Вопреки предначертанному

Йо бежал почти так же быстро, как и когда злобные духи в подчинении Анны гоняли его на тренировках, хотя сейчас делал это добровольно. Амидамару летел рядом, напоминая своему хозяину не забывать дышать, но Асакура был готов пожертвовать своими легкими, лишь бы добраться до дома как можно быстрее. Когда парень оказался на месте, его встретили испуганно-озадаченные лица всей его группы поддержки, команды Рена и волшебниц. — Все еще слишком медленно, — прокомментировала Киояма, не придав значения тому, что ее жених тут же свалился без сил. — А теперь еще раз. Ева при всем желании не могла выдавить из себя ни слова, мечтая только о небольшом пакете, в который могла бы подышать, хотя была уверена, что это не поможет ей справиться со стрессом. Лулу и Нана одновременно покосились на Адель, которую, как они уже поняли, нельзя было игнорировать или перебивать, и поэтому решили отмолчаться, а брюнетка почти закричала: — Чертов инкубатор дал им еще одно Семя скорби, и теперь где-то гуляет проклятый дух! Сколько можно это повторять?! — Чего? — переварить услышанное Асакура смог не сразу. — Х-судьи нашли их и попросили избавить Жанну от остатков негативной энергии, — объяснила Анна. — И пока они это делали, выяснилось, что у них был еще один Ангел с ведьмой внутри, которого выкрали шаманы, уже вылетевшие из Битвы. — А надоумил их на это пришелец, — угрюмо добавил Трей, взгляд которого в последнее время часто становился особенно суровым и ледяным. — Дерьма кусок, — вставил Ислам, который тоже ходил мрачнее тучи, больше не имея возможности использовать даже чужое фуриоку, из-за чего бесился сильнее прежнего. Ненадолго став частью шаманской команды, парень прочувствовал все прелести владения мощным оружием, которое теперь было недоступно, как бы он не извращался, чтобы у него получилось снова. Рюноскэ лил слезы счастья от того, что Лайсерг раскаялся в своей жестокости, хотя об этом речи не было, но потом вспомнил, что произошло после того, как волшебницы одолели ведьм на корабле, и его мысли вновь заняли переживания о друге, а в бессвязной речи имя шамана звучало с завидной периодичностью. — А что с ним случилось? — глаза Йо расширялись по мере поступления новой информации. Пока он находился вдали от деревни, оттачивая свои навыки, то и подумать не мог, что события вдруг начнут развиваться так быстро. — Я отлучилась на минутку, — в прострации сказала Ева. — А потом мы все спустились на пляж, а его уже грохнули чокнутые монахи… — Тц, Сати и его отправила в Ад, — пояснил Рен, явно недовольный этим фактом. — Ага, классно вы держали ситуацию под контролем, — произнес Ислам, не удержавшись от саркастичного комментария, и тут даже Адель не стала ничего добавлять. Асакура в шоке открыл рот, короткого «а» больше ничего не смог из себя выдавить. — У них явно есть план, но я что-то никак не пойму, почему они сделали это с нами, — подал голос Джоко. — Мы стали сильнее, но разве им это выгодно? — Сати сказала, что должна помочь нам, потому что высшие силы так решили. Кажется, у них не все дома, — Усуи чуть скривился, до сих пор не поняв ни мотив, ни цель монахини. — Прямо сейчас должен начаться бой между командой Гандхары и приспешниками Хао, — отметила Джун. — Участников остается все меньше, и я слышала, что из-за нападения ведьм многие снялись с Битвы. — Плевать на это! — разозлилась Адель. — Вы наверное плохо слушали, но где-то ходит проклятый дух, а эти придурки планируют устроить переворот. — Переворот? — запутался Йо, чем взбесил волшебницу еще сильнее. — Аргх! Там лес просто кишит ведьмами. Нужно срочно избавляться от них и найти этого Ангела. И где Наноха? — Прямо за тобой, — медленно произнес Трей, как-то странно посмотрев за спину девушек. Волшебницы обернулись. Из леса вышли Мэри и Наноха. Обе были в магическом образе, преображенном энергией отчаяния. Лицо первой было привычно сосредоточенным, а тяжелый взгляд второй не сулил ничего хорошего. Как только альбинос поняла, что ловить на берегу больше нечего, то побежала в лес на поиски Клинка, попутно уничтожая ведьм, отметив, что теперь это давалось ей с легкостью: усталость исчезла, уступив место адреналину, который все еще бушевал в ее крови. К тому моменту, как она наткнулась на Мэри, та уже успела разрушить не один барьер, вновь демонстрируя свою титаническую выдержку, хоть и пробыла в мире, искажающем время, дольше Нанохи. Альбинос отчиталась о своих успехах без особого энтузиазма, но и у русой волшебницы не было причин радоваться: она поняла, что лес остался последней активной зоной ведьм. И значило это только одно. — С Ангелом покончено, — Наноха не хотела демонстрировать свое скверное настроение, но с силой вонзенное в землю копье сделало это за нее. — И с теми, кто его украл — тоже. — Ты, блин, когда успела?! — Адель пропустила мимо ушей слова подруги и едва не налетела на нее, рассматривая доспех. Только после этого альбинос расслабилась и устало улыбнулась. Пока брюнетка тщательно осматривала ее, Наноха обратила внимание на Еву и сразу почувствовала измененную магию. Кудрявая волшебница тоже улыбнулась своей слегка нервной улыбкой. — В лесу больше нет ведьм, — заговорила Мэри. — Остальные затаились. — Это же хорошо, нет? — Джоко непонимающе смотрел на посерьезневшие лица девушек. — Это значит, что Вальпургиева ночь уже рядом. После этих слов наступила тишина. Тамао и Морти, стоявшие чуть поодаль от остальных, не сдержали судорожного вздоха. Шаманы тут же помрачнели. Мало кто из них постоянно держал в голове мысли о надвигающейся катастрофе, поглощенные Битвой, но теперь игнорировать это было невозможно. — Нужно поговорить с Силвой, — уверенно сказал Йо после непродолжительного молчания. — А еще лучше — с вождем, — поддержал Усуи, выпав из оцепенения. Остальные активно закивали, только Рен воздержался от комментариев и уже какое-то время смотрел на свой оракул со странным взглядом. — Для начала вам нужно разобраться с этим, — нахмурилась Киояма, подняв руку Йо с мобильным устройством. Шаманы обратили внимание на новые уведомления. Адель тут же начала возмущаться из-за резкой смены темы разговора, но любопытство не позволило ей остаться в стороне. Первая новость говорила о том, что последователи Сати одержали победу над командой приспешников Асакуры-старшего, однако сразу после этого объявили о том, что они в снимаются с Битвы в добровольном порядке. Это вызвало новую волну негодований по поводу их загадочных мотивов, но следующее уведомление почти всех заставило вздрогнуть. Второй этап Битвы Шаманов должен был выйти на финишную прямую еще не скоро, однако обстоятельства сделали свое дело, и по итогу действующих команд осталось всего четыре, две из которых — «Нёрай» под предводительством Сати, и «Хоши-Гуми» во главе с самим Хао, а остальные должны были сойтись в ближайшем поединке. И это были «Фунбари Онсен» и «Рен», капитаны которых не спешили что-то говорить. Трей и Джоко нервно переглянулись, а Рю даже побледнел. Фауста рядом не было, но и он должен был получить сообщение на оракул и уже оценить ситуацию. Ислам едва не заорал дурью, но ему вовремя заткнула рот Наноха, которая тоже хотела покричать, но стойко сдерживала этот порыв. Мэри и близняшки в общих чертах поняли масштаб проблемы, но выглядели отстраненно, не влезая в то, чего их не касалось. Морти чувствовал, как внутри него что-то умерло, и он прикинул, что скорее всего это была вера в счастливый конец, в котором никто не будет серьезно ранен и уж тем более не умрет. Рен первым нарушил молчание: — Именно этого я и ждал, — Тао повернулся к Йо. Его глаза пылали в предвкушении боя. — Покажи мне все, чего ты достиг, Асакура. Умэмия не выдержал и накинулся на парня с упреками: Рюноскэ и представить не мог, что друзья вот так просто будут биться насмерть, а Рен, судя по всему, на это и рассчитывал. Китаец проигнорировал шамана и коротко приказал Трею и Джоко идти за ним, чтобы подготовиться. Команда молча ушла, а Усуи напоследок бросил на Ислама тяжелый взгляд, чем взбесил его еще больше, потому что он явно говорил: «Не ходи за нами». — Да какого ж… тут творится?! — взъерошенный парень не стал сдерживать эмоции внутри, как это пытались сделать другие. — Ты и сам прекрасно знал, что это было неизбежно, — обратилась Анна к Йо. Асакура с серьезным видом посмотрел на то место, где скрылись его друзья, затем повернулся к медиуму: — Хех, ну и ну. Ислам не выдержал и влетел в шамана с ноги. Пока Йо предпринимал тщетные попытки закрыться от парня, Тамао робко спросила у Джун, которая осталась с ними, что она собирается делать. — Что ж, мне не остается ничего, кроме как болеть за своего брата, — девушка тяжело вздохнула, но нашла в себе силы на слабую улыбку. Полностью скрыть свое беспокойство она не смогла. — Все же, есть кое-что еще. Волшебницы подошли к шаманке с явным вопросом в глазах: «А что может быть хуже?» — В конечном итоге кому-то придется столкнуться с Гандхарой или Хао, — озвученная Джун мысль стала финальным гвоздем в крышку гроба, в котором покоились последние крохи надежды на лучшее. Адель явно переживала смешанные чувства, потому что ее губы были сжаты в тонкую линию, а отстраненный взгляд был направлен в землю. Пока Ева пыталась прийти в себя от навалившихся проблем, Наноха подумала о том, что, как бы драматично не звучали ее мысли, а все, на чем держалась их жизнь в мире шаманов, начинало рушиться и грозилось уже никогда не стать прежним.

***

Волшебница начала жалеть, что поддалась неожиданному порыву и тем же вечером рванула к одинокому склону, на котором в этот раз ее все-таки встретил Хао. Наноха не смогла перетерпеть тревогу в сердце, вызванную стойким ощущением, что вот-вот в их истории поставят точку, поэтому позволила чувствам взять верх и, когда пришло время ночного обхода, выбрала именно это направление. Подсказала ли ей интуиция, что именно сегодня шаман окажется на месте, она не знала и не забивала голову этим вопросом, тем более, что там роились совершенно другие мысли. Девушка была растеряна от осознания, что по-настоящему не понимает ни мотивов, ни желания Хао, и считала, что все ее слова не будут иметь веса, однако все изменилось с приходом новых сил. Негативная энергия, которая теперь навсегда поселилась в Самоцвете и которая разжигала огонь ярости в ее сердце, была взята под контроль и направлена на истребление настоящего зла. И в Нанохе укрепилась мысль, что раз она смогла обуздать свой гнев и направить его на благо мира, то и Асакура-старший со своим ужасным отношением к людям мог бы обойтись без уничтожения неугодных ему. По дороге волшебница пыталась внятно сформулировать это в своей голове, и хотя получалось плохо, она верила, что нужные слова найдутся, когда она — живое доказательство того, что перебороть разрушающую себя ярость было возможно — окажется с ним лицом к лицу. Наноха вбежала на склон и, едва увидев Хао, быстро растеряла всю свою уверенность. Шаман стоял к ней боком и смотрел на столп света — Великого Духа — с лицом, не выражающим ничего, кроме смирения, но как будто это было смирение с приговором человечеству, который он непременно исполнит. Волшебнице показалось, что она слишком долго восстанавливала дыхание, но на самом деле просто оттягивала момент, хотя в итоге Хао заговорил первым: — Последний этап пройдет на континенте Му. Вскоре все отправятся туда. Девушка не понимала, зачем ей это говорят, но ответ, каким бы он не был, казался ей слишком не к месту, поэтому она помолчала, не решаясь двинуться с места. — И совсем скоро я уничтожу человечество. Наноха сжала губы, ощутив волну негодования. Раз он первым об этом заговорил, оттягивать то, что хотела сказать она, больше не было смысла. — Послушай, я понимаю, что люди тебе очень не нравятся, — начала девушка, с досадой поняв, что слова подбирались труднее, чем она представляла. — Твои чувства можно понять, но ты хочешь устроить целый геноцид. Альбинос едва не добавила в конце: «Так нельзя», но это даже в голове звучало слишком глупо. — Я хочу избавить мир от заразы, — в голосе шамана появились еда различимые угрожающие нотки. — Считаешь, что люди имеют право на существование, когда их деяния порождают монстров? Наноха вздрогнула. — Монстров, которые убивают таких как ты, пока вы пытаетесь их истребить. — Откуда ты знаешь? — растерялась волшебница. — «Он что, сам догадался о природе ведьм?» — Пришелец поведал мне. — Что?! — у девушки похолодело внутри. — Ты говорил с инкубатором? — Забавно. Он искушал меня тем, что едва не убило девчонку, — Хао недобро усмехнулся. — Ты же не использовал Семя скорби? — спросила Наноха, чуть дрогнувшим голосом. Она верила, что Асакура не был дураком после того, как увидел его в действии, но для своего же спокойствия не могла не задать этот вопрос. — Мне это ни к чему. Уже очень скоро у меня будет сила бога. Наступило молчание, и девушка снова почувствовала себя неуверенной, а свои слова — не имеющими никакого веса. — Но вот что мне действительно интересно, — вдруг сказал Хао. — Зачем таким, как ты, защищать людей? — Это наш долг, — язык сработал быстрее головы; фраза вырвалось у Нанохи неосознанно. — За это мы загадали желание. Весь вид волшебницы говорил о том, что это был неравноценный обмен, и сам факт этого вновь пробудил внутри девушки злобу, но она все же решила сказать свой главный аргумент: — Я смогла обуздать свою ненависть. То, что я все еще здесь, это доказывает. Поэтому, ты тоже… — Как глупо. Ты понятия не имеешь, на что способны люди, а продолжаешь быть на их стороне, не видя реальной картины, — шаман продолжал смотреть в сторону. — Я, к твоему сведению, тоже когда-то была простым человеком, — возмутилась девушка. — Однако, не сейчас, — Хао наконец повернулся и посмотрел прямо в глаза Нанохи. — Ты видишь и знаешь больше, чем смертные, ты на другом уровне, и все же не хочешь признать правду: человечество — причина всех бед. — Если бы все они были такими ужасными, то во Вселенной не было бы баланса, — твердо произнесла волшебница. — Разве ведьмы и волшебницы не появились, потому что баланс был нарушен? Альбинос едва не прикусила язык. Асакуре Кьюбей поведал гораздо больше, чем Жанне, и Наноха подумала, что пришелец увидел в нем больший потенциал, чтобы сделать частью своих планов, однако Хао оказался ему не по зубам. Девушка почти заскрипела зубами, не придумав, что ответить на такой очевидный вывод, но что-то заставило ее поверить, что это была не вся истина. — Я знаю, что вы готовитесь к пришествию монстра, — шаман перевел тему и отвел взгляд. — Это не будет иметь смысла, так как я уничтожу его. — Ты не сможешь, — нехотя сказала волшебница. И хотя она верила, что Хао был сильнейшим, все равно не могла представить, чтобы даже он одолел Вальпургис. — Я пришел не для того, чтобы слушать твое мнение, — Асакура подошел ближе к девушке. — Я могу показать тебе лучший мир, чтобы ты убедилась в моей правоте. — О чем ты? — Отправляйся на континент Му, и я оставлю тебя здесь, когда создам Королевство шаманов. — А больше ничего не надо? — Наноха скрестила руки на груди. На ее лице отразилась крайняя степень недовольства. — Я должна сражаться с ведьмой. А еще я надеялась, что ты все-таки окажешься адекватнее, потому что… — Они убили мою мать, — перебил Хао. Волшебница замолкла. Такого откровения она не ожидала настолько, что это сбило ее с толку, поставив в неловкое положение. В какой-то момент она перестала думать о том, что у Асакуры могли быть свои, более личные мотивы, и теперь об этом пожалела, потому что в конечном итоге все оказалось именно так. — Еще в первой жизни я только и делал, что наблюдал за прогнившими людьми и их пороками. Они даже не пытались искупить грехи или признать свои ошибки. Это я видел и во вторую жизнь, и вижу сейчас. Так почему я должен сдерживать свой гнев? Вопрос явно был риторическим, но даже если и нет, ответа у Нанохи все равно не было. Теперь ей стало ясно, что своими идиотскими речами она бы ни за что не смогла повлиять на решение Хао, с чего-то решив, что обладает для этого достаточной силой убеждения. — После финального поединка в этом этапе я буду здесь в последний раз, — шаман развернулся и направился в сторону леса. — Если согласна на мое предложение, то приходи. Если нет — прощай. Асакура исчез, а Наноха продолжила стоять с четким ощущением того, что рушиться стало и что-то внутри нее.

***

Волшебницы почти в прострации наблюдали за развернувшимся на арене поединком, который выглядел ожесточеннее прочих, несмотря на то, что сражались друзья. Рен не сдерживался, пускал в ход весь свой арсенал и улучшенные атаки, усилив их своими новыми способностями, которые получил после путешествия в Ад. Трей и Джоко такой жестокостью не отличались, однако уверенно наносили удары по Рю и Фаусту, и им становилось все труднее их сдерживать. Йо же оставался с Тао один на один, как китаец и обещал. Асакура получил уже достаточно ран, но так и не призвал сверхдушу, чем сильнее провоцировал Рена. Впечатлительный Морти наблюдал за битвой чуть ли не со слезами на глазах, Тамао старалась лишний раз не поднимать взгляд на это ужасное зрелище и даже Ислам задвинул свою идею со ставками куда подальше, еле сдерживаясь, чтобы не выбежать на арену и остановить шаманов. Анна оставалась сосредоточенной внешне, однако ее смятение чувствовала Ева, которой более чем не нравилось наблюдать за бессмысленной дракой вместо того, чтобы продумывать план действий. Вопрос о том, что делать с шаманами, когда наступит Вальпургиева ночь, оставался открытым, потому что никто так и не добрался до вождя племени: патчи бросили все силы на то, чтобы организовать последний поединок и исполнить свою роль судей, от которой нельзя было отречься. Силва пребывал в паршивом настроении из-за собственного бессилия, но пойти против своей миссии, возложенной на него Великим Духом, не мог. Племя индейцев наблюдало за битвой, почти не комментируя, чувствуя, какое напряжение было на поле и на трибунах. У многих в голове засела одна единственная мысль: «Победители будут сражаться с одной из сильнейших команд Битвы». Когда Йо наконец-то обнажил свой меч, новое волнение захватило зрителей. Мэри и сестры-близнецы все же пришли понаблюдать за боем, но вели себя сдержанно, в то время как Адель и Ева оживились, когда сражение стало еще более ожесточенным. Наноха же ощущала опустошенность и была отчасти рада, что не теряет лишний раз нервы, переживая за друзей, но в глубине души она понимала, что ее состояние — это жалкая попытка абстрагироваться от слов Хао, который четко дал понять свою позицию, которую менять ни по ее, ни по чьей-либо воли не собирался. Оставив волшебницу перед выбором, он оказался тем, кто в поставил жирную точку в вопросе своего стремления, хотя сделать так хотела сама девушка, но ее аргументов оказалось недостаточно даже для нее самой. Мэри уже начинало слегка тревожить состояние альбиноса, но она снова решила об этом не говорить, посчитав, что не должна вмешиваться ни во что, если ее не попросят. Сражение команд тем временем свелось к прямой атаке между капитанами. Йо и Рен, уже достаточно израненные, встали друг напротив друга и готовились к своим последним ударам, которые должны были все решить. В последний момент, как оба шамана сорвались с мест, между ними вдруг поднялось облако пыли от сильного удара о землю. Радим заорал в микрофон, что защитный купол вокруг арены разрушен и что он останавливает бой, но знакомый голос с арены произнес, что это не имело смысла. — Э, вы же сказали, что он сдох! — Ислам во все глаза таращился на живого Лайсерга, который выглядел гораздо увереннее, чем до произошедшего на пляже. — Он тоже вернулся из Ада? — занервничала Ева, для которой вся тема со смертью и последующим воскрешением была пугающей и дикой. — Лайсерг! — Йо от счастья заулыбался, будто только что не собирался в последний раз скрестить клинки со своим другом. — Ты вернулся. Рюноскэ едва стоял на ногах, но даже в таком плачевном состоянии воинственно сжал руку в кулак, ни на мгновение не сомневаясь, что сможет увидеть парня вновь. — Не сметь препятствовать Битве! — на высокой трибуне появился злой Голдва в окружении патчей. — Значит, ты согласен? — спросил Йо у Дитела, чем вызвал множество вопросов у всех присутствующих. Даусин чуть приподнял уголки губ и произнес: — Я все еще не могу принять твои убеждения, но госпожа Дева помогла мне сделать выбор, о котором я не буду жалеть. Я с вами. — В каком смысле «с нами»? — Трей подошел ближе, забыв о том, что находился посреди боя. — Эй, что вообще происходит? — Да, что происходит? Я тоже хочу знать! — закричал Ислам, побоявшись, что пропустит все самое интересное. — Я позже все объясню! — крикнул в ответ довольный Асакура и обратился к Рену. — Видишь, он согласен. Я считаю, что мы должны сделать это вместе. Тао некоторое время удерживал на лице праведный гнев, но затем выдохнул и даже усмехнулся. — Ты неисправим, — хмыкнул шаман и разорвал связь со своим духом. Йо сделал то же самое. — А все-таки, что происходит? — Джоко потерянным взглядом смотрел на разворачивающуюся сцену и решительно ничего не понимал. Фауст выжидающе взглянул на своего капитана, а Рюноскэ ради такого даже пришел в себя. Анна снисходительно улыбнулась, из-за чего Морти побледнел еще сильнее. Самоцвет Нанохи странно задрожал, будто в предчувствии чего-то, что ей не слишком понравится. А затем Йо обратился к вождю и объявил, что его команда сдается, оставляя победу Рену. Ислам после такого заявления чуть не перевалился через ограду, негодуя, что шаман прервал «наикрутейшую битву». Пока Трей, Джоко, Рю и Фауст продолжали ничего не понимать, Радим в замешательстве посмотрел на вождя. Голдва явно был недоволен, однако, стиснув зубы, объявил, что это не противоречит правилам. Под вопросительные возгласы зрителей команду «Рен» объявили победителями, а все, кто стоял на трибунах рядом с Киоямой, уставились на нее с таким недоумением на лице, что та не смогла промолчать. — Все в порядке, — сказала медиум. — Они решили, как будут драться с Хао. — И каким образом, если они только что остались в меньшинстве? — озвучила Ева интересующий всех вопрос, но медиум замолчала. — У Йо ведь есть план, правда? — Морти с надеждой наблюдал за шаманами, которые о чем-то переговаривались. — Похоже, что да…, — протянула Джун, и все обратили внимание в ту сторону, куда она смотрела. Под громкий шепот зрителей на поле вышла Сати со своей командой, чем вызвала новую волну негодования у вождя племени и заставила напрячься Радима. Но шаманка спокойно вышла в центр арены и громко объявила, что «Нёрай» добровольно отказывается от дальнейшего участия в Битве.

***

Когда Голдве ничего не осталось, кроме как объявить о завершении Второго этапа с двумя командами-победителями, Йо отловили после выхода с арены и отволокли в укромное место для допроса с пристрастием. Ислам уже выплеснул эмоции двумя точными ударами по ногам Асакуры, и тот теперь сидел на коленях, как грешница на исповеди. — На самом деле, когда Сати рассказала, зачем отправляла нас в Ад, я подумал, что это будет самым лучшим решением, — начал издалека Йо, но никого не волновало, что там привело его гениальную голову к решению покинуть Битву, которую он, как и все остальные, мечтал выиграть. — Плевать, что ты там подумал, — Адель грозно возвышалась над парнем и метала молнии. — У тебя это не слишком хорошо получается, так что выкладывай все, как есть. — Мы волнуемся…, — осторожно начала Тамао, но брюнетка ее перебила. — Никто за него не волнуется! Я волнуюсь, что вы тут о чем-то сговорились своей сомнительной компанией, а нас решили не просвещать. — Может, оно и к лучшему, — прокомментировала Ева. — Ни хрена! — закричал Ислам. — Вот именно! — кивнула Адель. — Йо, что вы задумали? Внезапный голос Силвы раздался за спинами ребят. Мужчина выглядел крайне сурово, тоже не понимая, что задумал его подопечный. — В битве один на один нам Хао не победить, — сказал Лайсерг. — Как бы мы ни старались, его уровень остается для нас недосягаем. — Это точно, нам даже испытание Адом не помогло, — легко бросил Джоко, не найдя в своих словах чего-то угнетающего. — И поэтому мы сдаемся?! — заголосил Трей, тут же получив подзатыльник от Анны. — Ага, — с широкой улыбкой сказал Асакура, и прилетело уже ему. — Ай. — Йо, мы приняли решение перенаправить всех оставшихся в деревне шаманов на континент Му, где состоится последний этап, — сказал Силва. — У вас нет времени валять дурака. Если собираетесь что-то предпринимать, то делать это нужно уже сейчас. При упоминании континента, о котором говорил Хао, Наноха чуть вздрогнула, возвращаясь к неприятной беседе, которая грозилась стать последней. — Мы уже предприняли, — подал голос Рен. — Как только будет объявлен Третий этап, мы сдадимся. Секундное замешательство быстро сменилось громким негодованием: кричали почти все. И только у патча вдруг появилось озарение на лице: — Я понял. У вас ничего не выйдет. — Все получится, Силва, — уверенно сказал Йо, поднимаясь на ноги. — Мы стали гораздо сильнее. — Победителя отведут в Святилище Короля, которое будем охранять мы — Десять Жрецов. И вы сможете пройти туда, только если одолеете всех судей. Все, кто впервые слушал поистине самоубийственный и дерзкий план, выпали в осадок. Сати еще при первой встречи с Йо рассказала, что в момент коронации Хао будет абсолютно беззащитен, сливаясь с Великим Духом, и поэтому это будет единственной возможностью его убить. Однако, чтобы добраться до будущего Короля, необходимо пройти десять «ветвей», которые составляют целый лабиринт на пути к Святилищу и которые патчи будут охранять даже ценой своей жизни. Асакура долго раздумывал, однако в итоге решительно поделился этой идеей с Реном и Лайсергом и ни на секунду не сомневался, что его друзья пойдут с ним, несмотря ни на что. Сати, в свою очередь, истратила почти все силы на то, чтобы вернуть избранных шаманов из Ада, даровав им пять духов стихий, которые были частью Великого Духа. Последний из них — Дух огня — находился у Хао, который должен был отпустить его после победы и отправки в Святилище. То, насколько все сплотились, чтобы убить «великое зло», вызвало у Нанохи ассоциации с волшебницами, которые объединились и даже стали использовать силу отчаяния для победы над Вальпургис, и это сходство ей очень не понравилось. — Постойте, а когда начнется Третий этап? — спросил Морти с испуганными глазами. — Завтра, как только встанет солнце, мы покинем Добби, — ответил патч. — Оповещение скоро придет на ваши оракулы. — Уже?! — Наноха не смогла сдержать удивленного вскрика. — Поскольку две команды снялись, все решилось без поединков. — Теперь вы успеете уйти до прихода Вальпургис, — вклинилась в разговор Мэри. — Потому что она уже совсем рядом. — Стоп, но ведь это значит, что…, — Трей затих, не договорив очевидную мысль. Никто из шаманов или волшебниц не знал, что будет дальше, но факт оставался фактом: пришло время их расставания. Силва поспешил вернуться к своему племени, не желая более докучать расспросами, от которых не было толку. Повисшее молчание нарушила Анна, которая не поддавалась гнетущей атмосфере, и приказала вернуться в дом, раз уж теперь все шаманы были в одной команде, а впереди их ждал разбор полетов, потому что план «придумаем что-нибудь по пути», прозвучавший от Йо, Киояму не устраивал от слова совсем. Последние ведьмы затаились в преддверии бури, которую несла за собой Вальпургис; всем было известно, что барьером сильнейшей ведьмы становилось все на ее пути, а фамильяры свободно разгуливали по реальному миру, зараженным искажением и негативной энергией. Для обычных людей все могло выглядеть, как природная катастрофа, унесшая с собой тысячи жизней, и только волшебницы, а в этом мире и шаманы, могли видеть истинное лицо зловещего монстра. Пока на Йо наседали остальные в попытке разобраться с планом действий, волшебницы находились рядом в виде группы поддержки, хотя и сами успокаивали себя перед сражением времяпрепровождением с ребятами и наслаждались бурными дискуссиями, невозмутимым Реном и воинственно настроенным Исламом, возможно, в последний раз. Когда шум в комнате превысил допустимую норму, а Джоко добрался до лимита сказанных шуток, при котором еще не будет избит, Наноха тихо выскользнула на улицу и, обернувшись напоследок, побрела в лес, не имея четкой цели своего пути. Волшебница не смотрела, куда шла, снова погрузившись в роящиеся в голове мысли, которые путались меж собой, постепенно превращаясь в омут, который рисковал затянуть девушку без возможности выбраться. События слишком ускорились: она считала, что еще будет время пожить в их привычной рутине, где они гоняют ведьм, шаманы получают синяки на арене, а Ислам собирает ставки с шокированных зрителей, пока Морти или Тамао тщетно пытаются его остановить. Но сразу после инцидента с Х-судьями и приходом в этот мир Мэри, Лулу и Наны уже ничего не могло стать прежним, хотя вместе с Нанохой этому противились и Адель с Евой. Альбинос подумала о Хао, который сегодняшним вечером обещал показаться в последний раз прежде, чем отправится за своим идеальным миром, пока Йо и остальные будут пытаться его остановить. И шаманов, и волшебниц впереди ждало решающее сражение, в результате которого все сводилось к «убей или умри», причем ни один из исходов не был однозначно хорошим. Наноха уже не радовалась обретению сил отчаяния, потому что Самоцвет периодически тяжелел, откликаясь на ее состояние, даже несмотря на взятые под контроль эмоции, которые грозились вырваться наружу в самый неподходящий момент. Когда лес поредел, девушка вдруг обнаружила себя на том самом берегу, где она уничтожила проклятого духа-ангела. Чуть в стороне был и склон, с которого она наблюдала за инкубатором и не обращала внимания на разрушающийся камень своей души, наполнявшийся негативной энергией. Наноха встала напротив воды и посмотрела на горизонт. На шуршащий песок под лапами Кьюбея она никак не отреагировала, и когда пришелец сел возле нее, продолжила смотреть вперед. Инкубатор некоторое время молчал и пустыми окулярами наблюдал за волнами и закатным солнцем, будто за последние дни не случилось ничего, за что ему следовало оправдаться. — Вальпургиеву ночь не победить, — прозвучал тонкий голос. — Любые попытки будут провальны и только нарушат равновесие внутри Цикла. Наноха никак не отреагировала на эти слова. Смирение с тем, что даже если она прямо сейчас порежет инкубатора на мелкие куски и закопает в песке, то не изменится ровным счетом ничего, подавило желание выплеснуть гнев. Волшебница твердо решила приберечь его для ведьмы. — С другой стороны, в вас появился гораздо больший потенциал. Было бы нелогично умирать вот так, — морда Кьюбея уставилась на девушку. — Я могу показать вам способ вернуться в свой мир и продолжить быть частью нашего Цикла. Поняв, что и на это Наноха ничего не собиралась отвечать, пришелец продолжил: — В конце концов, там ваша жизнь будет гораздо длиннее, а шансы на выживание значительно вырастут, потому как Вальпургиева ночь сможет продолжать приходить сюда и питаться духовной энергией этого места. Кьюбей встал на четыре лапы и медленно пошел прочь. — Не думаю, что в вас не осталось желания жить. У людей сильно развит инстинкт самосохранения. Оставшись в одиночестве, Наноха наконец заметила, как сильно впивались ее ногти в ладони. Инкубатор вновь оправдал свое звание манипулятора и настоящего искусителя, потому что по сути говорил, что либо волшебницы остаются на верную смерть, либо уходят, оставив на произвол шаманов и весь их мир. Девушка почувствовала, как закружилась голова, а зрение почему-то помутилось. Она неосознанно дотронулась до щеки и поняла, что из глаз лились слезы, наверное впервые за всю ее жизнь. Путь к дому должен был занять больше времени, чем волшебнице показалось, потому что за всю дорогу ей не удалось обдумать ничего; путаница мыслей в голове сменилась на звенящую пустоту. Как-будто сквозь пелену она услышала знакомые голоса и только после этого смогла вернуться в чувство. Недалеко от дома стояли Адель, Ева, Мэри и близняшки. Брюнетка активно махала руками и явно отстаивала свою позицию, пока кудрявая волшебница закатывала глаза, страдальчески вздыхая. Ноги сами понесли Наноху в их сторону, а с чего начать разговор она до сих пор не знала. — Что с тобой? — Клинок первой заметила альбиноса и сразу уловила замешательство на ее лице. — Что случилось? — Адель тут же отвлеклась от всего и подошла к подруге. — Кьюбей, — Наноха понимала, насколько удрученно звучала, но ничего не могла с этим поделать. — Он сказал, что может вернуть нас в наш мир. — Ага, конечно, — моментально отреагировала брюнетка. — Наверняка наговорил тысячу условий на очередную сделку с Дьяволом. — С чего вдруг он об этом заговорил? — спросила Ева. Вопреки ее обычному настроению, услышав про возможность вернуться домой, ее глаза не загорелись надеждой, как это бывало раньше. Лулу и Нана стояли с сосредоточенными лицами, но и без слов было ясно, что у них не было доверия к словам инкубатора от слова совсем. Мэри нахмурилась и спросила: — И какую цену он назвал? — Вальпургиева ночь будет терроризировать шаманов, как и другие ведьмы, — проговорив это вслух, Наноха осознала, насколько это было ей не по нраву. — А мы продолжим быть частью Цикла, который создали они. — Ха! Разбежался, — Адель не заставила себя долго ждать. — Ты же сказала ему, что мы пустим его на шашлык? — Я не хочу бросать этот мир, — вдруг вырвалось у альбиноса. — Я правда хочу сражаться за него, но… Он в чем-то прав, назвав это нелогичным. — Естественно это нелогично, — сказала Ева с умным видом. — Но лично я тоже для себя все решила. Брюнетка утвердительно кивнула. — Наноха, — позвала Мэри. — Мы все прекрасно понимаем, чем может закончиться эта битва. Но я знаю, за что и за кого я сражаюсь, поэтому каким бы нелогичным это не было — это мое решение. И я предпочту до конца оставаться человеком, который выбрал свой путь, а не превращаться в чью-то марионетку. — Черт, я хотела так сказать, — фыркнула Адель. Наноха впервые за долгое время почувствовала, как потеплело у нее на душе. Уверенная в себе Адель и даже воинственно настроенная Ева, которая обычно ужалась со всего подряд, были рядом, и девушка поняла, что это все, что ей нужно. Близнецы коротко кивнули, не тратя время на слова. Мэри была преисполнена решимости. — Так, ладно, хватит уже об этой инопланетной колбасе, — замахала руками кудрявая девушка. — Мы говорили о том, что Ислама нужно примотать скотчем к чему-нибудь и поставить вокруг духов Анны, а то в конечном итоге он окажется либо рядом с нами прямо в эпицентре бури, либо попрется с Треем и где-нибудь откинется. — Он такой сильный! Конечно же он выживет! — вернулась к изначальной теме диалога Адель. — Мне нужно кое-куда сбегать! — резко крикнула Наноха и под вопросительные взгляды подруг побежала в сторону окраины. — Скоро вернусь! Волшебница ощущала странную уверенность, будто только что нашла ответы на все свои вопросы. Она спешила на место встречи и теперь точно знала, что хотела сказать.