Невеста Полоза

Я когда-то умру — мы когда-то всегда умираем, … Не скажу про живых, а покойников мы бережём.

       Утром замок казался Алене опустевшим, холодным и чужим. Деметра не подняла девушку на тренировку, Алена сама по привычке поднялась, оделась и вышла в коридор. Обычно по нему с утра ходила масса людей, бежали на построение воины из дружины, сновали слуги. Замок жил своей непостижимой жизнью. Он дышал, цвел… Просыпался и засыпал. А теперь там было пусто. Алена вышла на середину длинного коридора и смотрела в пустоту, от которой щемило сердце.        — Полоз, боги, пусть мы с тобой просто вынужденные знакомые, но береги себя, — прошептала девушка, надеясь, что боги её услышат.        Алена вернулась в свои покои и распахнула окно и двери балкона, чтобы проветрить комнату, которая казалась ей душной. Ветер растрепал страницы лежащих на столе книг, что-то упало на ковёр, тихо звякнув. Алена подняла с пола продолговатый кристалл-кулон на длинной серебряной цепочке. К нему была привязана маленькая записка, написанная размашистым уверенным почерком.        «Когда кристалл темнеет, я думаю о тебе. Думай обо мне, я тоже это почувствую. Люблю и уважаю».        — Он, — едва слышно выдохнула девушка, рассудив, что записку и украшение мог оставить только Полоз.        — Госпожа? — робко позвала от двери служанка, проталкиваясь в дверь с большим подносом.        — Да-да, Миля, заходи.        Девушка аккуратно прошла в комнату, ловко лавируя среди хаотично расставленных кресел и разбросанных вещей. Завтрак был приготовлен на две персоны, что удивило Алену. — Разве Деметра не отправилась вместе с войском? — Отправилась, — робко кивнула Миля. — Вас будет учить другая девушка…        Служанка закончила последние приготовления и вышла в коридор, растворившись в тишине мягких ковров. Во дворце было так тихо, что Алене казалось, будто стоит вот-вот затаить дыхание, и она услышит шорох мышей в кладовых… Эта тишина давила, угнетала дочь воеводы, заставляя думать только о плохом.        — Боги, если вы меня слышите, дайте сил не мне, а ему, — прошептала Алена, стискивая в ладони надетый на шею кулон и пытаясь вызвать в памяти образ мужа.        Но вместо него воображение рисовало портрет совершенно другого человека. Наглое, усмехающееся лицо Бренко с его прямым носом и небольшой родинкой у виска, которую она раньше не замечала.        — Та-а-ак, я здесь! — дверь покоев от удара врезалась в стену, заставив Алену подпрыгнуть на добрые пол метра. На пороге стояла встрепанная блондинка, волосы которой были насыщенного пшеничного цвета, а глаза изумрудными, без единой желтой или карей искорки — просто зелёные до такой степени, что в них можно было утонуть. Нос и щёки девушки покрывали редкие, чуть заметные веснушки, а вздёрнутый носик убавлял его обладательнице лет ровно вполовину, заставляя Алену видеть перед собой хулиганистого подростка.        — Очень приятно, Рихана! — протянуло руку Алене пшеничное создание. — Алена. Кто ты? — Да знаю я, кто ты и как тебя зовут! — усмехнулась девушка. — Я метательница вилок, ножей и прочих железяк! И буду учить тебя метанию и основам боя! — А Деметра об этом знает? — уточнила дочь воеводы, не разделяя энтузиазма Риханы. — Эта въедливая тётка мне и поручила заняться тобой! — фыркнула метательница. — Давай есть! Я голодная, как стадо слонов! — Стадо кого? — Ну, это такие огроменные животные, как три коня, серого цвета с длинным-длинным гибким носом — хоботом! Он у них как третья рука! — начала пояснять девушка, ожесточенно жестикулируя. — Мрак какой… — Да! Полный и конкретный мрак! — радостно согласилась Рихана. *** — Слушай меня! Метание — это не просто втыкание ножичков в доску. Это один из основных способов ведения боя на расстоянии. Он даёт прекрасную возможность не подпустить противника на расстояние удара меча. А так как ты меч в глаза не видела, то начнем мы именно с этого! — Рихана как аист вышагивала по площадке вокруг Алены, заставляя девушку поворачиваться вслед за собой. На расстоянии семи шагов от них стояла мишень из щита, разрисованного разноцветными кругами. — Даже самые знатные люди предпочитают чаще всего не «туза» в рукаве, а парочку метательных кинжалов, ловко спрятанных за манжетами! — продолжала вещать Рихана. — Смотри! — а пшеничноволосая взяла из принесённой заранее плетёной корзины метательный нож. — Берёшь его вот так, отклоняешь руку назад, поворачивая корпус! Кисть расслаблена, тело не напряжено! И ловким движением руки.!        Нож воткнулся точно в центр мишени. — Есть еще метод «от плеча»! Он чаще применяется в бою, он проще. Но я терпеть его не могу!        От звонкого и громкого голоса Риханы у Алены начало звенеть в ушах. Казалось, что метательница просто не умеет разговаривать тихо, только на повышенных тонах.        — Ты поняла? — спросила Рихана у погруженной в свои мысли Алены.        — Да, — твердо сказала девушка, принимая от пшеничноволосой кинжал из корзины.        Мысленно повторив и выполнив все то, что ей говорила Рихана, она метнула кинжал. В бросок она попыталась вложить всю силу, что у нее была, поэтому рука при броске отдалась болью в плече, а сама Алена чуть не упала вперед. Кинжал, точная копия тех, что с легкой руки Риханы уже торчали в щите, стукнулся об мишень рукояткой и упал на песок.        — Но как?! — удивилась Алена, ожидавшая, что кинжал точно воткнётся в мишень.        — Ты думала, что всё будет так просто? — хихикнула Рихана. — Наивная деревенская девочка.        Кинжалы раз за разом то падали в песок, недолетая; они то летели совсем в другую сторону, то со стуком врезались в щит рукоятью. Только один из пущенных ножей воткнулся самым кончиком недалеко от края щита, но тут же выпал из него.        — Ты видела? — Алена от восторга чуть не подпрыгнула на месте.        — Видела. Лучше бы я начала обучать тебя метанию картошки, а потом уже и ножей… — пробубнила Рихана.        — Да ладно тебе! Дворец не сразу строился! — фыркнула окрыленная успехом девушка, беря в руки очередной кинжал, хотя плечо уже ощутимо ныло.        — Женщина с оружием в руках — страшная сила! Была у меня знакомая ведунья, так ей в руки что-нибудь острее вилки давать было опасно! Покалечится же…        Алена пропустила байку Риханы мимо ушей, сосредоточившись на кинжале.        «Спину ровней! Почему рука как селёдка? Глаз как у орла, меткость как у свиньи!» — сам собой у Алены в голове зазвучал знакомый голос, дающий наставления.        «Жизнь в моей голове течет совсем не завися от меня», — подумала девушка.        Движение кистью, бросок — и кинжал воткнулся в щит совсем рядом с центром мишени.        — Попала, — ошарашено прокомментировала Рихана.        — Ура-а-а! — звонко крикнула дочь воеводы, бросаясь к щиту.        — Госпожа! — на площадку зашла маленькая девочка, которая была дочерью одной из кухарок. Забавная кудрявая малютка бегала по мелким поручениям, взамен выпрашивая сладости. Она очень приглянулась Алене, да и девочка любила наведываться к ней в покои, чтобы посидеть на балконе с видом на море и поесть конфет.        — Что, Фесса? — улыбнулась девушка, подходя к малышке.        — Ваш отец п…иехал. И видеть хо…ет! — глотая согласные пропищала девочка, доверчиво беря Алену за руку.        — Но разве он не в походе? — удивилась дочь воеводы.        — Я не…наю, госпожа! — пропыхтела Фесса, шагая по высоким ступенькам дворца наверх.        — Можно? — Алена робко постучала по дубовой двери, к которой привела её девочка.        — Заходи, — послышался из-за двери голос Бренко, что ещё больше удивило Алену, ее даже посетила мысль, а не подсказывал ли ей он на самом деле, стоя на каком-нибудь внутреннем балконе. Девушка распахнула дверь, вступив в комнату, которая оказалась гостевыми покоями. Бренко сидел в кресле около двери, откинувшись на спинку. Казалось, он задремал, хотя десяток секунд назад отвечал Алене.        — Твой отец в соседней комнате, — ответил Бренко, не открывая глаз.        — А что? Ладно, — кивнула девушка, так и не решившись задать вопрос. Подходя к двери, Алена услышала, что Бренко поднялся с кресла и последовал за ней.        Её отец стоял у окна, вглядываясь в серое хмурое небо, в котором кружили чайки.        — Здравствуй, — Алена чуть поклонилась, когда воевода, наконец, повернулся к ней.        — Здравствуй, — задумчиво протянул мужчина, разглядывая её. Он перевел взгляд на прислонившегося к стене Бренко и велел тому выйти из комнаты.        — Я, конечно, понимаю, что вы хотите поговорить наедине, но если с ней что-нибудь случится, её муж мне голову оторвёт, — произнёс Бренко, заметив умоляющий взгляд Алены, направленный на него.        — Что я могу сделать со своей… С ней?! — воевода сначала смутился непонятно чего, а потом разозлился.        — Военный союз уже подписан. И держится он именно на этой девушке. Вы же помните условия союза? С её головы не упадет ни волоска. Я не позволю. И не выйду, — твердо стоял на своем молодой мужчина.        Воевода едва удержался, чтобы не высказать в адрес Бренко пару горячих слов.        — Садись, — отец кивнул Алене на кресло у стола, сам сел напротив. Бренко отошел к окну, которое выходило на море. Возникла неловкая заминка, воевода молчал, обдумывая то, что будет сказано.        — Я хочу, чтобы ты знала… — начал он, но снова замолчал.        — Знала что?        — Когда твою мать взяли в плен… Когда я впервые увидел её, она уже была беременна.        — Что?! — Алена резко встала, уронив стул. — Ты хочешь сказать, что я не твоя дочь?        — Не моя, — воевода поднял на девушку усталые глаза.        — Но почему? Почему мне этого сразу не сказали, почему растили как дочь воеводы? Могли сделать из меня кухарку, рабыню, а не равную себе… А я была чужой, но равной! — Алена то говорила тихо, то срывалась почти на крик, настолько не укладывалось в её голове то, что сказал мужчина, которого она всю жизнь считала отцом.        — Потому что так просила твоя мать, — устало, с болью в голосе, сказал мужчина. — Она никогда не была рабыней, хотя и была взята в плен. Она была удивительна. Даже я, уже тогда бывалый мужик, не знал столько, сколько знала она, юная девушка. Когда я привез её домой, и у неё начал округляться живот, ни у кого и сомнений не возникло. Мы никогда с ней не были близки, и она сказала, призналась мне. Попросила помочь и защитить. Твоего отца звали Кайлеб, ты знала?..        — Замолчи! — крикнула Алена, бросаясь к двери.        Бренко схватил её в охапку, прижимая к себе. Девушка дёргалась, колотила его, но потом обмякла и заплакала, комкая руками его рубаху. Весь мир Алены рушился у нее на глазах, а семья оказалась и не семьей вовсе…        — Почему вы не сказали нам это до свадьбы? — спросил Бренко у воеводы.        — Не придал нужного значения. Привык считать своей дочкой. Да и о том, что это не так, не знает никто кроме меня.        — Почему же сейчас решили признаться?        — Стыдно стало. Так, что ночами спать не мог. А как отправился в поход, так совсем дурно сделалось, что вот сдохну где-то в бою, а Алена так всю жизнь в неведении жить и будет… А с этим знанием, может, кого из живых родственников найдет, — воевода поднялся из-за стола, положив на него какой-то листок.        — Я жду вас в зале, — произнес он, кивнув Бренко, и вышел из покоев.        Алена попыталась успокоиться, глотая слёзы.        — Почему все происходит именно со мной? Смотрины, свадьба, теперь это… Я проклята богами, — прошептала она, вновь срываясь на рыдания.        — Ты чего, Алена? Конечно, не проклята! И не говори так. Или тебе плохо замужем? — Бренко немного тряхнул девушку за плечи.        — Просто всё происходит так быстро… Я уже не я, понимаешь? И дом мой уже не дом мой… Я не успеваю оглядываться назад… Бренко? — позвала Алёна, хотя он и так слушал ее.        — Что? — тихо откликнулся мужчина.        — Почему ты все время хочешь зла, но совершаешь благо? — процитировала девушка слова самого Бренко.        — К чему ты это спросила?        — Самая первая встреча в лесу. Ты тогда ужасно меня напугал. И с неё всё началось. Ты ведь советник Полоза. Именно ты посоветовал ему меня? Потому что знал по той встрече… — Алена уже не плакала, а тихо всхлипывала.        — Значит, я во всем виноват, да? — усмехнулся Бренко.        — Нет… Может, отпустишь меня? — Бренко разжал руки, смутившись, и Алена подошла к столу, взяв с него оставленный воеводой листок.        — Быть этого не может! — вырвалось у девушки.        — Что там? — спросил Бренко.        — Письмо к маме. От папы. Настоящего папы… ***        «Здравствуй, милая моя, ненаглядная Мелисса! Вот длительность нашего расставания и перевалила за две недели… Знала бы ты, как я скучаю. Как меня выворачивает наизнанку от тоски по тебе… Знаешь, что самое главное и самое страшное? Что эта война никому не нужна. По крайней мере, с нашей стороны. На нас напали только за то, что мы граничим со степняками… Это глупо! Мы ни в чём не виноваты…        Привезли недавно одного пленного мальчика, совсем малыша лет четырёх. Не степняк, но и не наш. Он не похож даже на ребенка наших союзников. Просто маленький, напуганный мальчик. И в тот же день приехал глава союзников Полоз вместе с сыном, который был чуть постарше, чем этот мальчик. Они сразу не поладили, но не поладили так наигранно, что было видно — один из них станет преданным слугой своего господина, а другой величественным правителем. Как переплетается судьба! Жаль, что ты не сможешь оправить мне письмо… Главное чаще думай обо мне! И чаще улыбайся! Я вернусь. Мелисса, свет моей ночи! Береги себя и нашу семью. Во что бы то ни стало, береги! Обними от меня всех. Твой преданный муж, твоя тень, Кайлеб».        Бренко привел Алену в ее покои и уже давно ушел, тихонько притворив дверь. Ветер раздувал занавески, свеча горела, чуть потрескивая, а Алена перечитывала письмо так тщательно, так внимательно, словно стремилась заучить его наизусть, запомнить каждую черточку, каждую букву.        В голове у неё словно выводимые ловкими руками художника черта за чертой появлялись портреты родителей. Что-то она слышала из разговоров о маме, черты отца домысливала сама. Такие близкие, такие родные лица…        «А что, если отец, папа, мой папа… Хотя, он не может быть жив… А если и жив, как я его найду? Зная только имя… Это было почти два десятка лет назад. Кайлеб. Два десятка лет… Неужели Полоз такой старый?».        Как нещадно время! Оно забирает самых близких, самых любимых. Время разрушает стены, крошит камни, осушает моря… Продолжать можно бесконечно. Алена всегда была уверена, что время — живое существо, для кого-то оно бежит медленно, для кого-то быстро, а кто-то всегда оказывается в нужное время в нужном месте. У девушки складывалось подозрение, что время её по-тихому не одобряет, подкладывая ей мелкие пакости. Княжеская библиотека закрывалась в семь вечера, после чего библиотекарь уходил спать. Второй ключ был у Полоза, а девушка все боялась попросить его дать ей еще один, вот и поплатилась за это. Алена опоздала всего на пару минут, дёрнув уже запертую дверь.        — Я победитель по жизни, — простонала Алена.        — Это точно! — хмыкнул Грай, появляясь из-за поворота.        Алена с радостным вскриком повисла у него на шее.        — Я думала, что ты в походе вместе со всеми!        — Да кому нужен моряк в период штормов? Все корабли в доках!        — А ты значит на суше? — улыбнулась девушка, отпуская шею парня.        — Да… Только зачем я тут нужен?        — Ну, значит, зачем-то нужен, — Алена заглянула Граю в глаза. — Расскажи мне о чём-нибудь! Что нового произошло? Живу во дворце, а ничего не знаю, представляешь!        — Что тебе рассказать-то… Вот сразу все мысли из головы и вылетели. Степняки уже к южным границам подошли, Андрий рвет и мечет, мол отец все заставы запустил, Полоз распределяет отряды по постам. Гонцы с новостями каждый день прибывают.        — Так туда добираться не меньше месяца! — удивилась девушка.        — Так через телепорты же, — Грай произнёс это как нечто, само собой разумеющееся.        — Через какие порты? — не поняла она.        — Пошли! Проще один раз увидеть, потому что толком объяснить я все равно не смогу! — Грай взял девушку за руку и повел её за собой через сплетение коридоров.        — Знаешь, я в последнее время так запуталась в жизни… Я когда маленькая была, у нас конюх был! У него такая присказка была, которая как никогда описывает моё состояние сейчас! То, что я словно выпала из жизни! «Я стою летом в поле, в лыжи обутый, то ли лыжи не едут, то ли я…»        — Алёнка! Ты же жена князя! Тебе вообще подобного знать не стоит!        — Да я не к тому всё это начала! У меня просто столько вопросов в голове, я даже не знаю, с какого из них начать! И спрошу — никто не ответит, и сама разгадок не найду, понимаешь?        — Понимаю, — буркнул Грай. — Может, я на какие-нибудь вопросы знаю ответы…        — Тогда я к тебе со списочком попозже подойду, хорошо? — хихикнула Алена.        Они вошли в огромный зал на втором этаже дворца. Почти всю противоположную от входа стену занимало огромное, матово отсвечивающее зеркало, нижним краем золочёной рамы утыкающееся в пол.        — Вот он… Входишь в него и оказываешься совсем в другом месте, где стоит такой же телепорт. Таких всего четыре. Один из них — в замке недалеко от южных степей. Поэтому они там так быстро и оказались. И ваши войска тоже через такой же телепорт прошли.        — Поразительно! — прошептала Алена, касаясь холодной поверхности «зеркала».        Она сильнее надавила ладонью, но телепорт все равно её не пропустил.        — Почему я не могу пройти?        — Каждый телепорт завязан на определенном кольце, — произнес Грай, дотрагиваясь ладонью до небольшого углубления в раме.        — Эх, не судьба мне через телепорт пройти, — улыбнулась Алена.        — Всё будет, но не сразу, — проговорил мужчина.        — Скорей бы… Мне тесно здесь! Мне хочется чего-то быстрого, суетливого, искрящего брызгами, как жидкий металл! А жизнь во дворце течёт плавно, размерено. Сначала я боялась всего: каждого шороха, стука… А мужа — тем более! А теперь мне стало скучно.        — И каких же развлечений желает твоя душа? — усмехнулся Грай.        — Я сама не знаю! — Алена широко улыбнулась, подойдя к окну, сделанному в виде изящного витража.        — Быть может, я найду, чем тебя развеселить, — в ответ ей Грай тоже улыбнулся.        Они вышли из зала, поднявшись по лестнице в столовую. Там уже сидела Рихана, вяло ковыряясь в тарелке.        — О, Алена! — радостно воскликнула она но, увидев Грая, быстро сникла.        — Привет, Рихана. Как ты? — с хрустальным спокойствием спросил мужчина.        — Как видишь, пока не сдохла, — кисло ответила девушка.        — Но очень близко к этому, — доверительно сообщил Грай.        — О-о-о, поверь, я еще станцую на твоей могиле, — резко сказала Рихана, поднимаясь из-за стола.        — Ри, стой! — Грай попытался схватить девушку за руку, но та не дала ему этого сделать.        — Жду тебя завтра с утра, — кивнула девушка Алене, выходя из столовой.        Едва метательница вышла из столовой, Алена тут же набросилась с расспросами на Грая, который вжал в голову в плечи и вообще принял вид нахохлившегося воробья.        — Грай! Кто она тебе?        — Знакомая, — неохотно буркнул мужчина.        — Просто знакомые себя так не ведут!        — Значит она хорошая знакомая…        Алёна слегка подергала Грая за волосы, забранные в куцый хвостик:  — Грай, ну скажи. Пожалуйста… Мне же интересно!        Мужчина поджал губы, продолжая молчать.        — Грай! Я велю тебе ответить! — каждое слово Алена сопровождала не сильным, но чувствительным подергиванием за хвостик.        — Да прекратишь ты меня выщипывать, или нет?! Жена она моя. Бывшая, правда…        — Жена? — переспросила девушка, опускаясь на лавку вместе с Граем.        — Бывшая, — еще раз повторил мужчина, наблюдая за тем, как подавальщица расставляет на столе тарелки. — Алена, давай не будем об этом.        — Хорошо, — покладисто согласилась девушка.        Какое-то время они молчали, увлечённые вкусным, наваристым супом, а, когда тарелки опустели, разговор снова завязался.        — Грай, а ты не знаешь, сколько хотя бы приблизительно будет длиться поход?        — Да откуда ж мне знать? Как только они разделаются со степняками, так сразу явятся. А ты пока наслаждайся вольной жизнью, — усмехнулся Грай, отправляя в рот кусок пирожка.        — Да неспокойно мне как-то… — призналась Алена.        — В смысле — неспокойно? — недопонял парень.        — Ну, будто у меня что-то перед глазами, но скрытое за тонкой тканью. И я уже почти догадываюсь, что там, но никак не могу понять… И за тканью стоит Полоз. И я никак не могу понять, что с ним не так.        Грай сделал слишком глубокий вдох и подавился крошкой от пирога. Он надсадно закашлялся, постукивая себя кулаком по груди и косясь на Алену.        — Ой, как прав был весь двор, гудя о том, что князь себе необычную жену выбрал, ой как прав, — хрипло сказал он, прокашлявшись, наконец.        Алена только сморщила нос — ей все эти разговоры об ее «необычности» уже порядком надоели.