы? — прерывистое дыхание Марко явно говорило о его усталости, но он сразу поставил перед собой цель выяснить, зачем было организовано нападение на их базу. — Ха, — ухмылка вернулась на лицо шамана. — Всего лишь забрать неудачный эксперимент. Все равно этой девке не жить. Провокация сработала, и мужчина с красными от гнева глазами ринулся прямо к Дженксу, в руке которого тут же оказался его козырь в виде пистолета. Выстрел пришелся прямо в голову шамана. Он рухнул замертво, вызвав у противника нервный смешок: слишком долго он выжидал удачного момента, чтобы застать Марко врасплох и самому не получить пулю в лоб. — Черт, где носит Брута? — окончательно расслабился Дженкс, как вдруг почувствовал в теле резкую боль. — Какого?! Леска с силой натянулась, и маятник завис в воздухе, почти приподняв шамана от земли, доставляя еще больший дискомфорт. Шамана развернули, и он встретился с тяжелым взглядом Лайсерга. — Он тебе уже не поможет. — Кха! Да ты хоть… знаешь, что мы можем… сделать, а?! — А теперь смотри, что могу сделать я, — Дител снова повернул парня. Перед ним стоял вполне себе живой Марко. — Что?! Какого..?! — договорить Дженкс не успел, потому что мужчина вырубил его одним точным ударом пистолета по виску. Лайсерг убрал свою леску, и тело шамана повалилось на песок. — Неплохо, — снисходительно произнес Марко, пока его иллюзия с простреленной головой исчезала в потоке фуриоку. — Ты быстро освоил силы своего духа-ангела. Но тебе все еще не хватает техники. — Я смог использовать его, потому что поток духовной силы пришел в норму, — Дител сильно занервничал. — Я должен вернуться к госпоже… Солнце уже взошло, оттеняя фигуру шамана. Вдруг он заметил движение еще одной тени. Лайсерг резко повернулся. На песок плавно приземлилась Ева в своем новом облачении. Солнце светило за ней, создавая впечатление, что не только ее крылья, но и вся девушка сияла золотым. На руках у волшебницы лежала Жанна. Ева опустила ее на землю и сразу взлетела обратно на корабль, скрывшись на палубе. Даусин тут же подбежал к шаманке и упал рядом с ней на колени. — Его нет, — прошептал парень, увидев шею Девы. — Поцелуя ведьмы больше нет! Лайсерг на мгновение смутился от того, что не сдержал эмоции, но затем обратил внимание на Марко, который с видом полного умиротворения смотрел в небо, а по его щекам текли слезы. Мужчина продолжил созерцать солнце и произнес: — Ты никогда не должен сомневаться в госпоже Деве, ведь даже ангел пришел, чтобы ей помочь. — Но это же была…, — парень замолчал, посчитав, что не стоит портить такой значимый для Марко момент. — А, впрочем, неважно. Ева же приземлилась на палубу, отметив, что особенно сильная негативная энергия исчезла, а значит, все ведьмы в ближайшем радиусе были обезврежены. Девушка медленно выдохнула, посмотрела в небо, а потом вся ее невозмутимость разом канула в небытие; дрожь в коленях вернулась, из-за чего волшебнице пришлось согнуться, чтобы опереться на них и устоять на ногах. — Что это вообще было? Я чуть не сдохла. Что со мной произошло? Я хочу заорать. Какого..? — беспорядочный шепот прервал звук приближающихся шагов. Ева через силу подняла голову: перед ней стояла Адель с крайнем удивлением на лице. Кудрявая девушка тут же почувствовала, насколько была рада видеть подругу и как же сильно она хотела ее обнять, чтобы разделить свою радость чудесного спасения. — Эй, что за дела? Я тоже хочу крылья! Почему у меня нет, а у нее есть? Я понимаю, что я в любом случае выгляжу эффектнее, но это нечестно. Все теплые чувства довольно быстро испарились, оставив место привычному раздражению. За брюнеткой стояли близняшки, и Лулу даже чуть улыбалась. — «У тебя получилось», — произнесла волшебница с синими волосами, но терпение Евы уже лопнуло. — Да я там чуть не померла! Я моргнула, а вокруг уже барьер! А мой Самоцвет чуть не треснул! А эта чокнутая решила подраться с ведьмой! А она была похожа на паука! А я ненавижу пауков! — Да. Я определенно выгляжу лучше, — кивнула сама себе Адель после непродолжительной паузы. — Но ты все равно молодец. Оставшиеся на корабле Х-судьи с некоторым замешательством наблюдали нервный срыв Евы, который было уже не остановить, но вмешиваться не спешили: для них было важнее, что их лидер выжила и избавилась от страшного проклятия. Жанна оставалась лежать на пляже без сознания, однако к ней вернулся здоровый цвет лица, и духовная энергия начала восстанавливаться, возвращая связь с духом-хранителем. Счастливый Лайсерг не сразу заметил, как к нему, минуя напрягшегося Марко, подошла шаманка в монашеских одеждах в сопровождении своей свиты. Она представилась Сати и произнесла всего две фразы, не убирая с лица доброжелательной улыбки: — Здравствуй, воин. Я пришла отправить тебя в Ад.