Вопреки предначертанному

Наноха уныло продвигалась вслед за Мэри в лес, подальше от дома и шаманов, чтобы попытаться поставить точку в ее истории с темной магией, которая началась после нападения на нее одной из Х-судей. — Слушай, мы уже все попробовали, — сказала альбинос, когда молчание начало тяготить ее достаточно сильно, чтобы снова попытаться завязать диалог с волшебницей. — Злой я однозначно была, раздражительной — тоже, Самоцвет уже давно не такой яркий, но не выходит у меня призвать эту энергию отчаяния. Пока Наноха совершала тщетные попытки добиться от себя того состояния, в котором была в пустыне, наступила глубокая ночь. Мэри отправила сестер с Адель и Евой на обход, а сама поставила перед собой цель разобраться, что к чему. — Может, это было что-то другое? — девушка подняла красные глаза в небо, но из-за деревьев даже звезды не удавалось нормально разглядеть. — Нет, — уверенно произнесла Клинок. — Ты однозначно была подвержена негативной энергии. — Стоит ли мне убить себя, чтобы снова получилось? Мэри резко остановилась и повернулась. Ее взгляд выражал довольно яркую эмоцию возмущения и категоричное «нет». — Шучу, — без энтузиазма сказала Наноха. — Но, согласись, как будто бы все остальное бессмысленно. — Скажу честно, — вздохнула девушка, явно не хотя говорить эти слова. — Я была уверена, что у тебя получится быстрее остальных. Но, очевидно, тебе что-то мешает. Тот же страх и нерешительность только загрязняют камень и забирают силы. Сказав это, волшебница продолжила путь, не собираясь копаться в чужих чувствах. Альбинос нахмурилась, не ожидав, что на нее возлагали такие надежды. Она знала, что по силе магии превосходила и Еву, и Адель, однако сейчас наоборот ощущала, что топчется на одном месте и не может продвинуться вперед. Наноха задумалась о другом. Сильного страха она особо никогда не испытывала, а поддержка подруг помогала преодолевать все трудности с высоко поднятой головой, однако после раскрытия правды о Законе цикла, контролируемом инкубаторами, все пошло под откос, и оставаться собранной становилось все труднее. Волшебница не знала, беспокойство ли за этот мир и шаманов подарило ей тревожность, но страх она стала испытывать в первую очередь перед собой. Она верила, что могла снова впасть в ярость, которая вытеснит все остальные эмоции, но вот какими будут последствия — она не знала. Разрушительное воздействие энергии отчаяния могло уничтожить ее Самоцвет, и если она не сможет собраться и взять под контроль свой гнев, это убьет ее и породит новую ведьму, которая доставит немало проблем перед грядущей битвой. — «Мне бы поучиться контролю гнева у Хао. Ненавидит людей настолько, что хочет устроить геноцид, а от самого веет спокойствием и уверенностью.» Едва подумав о шамане, девушка нашла и вторую причину своего нестабильного состояния. После того, как Асакура исчез со своими приспешниками, она его не видела, хотя несколько раз приходила на место их встреч в надежде поговорить, только что из этого выйдет, Наноха не знала. Меньше всего ей хотелось предстать перед ним очередным примером лживой человеческой натуры, потому что то, с каким рвением она доказывала ему, что являлась обычным человеком и не относилась серьезно к его чувствам по отношению к роду людскому, теперь ее не красило. Еще до недавнего времени волшебница раздражалась с его желания очистить мир от простых смертных, но теперь она понимала, что не знает абсолютно ничего о причинах такой ненависти. Что-то подсказывало ей, что истина скрывалась гораздо глубже абстрактного рвения спасти природу, но откровений она услышать и не надеялась. Более того, Наноха вдруг осознала, что негативная энергия всегда исходила именно от людей, чьи злые помыслы и действия по сути и порождали монстров, пусть это и было результатом давних экспериментов инопланетной расы. — «И что тут будет без людей? Как будто шаманы не смогут устроить катастрофу. Даже я могу это сделать, просто оставив после себя ведьму», — все эти размышления морально истощали, поэтому девушка поспешила избавиться от них и сменить тему. — Слушай, а какое у тебя было желание? — Не хочу об этом говорить, — тут же ответила Мэри. — «И на что я вообще рассчитывала?» — план провалился, и Наноха вернулась к своим гнетущим мыслям. — А если попробовать прямо в барьере? Может, во время боя я смогу использовать темную магию. — Не хотелось, конечно, но похоже, что выбора нет. Перед тем, как черпать силу от отчаяния, мы долгое время готовили себя морально. — А вот времени у нас как раз нет, — подметила альбинос, на что Мэри коротко кивнула. Темнота леса только нагнетала атмосферу и кому угодно могла показаться зловещей и опасной, но волшебницы, которые прошли через множество барьеров с самыми дикими воплощенными фантазиями, пугались не высоких силуэтов деревьев, а того, что ждало их впереди. И темная ночь была чем-то вроде предзнаменования их совсем не светлого будущего, из-за чего нагоняла лишних дурных мыслей. Нанохе подумалось, что до того, как они узнали правду, мир шаманов казался ей довольно приятным, потому что злоба и прочие негативные эмоции выражались в сражениях между людьми и духами, а не в существовании жутких монстров, которые стремились убивать. Девушке вдруг стало совестно за такой «подарок» от их мира, но она тут же возмутилась, потому что не поняла, с чего бы ей за это переживать. Морда инкубатора, которая теперь казалась воплощением подлости и истинного зла, возникла перед глазами, вызвав только новую волну раздражения. — А что загадала ты? — прозвучало от Мэри. — Я? — альбинос опешила от неожиданного вопроса. — Что ж, если честно, я тоже не хочу об этом говорить. Все равно мое желание не исполнилось. В эту же секунду Наноха едва не врезалась в спину резко остановившейся волшебницы. Клинок повернулась и посмотрела на девушку странным взглядом. — Не исполнилось? — уточнила Мэри. — Ну, да. — Но волшебницей ты стала, — проговорила девушка скорее для себя, о чем-то задумавшись. — Кьюбей сказал, что для исполнения моего желания нужно стечение обстоятельств или что-то вроде того, — Наноха скрестила руки на груди, снова возвращаясь в день своего становления волшебницей. Ей стало казаться, что инкубатор обманул ее и в этом. — Хотя теперь я не уверена, что он имел ввиду. — Мое желание тоже…, — Клинок прервалась на полуслове. — Недалеко ведьма. Идем. Альбинос не успела ничего сказать, как Мэри сорвалась с места и ей пришлось молча последовать за ней. Волшебницы, которые долгое время оставались покрытыми тайной, как и сама Девиль, перестали быть загадочными, но все равно не спешили делиться своими историями, мыслями или чувствами, которые не касались дела, из-за чего о них было известно слишком мало, чтобы называть их друзьями. Поэтому Наноха решила, что время познакомиться поближе наступит только с победой над Вальпургис, и только если после этого троица подручных Девиль не исчезнет из их жизней навсегда. Вход в барьер открылся прямо в лесной гуще, казалось, что в наиболее темном и жутком месте, и представлял из себя некое подобие кляксы с маслянистым запахом и шевелящимися краями. Альбинос вспомнила, что еще в пустыне по пути к деревне Добби она бегала по лабиринту ведьминого мира, который был пропитан запахом машинного масла, и скривилась. Мэри не спешила идти в барьер, а затем сказала: — Это странно. — Что именно? — Наноха встала рядом с волшебницей и внимательно осмотрела портал, но не нашла в нем ничего необычного для того, чем он являлся. — Энергия отчаяния. Она не та, которую я почувствовала раннее. Наноха предпочла промолчать: ее Самоцвет уже давно перестал нормально определять негативную энергию, и даже когда Клинок почувствовала ведьму, ее магия никак на это не отозвалась. — Ладно, возможно где-то поблизости есть еще ведьмы, — предположила Мэри. — Это мой последний шанс, да? — Наноха задавала этот вопрос скорее себе, потому что понимала, что если она не может дать на него ответ, то и никто другой этого не сделает. — Пусть и не так много, но время все же есть, — незамедлительно ответила волшебница, будто ждала таких слов. — Я верю, что ты сделаешь все, что в твоих силах. — Знать бы еще, что именно я должна сделать, — тихо сказала Наноха, чтобы девушка не услышала, и зашла в портал после нее. Раздражающий звук тикающих часов раздавался одновременно со всех сторон; циферблаты всех форм и размеров прорастали прямо из стен. Многие часы были поломаны, но механизмы продолжали работать, а стрелки двигались бесперебойно, пусть и в разные стороны и с разной скоростью. По полу стелился туман, а в воздухе стоял затхлый запах, будто под ногами была не треснутая плитка, а болото, из-за которого из всех углов веяло сыростью. Девушки мысленно согласились с тем, что перевоплощаться было рано: фамильяров видно не было, а концентрации энергии отчаяния здесь не ощущалось, из чего можно было сделать вывод о том, что ведьма была далеко. Мэри прислушалась к своему Самоцвету и быстро определила направление. Совсем скоро у Нанохи появилось яростное желание сравнять все это место с землей, потому что тиканье уже действовало ей на нервы, и до нервного тика осталось всего ничего. Девушка сдерживала нелестные комментарии и восхищалась выдержкой Клинка, которая была полностью сосредоточена на поиске ведьмы и не обращала на шум никакого внимания. Пока альбинос с досадой думала, что никогда не сможет так же, атмосфера вокруг поменялась: стены стали светлее, а механизмы — целее, хотя стрелки на циферблатах по-прежнему ходили, как им заблагорассудится. Воздух стал чище, но теперь его наполняла темная магия. — Да, это определенно не та ведьма, которую я почувствовала в лесу, — Мэри остановилась и осмотрелась. — Все таки что-то здесь не так. — Разберемся с этой, а потом пойдем за остальными, — пожала плечами Наноха. — Мне же лучше: будет, где потренироваться. Внезапное движение за гигантской стойкой для часов отвлекло девушек. Что-то маленькое копошилось в тени, издавая звуки, очень похожие на человеческие вздохи. — «Фамильяр», — пронеслось в голове альбиноса, но она не спешила перевоплощаться, решив по-настоящему разгуляться с ведьмой. Из тени вдруг показалась голова с пышной прической, а затем на свет вышла растерянная Опачо. — Чего?! Опачо? — Наноха не сдержала вскрика, не веря своим глазам. Ей начинало казаться, что шаманка обладала той же удачей, какая сопровождала Ислама в барьерах, что ни ее, ни его все еще не съели ведьмы. — Ты знаешь ее? — Мэри была в легком замешательстве. — Она приспешница того шамана, с которым Х-судьи сражались при помощи Семени скорби, — объяснила волшебница, не сводя глаз с маленькой девочки. — «И я очень надеюсь, что этого шамана тут нет.» Опачо наконец обратила внимание на стоящих неподалеку девушек, и ее растерянность быстро сменилась на облегчение. Ее глаза тут же наполнились слезами, и она побежала в сторону Нанохи, которая, видя несчастное лицо, не нашла в себе силы отойти. Шаманка обхватила ее ноги и уже не могла сдерживать всхлипы. — Ну, хватит плакать, — альбинос неловко погладила пышное афро, совершенно не зная, как успокаивать детей. — Как ты здесь оказалась? Наноха спросила первое, что пришло в голову, хотя интересно ей было другое. Первым, что волшебница увидела, когда очнулась после ранения, получив Самоцвет обратно, было испуганное лицо шаманки, которая и вернула ей камень, пока всех вокруг уже кошмарили прислужники ведьмы. Наноха честно думала, что после такого зрелища Опачо будет бояться даже смотреть в ее сторону, а не побежит к ней в относительно безобидном барьере, где не было даже фамильяров. — «Хотя, она же постоянно с Хао ходит, так что психика у нее явно крепкая», — при этой мысли альбинос не сдержала тихого смешка. — Они хотят убить господина Хао, — заговорила девочка, вытерев слезы. — Тебе придется немного уточнить, — посмеялась Наноха, припоминая репутацию огненного шамана. — Они пришли с этой страшной штукой, — продолжала Опачо. — Какой штукой? — вдруг нахмурилась Мэри. — Черной вещью, от которой исходит негативная энергия? Альбинос опешила, когда шаманка кивнула. — Их уже давно выгнали с Битвы, но они хотят убить господина Хао и завладеть Великим Духом. Я читала их мысли. — Это уже не совпадение, — Клинок серьезно посмотрела Нанохе в глаза. — Инкубатор раздает Семена скорби, я уверена. — И чего он хочет этим добиться? Он только ведьм плодит. — Эй, — Опачо окончательно успокоилась и потянула волшебницу за штанину. — Они украли духа-ангела, который остался у Х-судей. Та штуковина сидит в нем. — У них было еще одно Семя скорби? — запуталась альбинос. — То есть одно соединилось с Жанной, а другое с их духом? — Наноха, — позвала Мэри. — Ведьма не могла так долго возродиться, потому что та девушка ее сдерживала. Но я помню, что вы рассказывали: те духи — это что-то вроде механических ангелов? — Ну, вроде как, да. А что? — У них нет воли, чтобы противостоять ведьме. То есть, если Семя скорби будет внутри такого духа, то ведьма не просто возродится, а поработит его. — И к чему ты ведешь? — Наноха не совсем понимала суть, но уже предчувствовала, что ничего хорошего Мэри не скажет. — Эта ведьма сможет передвигаться по реальности без барьера. Ей не нужно будет никого заманивать — она сама придет к своим жертвам. Альбинос не знала, что на это сказать: кроме ругани в голове ничего не было. Она искренне думала, что с экспериментами шаманов с темной магией покончено раз и навсегда, но тайная деятельность Кьюбея не оставляла надежды на спокойное ожидание Вальпургиевой ночи, словно ему было выгодно, чтобы этот мир пал от сильнейшей ведьмы. — Скорее всего, ее я и почувствовала в лесу прежде, чем мы нашли этот барьер, поэтому энергия показалась мне странной, — задумалась Клинок. — Я убью ведьму этого барьера, а ты выведи отсюда девочку и жди меня. Мэри перевоплотилась, и сразу где-то вдалеке послышались неразборчивые звуки потревоженных фамильяров. — Остальные должны быть недалеко, раз они пошли патрулировать, — Наноха взяла руку Опачо. — Попробую их позвать. — Даже если ведьма не создала барьер, это не значит, что вокруг безопасно, — сказала напоследок волшебница. — Она могла потревожить других. Девушка без страха бросилась в сторону нарастающего шума, пока альбинос пошла в противоположном направлении, ведя за собой шаманку. — Дурацкий барьер! — выругалась Наноха, когда ее с ног едва не сбила часовая стрелка. — Ты давно здесь находишься? — Нет, — помотала головой Опачо, которая теперь выглядела абсолютно спокойной. — Я пришла сюда, когда они хотели меня забрать. — Шаманы с духом-ангелом? — Да. «Ханагами» и Билл, и еще Занг-Чинг — он всех победил. — А Хао не с тобой? — Нет. Но они хотят, чтобы он пришел, но тогда он может пострадать. Но он все равно самый сильный, ясно? — Опачо серьезно посмотрела на девушку, и той не осталось ничего, кроме как согласиться. — Да-да, верю, — устало произнесла Наноха, разыскивая выход. — «Даже с проклятым Ангелом у них все шансы помереть раньше, чем они навредят Хао.» Самоцвет волшебницы среагировал, и портал открылся, выпуская в реальный мир. Стоило волшебнице оказаться на земле, как она вдруг почувствовала резкую усталость, хотя даже не бегала внутри барьера. — А что с небом? — не поняла девушка. Когда они заходили в мир ведьмы, была глубокая ночь, а кругом стояла непроглядная темнота, но теперь Наноха в недоумении смотрела на посветлевшее небо. — Скоро рассвет, — сказала Опачо. — Рассвет? Мы же были там всего ничего, — альбинос обернулась на исчезающий портал. — О, ну, конечно. Еще бы там было все в порядке со временем. — А Опачо полна сил, — девочка забыла насущные проблемы и вернула себе уверенный вид. — Рада за тебя, — невесело произнесла волшебница. — «Черт, я как будто всю ночь без передышки сражалась с ведьмами. Ладно, нужно дать знать остальным, что…» Негативная энергия вдруг сконцентрировалась в том месте, где стояли Наноха и шаманка, которая тут же растеряла весь свой боевой настрой и прижалась к волшебнице. Деревья быстро сменили стены с разноцветными кляксами и подтеками, и ведьминский барьер буквально вырос вокруг своих жертв. До ушей альбиноса донесся звук шариков-попрыгунчиков, и ей это сразу напомнило тиканье, которое до сих пор не выходило из головы. Девушка сразу приняла решение покинуть это место без шума, потому что не была готова сражаться с ведьмой, параллельно защищая Опачо, к тому же она боялась, что и эта ведьма окажет на нее какое-нибудь нежелательное воздействие, как это было в предыдущем барьере. Наноха осмотрелась, не увидела никакой подозрительной активности и взяла шаманку на руки, чтобы та ее не тормозила. Девочка не возмутилась, снова погрузившись в сюрреалистичный мир монстра. Волшебнице подумалось, что она, как и Тамао, острее ощущала энергию отчаяния, поэтому пускала все силы на то, чтобы закрыть свой разум от воздействия темной магии. Едва альбинос сделала шаг, как звук прыгающих игрушек стал очень быстро приближаться. Она тут же обернулась и увидела прислужников, которые двигались чересчур шустро, чтобы сама Наноха продолжала путь пешком. Опачо что-то испуганно говорила, но девушка была занята бегом с препятствиями, которых в этом барьере оказалось слишком много для нее. Волшебница не решилась перевоплощаться и бежала без помощи магии, уворачиваясь от гигантской скакалки, которая намеревалась подвесить ее за шею, и перепрыгивая через разноцветные шарики, скатывающиеся в один огромный бассейн, из которого, как подсказывало чутье Нанохи, она бы не выбралась. Сзади подгоняли и фамильяры, которых становилось все больше, но альбинос уже чувствовала место, в котором была готова открыть портал. Она не знала, каким образом пережила все свои акробатические этюды, но в конечном итоге смогла выскочить из барьера, после чего сразу опустила Опачо на землю и упала следом, переводя дыхание. Придя в себя, Наноха стала раздумывать над тем, что она была поймана в барьер и не почувствовала его заранее. — «Хотя, если подумать, Опачо тоже ничего не сказала. Значит, ведьма такая попалась», — поразмышляла волшебница и сосредоточилась на том, чтобы мысленно передать сообщение Адель. — «Она-то быстро прибежит, чтобы разобраться с очередным Семенем, которое оказалось у Х-судей. Странно, не могу почувствовать ее магию. В барьере что ли?» Девушка нахмурилась и поднялась с земли, сосредоточившись на второй подруге. — «До Евы тоже не достучаться», — Наноха уже не надеялась на успех, но все-таки попробовала настроить мысленную связь с Лулу и Наной, однако и эта затея закончилась провалом. — «Так, либо они все сейчас в барьере ведьмы, которая сильна настолько, что не пропускает нашу магию, либо мой Самоцвет окончательно сломался.» Под непонимающий взгляд Опачо альбинос издала жалобный стон. — «Придется ждать Мэри, которая не знает, что внутри барьера время идет по-другому. Это будет сложнее, чем я думала.» — Нашел девчонку! Волшебница вздрогнула от незнакомого голоса. Шаманка тут же прижалась к ней. Из-за деревьев вышло четверо парней, которых Наноха сразу идентифицировала как шаманов, потому что, даже не смотря на плохую память на лица, смогла вспомнить, что некоторых она видела на арене. Вид у них был довольно злобным, и все смотрели на Опачо, которая молчать не стала: — Это они. Альбинос сразу поняла, что к чему. — Хватайте ее! — один из шаманов выглядел особенно помятым, и Наноха очень пожалела, что не видела, как маленькая девочка довела его до такого состояния, а в том, что это сделала именно Опачо, она не сомневалась. — Стойте на месте, пока не отправились к ведьме на поздний ужин, — тон волшебницы стал угрожающим, когда она увидела, что на нее не обращают никакого внимания. Парни явно поняли смысл ее слов, потому что сразу замерли, пытаясь незаметно оглядеться по сторонам. Девушка нахмурилась сильнее: никто, кроме инкубатора не мог рассказать им о последствиях попадания в барьер. К тому же пришелец всегда описывал пребывание там со всеми подробностями, спокойно вещая про порабощение сознания и долгую и мучительную смерть. — Успокойтесь! — рявкнул шаман. — Было же сказано, что здесь не будет никаких ведьм. — О, как интересно, — Наноха не удержалась от едкого комментария. — Уверена, это было сказано существом, похожим, скажем, на белую кошку. Девушка явно видела все больше сомнения в глазах парней. Сколько бы им не наговорил инкубатор, а она была гораздо лучше осведомлена о ведьмах, и после двух посещенных барьеров в этом лесу окончательно убедилась в том, что Кьюбей снова плел свои интриги, мастерски манипулируя несведущими людьми. — Не слушайте ее. Она просто пытается вас запугать. — Я хотя бы не пытаюсь вас обмануть. — Забыли, что я вам говорил? — шаман не постеснялся указать пальцем прямо на волшебницу. — Это она встала на сторону этого ублюдка Хао. Думал, Мина с тобой разобралась. — А, значит ты из Х-судей, — глаза Нанохи опасно потемнели. Воспоминания о своем смертельном ранении она старалась запрятать как можно дальше, потому что они пробуждали в ней не самые приятные чувства. — Больше нет. К черту их и всю Битву Шаманов. Мы больше не подчиняемся правилам… — Э-эй. Один из парней как-то странно посмотрел наверх. Альбинос только успела проследить за его взглядом, как деревья вокруг резко перевернулись и превратились в картонные декорации. То же самое произошло и со всем остальным. Наноха не стала смотреть, как свалившиеся с неба фамильяры вцепились в шаманов, которые явно были обречены, снова подняла на руки Опачо и побежала прочь. Она чувствовала, что до выхода было еще далеко, а количество прислужников росло в геометрической прогрессии, но пока они были нацелены только на парней, пытавшихся отбиваться, волшебница не собиралась превращаться и тревожить ведьму. В этот раз забег получился более спокойным, однако время, проведенное в первом барьере, снова напомнило о себе, и девушка почти скинула с себя шаманку, чтобы привести дыхание в норму. — Они мертвы, — произнесла Опачо. — Но есть другие, и они нападут на господина Хао! — Не успеют, — сказала Наноха. — Кажется, их не собирались оставлять в живых. Ладно, новый план: надо выбраться из леса, пока мы опять не наткнулись на ведьму. Девочка активно закивала, подтвердив, что это место кишело монстрами, которые успешно скрывались уже некоторое время, но теперь были потревожены. Волшебнице подумалось, что дело было в проклятом Ангеле, чья энергетика, которая находилась вне барьера, раздражала других. Наноха призвала Опачо держаться рядом и успела сделать ровно два шага прежде, чем оказаться в очередном ведьмином мирке, но уже прямо перед его хозяйкой. К ним тут же потянулись фамильяры, и альбиносу не осталось ничего, кроме как перевоплотиться и разобраться с прислужниками. Ведьма успела переместиться подальше, но сбегать не намеревалась, поэтому Нанохе вновь пришлось сбегать из барьера, что начинало ее злить. Она сняла магическое облачение и не могла не обратить внимание, что ее камень стал выглядеть слишком плохо даже для загрязненного отчаянием Самоцвета. Казалось, что он разрушался, не справляясь с негативной энергией. Волшебница поджала губы в попытке унять внутреннюю дрожь, но ненужные мысли все равно атаковали ее сознание, делая только хуже. Страх подвести остальных и не только лишить их своей поддержки в битве с Вальпургис, но и добавить проблем новой ведьмой, рос с каждым новым темным пятном на когда-то ярко-красном стекле. Такого она не ощущала, когда сражалась против одержимой Жанны, из чего сделала вывод, что это никак не поможет ей в покорении темной магии. — «Я точно не найду дорогу обратно», — размышляла Наноха. — «И Мэри искать бесполезно, она наверняка все еще в том барьере и не замечает, что здесь прошло уже столько времени. Опачо вроде медиум, но если она начнет использовать свои способности здесь, то от ведьм нам точно не сбежать, а я сейчас не в лучшей форме. Тем более, что перестала ощущать барьеры.» Волшебница тяжело вздохнула, взяв шаманку за руку. Та не сопротивлялась и была на удивление молчаливой, и девушка списывала это либо на ее хорошее чутье, либо на свой убийственный вид, который за нее говорил не докучать разговорами. Когда альбиносу показалось, что она видит просвет среди множества деревьев, она осознала, что краски стали тускнеть. Серая пелена легла на глаза, лишая мир цвета, и вскоре все вокруг превратилось в одно сплошное серое ничто, в котором можно было очень легко потеряться в пространстве, но Наноха продолжала идти по невидимой дороге, уже почти не реагируя на очередной барьер, в котором оказалась. Опачо сжала ее руку сильнее, но старалась удерживать бесстрашный вид, несмотря на гнетущую атмосферу. Девушка уже готова была остановиться для передышки, как вдруг Самоцвет отозвался слабым откликом магии, и ей удалось открыть портал наружу. Она вышла из барьера, готовая просто сесть на месте и ждать неизвестно чего, как вдруг до нее донесся звук бьющихся о берег волн. Наноха увидела, что оказалась прямо на склоне напротив пляжа, а солнце уже наполовину встало, осветив воду, песок и несколько фигур на берегу. Волшебница ни разу не задумывалась над тем, что будет делать, если увидит Кьюбея. Она считала, что пришелец больше не попадется им на глаза, проворачивая свои инопланетные дела тайно, но сейчас он привычно вилял хвостом среди незнакомых шаманов на берегу, над которыми завис механический дух-ангел, полностью порабощенный ведьмой. Хотя вспыльчивый характер девушки должен был решить за нее, она даже не смогла понять, что испытывала в настоящий момент, когда розовые бездушные глаза смотрели прямо на нее, в чем она была уверена, пусть и не видела этого издалека. Наноха застыла на месте, перестав ощущать даже усталость, будто у нее снова забрали Самоцвет, а вместе с ним и все ее чувства. Опачо дергала ее за руку и что-то говорила, но альбинос не отвечала и даже не слышала. Она продолжала смотреть в сторону инкубатора и отчетливо видела его нарисованную улыбку, которая одним своим видом вводила в заблуждение. В голове стали проноситься кадры, на которых инкубатор, переняв повадки животного, двигался как настоящая кошка, или, имитируя эмоции, придавал своему голосу чуть обиженный или деликатный тон. В воспоминаниях он много говорил, склонял голову, задавая наводящие вопросы, уклончиво объяснял все, что они хотели знать, массой непонятных терминов и многое другое, что по итогу привело их в мир, на который надвигалась катастрофа. Наноха не почувствовала, как ее глаза потемнели настолько, что превратились в два черных омута, и как очередная ведьма закрывала ее и Опачо в свой барьер. Шаманка, вопреки всему, осталась рядом с волшебницей. Когда искажение уже почти полностью захватило их, альбинос раскрыла рот и одними губами произнесла: — Наглый ʍᴀниᴨуᴧяᴛᴏᴩ. Ловушка ведьмы захлопнулась, оставив пустой склон и скопление негативной энергии. Оставшиеся на пляже шаманы с толикой беспокойства наблюдали за этой картиной. Издалека они смогли опознать девочку, которую планировали использовать в качестве приманки для Хао, и прибывшую из другого мира волшебницу, с которой инкубатор настоятельно не рекомендовал вступать в битву, толком не объяснив, почему. Мужчина, первым покинувший Х-судей, а после встречи с инопланетным существом подкупивший обещаниями еще нескольких своих товарищей, выглядел увереннее других, потому что уже видел влияние Семени скорби на духов-ангелов, еще когда верил в Святую Деву и идеи, которые она несла, но теперь полностью в них разочаровавшийся и решивший добиться всего собственными силами. Инкубатор сам явился к нему и предложил стать частью некого эксперимента, для которого он и выкрал проклятого Ангела. Решимости для предательства ему добавил и тот факт, что об этом духе он узнал именно от Кьюбея, а не от Марко, который все это скрыл. — Слушай, мы же планировали выманить Хао, — подал голос один из шаманов. — А теперь что? — Сами пойдем к нему, — бывший Судья улыбнулся, осматривая излучающего энергию отчаяния духа. — Эта штуковина с легкостью справилась с его приспешниками, так что и с ним проблем не возникнет. Это не то, чему он сможет противостоять. — Разве твоя святоша не пыталась сделать то же самое? — Тц, она не дала этой твари использовать всю силу, а вот внутри духа у нее нет ограничений. К тому же, существо, которое осталось в Жанне уже должно было забрать все ее духовные силы. Осталось только дождаться, когда остальные принесут кулон, и тогда у нас будет целых два монстра в распоряжении. Главное, чтобы этот придурок Дженкс не облажался, — мужчина перевел взгляд на лес, не обращая внимание ни на что вокруг. — Кстати, ты говорил, что мы получим дальнейшие инструкции, когда они вернутся, но сдается мне, что уже пора изложить все в подробностях, потому что… А? Эй, где пришелец? Шаман сразу понял, что атмосфера изменилась, когда не обнаружил инкубатора на песке. Несмотря на чистое небо, на пляж будто опустилась тень, которая не предвещала ничего хорошего. Все, кто находился рядом с ним, стояли, задрав головы, с застывшим ужасом на лицах. Мужчина осознал, что не мог двинуться с места или призвать своего духа. Судорожный вздох вырвался из его горла, и он решился поднять глаза. Корпус проклятого Ангела покрыли небольшие отверстия, в которых забегали глазные яблоки. Ведьмин жуткий смех сотряс пространство, которое стало искажаться под натиском негативной энергии. Все шаманы без сознания повалились на песок, и последнее, что они почувствовали, это то, как из них забирали жизненные силы. Ведьма оставалась на месте, периодически вызывая «глюки» механической оболочки, но успешно удерживала свое вместилище в реальности. Все ее внимание переключилось на лесной массив, маячивший впереди, и где-то вдалеке она чувствовала невероятное скопление духовной энергии, которое манило ее, как хищника манил запах крови. Первый ряд деревьев разом оказался срублен чуть ли не под корень. Часть склона разрушилась, и до ведьмы дошла волна такой яростной магии, что она неосознанно отшатнулась, тут же растеряв свой кровожадный настрой, на смену которому пришла настороженность, очень быстро переросшая в страх. Несколько Семян скорби упало от не выдержавших такой негативной энергии ведьм: чужой гнев подавил их собственную природу. С краю склона сидела Опачо и во все глаза смотрела, как поднимается после своей атаки Наноха, и теперь шаманке было страшно ощущать ее силу даже больше, чем в любом барьере, в котором ей довелось побывать. Волшебница подняла на ведьму все еще черные глаза, и та содрогнулась во второй раз. Темная магия, которая исходила от девушки в доспехах, безжалостно вытесняла ведьминскую энергию. Дух-ангел беспорядочно задергался, но ведьма продолжала висеть в воздухе. — Оставайся здесь, — Наноха обратилась к Опачо, даже не взглянув в ее сторону. Волшебница еще пару секунд посмотрела на ведьму, затем спрыгнула на берег, поднимая клубы пыли и песка. Она ринулась вперед слишком быстро и неожиданно, не обращая внимание на искажения вокруг, словно они не значили ничего, хоть и являлись тщетной попыткой ведьмы ее остановить. Альбинос выставила левую ногу и чуть прогнулась назад. В ее руке появилось копье, которое она незамедлительно кинула вперед с такой силой, что со стороны могло показаться, будто оружие телепортировалось. Острие пробило корпус механического духа, отчего ведьма взревела и резко замолкла. Ангел покрылся трещинами и развалился. Его части исчезли, даже не долетев до земли. Копье вернулось к Нанохе, которая вонзила его в песок, наконец утихомирив кипящую внутри себя ярость. Она не помнила себя, когда ее Самоцвет превратился в матовый камень с остроконечной огранкой, а на ее магическом облачении появился доспех из темного металла. Оружие выглядело раза в два массивнее, но одновременно с этим девушка почти перестала ощущать его вес в своей руке, из-за чего удивилась собственному броску, не ожидав, что оно полетит со скоростью пули. Волшебница обратила внимание на лежавших шаманов, но, поняв, что они уже мертвы, недовольно цыкнула. Она думала, что как только разберется с ведьмой, займется ими и выяснит все подробности их знакомства с инкубатором, которого тут уже не было. Семя скорби лежало рядом с ними, и когда Наноха подошла, чтобы его забрать, с удивлением обнаружила, что оно было расколото надвое. Кулон быстро исчез в черной дымке. — «Наверное оно было в том месте, куда я попала», — подумала девушка. — «Ладно, надо вернуться в лес и добить остальных ведьм.» — Господин Хао! Альбинос замерла, услышав, что радостно кричала Опачо, но затем поняла, что лучше бы ей не игнорировать Асакуру. Она повернулась и увидела, что шаманка уже схватилась за его пончо, а сам Хао с нечитаемым выражением лица стоял на краю склона и смотрел прямо на нее. Только Наноха собралась сделать шаг в его сторону, как его окружило пламя, и он исчез вместе с девочкой. Волшебница еще какое-то время простояла на берегу, затем со злостью пнула песок и посмотрела на вставшее солнце темно-красными глазами.