ГЛАВА 8. Раненый
31 марта 2014 г., 14:57
Отпусти. Отпусти мою душу, ей плохо с тобой. Мне спасенье теперь только снится.
Во дворец Алена вернулась уже утром. Всю ночь она не могла сомкнуть глаз, только ворочалась и мысленно ругала себя за эту поездку. Обратно во дворец её сопровождал донельзя мрачный Бренко, который был послан Полозом, чтобы уладить кое-какие дела в столице. Мужа Алена с утра видела только мельком, он был слишком занят, так что нормального прощания не получилось. В пути Бренко сидел, словно насаженный на кол, покачивался в седле, и, опустив голову на грудь, подрёмывал. Волосы, несобранные в хвост, падали на его лицо, заслоняя от всего мира. — Бренко, что случилось, в конце концов? — не выдержала, наконец, Алена. — Ничего, — ответил мужчина, не поднимая голову. — Если бы ничего не случилось, то ты бы сейчас сыпал шуточками, говорил, что я на коне сижу как на корове, или что-нибудь в этом роде! — воскликнула девушка, останавливая коня. — Ну, вот видишь, ты и сама все прекрасно знаешь, — ухмыльнулся Бренко, продолжая ехать, опустив голову и отрешившись от всего мира. Алена тоже тронула поводья. Тайфун под ней фыркнул, словно говоря: «Какая же ты наездница, если не знаешь, ехать или стоять?» Дальнейший путь они проехали в полном молчании. Когда они уже подходили к комнате с телепортом, Алена, раздражённая тем, что на неё не обращают внимания, громко и зло выдохнула, но так ничего и не сказала. У Бренко на это тут же нашёлся ответ: — Ты пыхтишь, как ёж, который тащит на себе непомерно тяжёлое яблоко, — улыбка, сопровождавшая эти слова, была больше похожа на оскал. — Сам ты… Суслик! — обиделась девушка. — Хотел бы я быть сусликом, — мечтательно произнес Бренко. — Живёшь себе в норе и ничем не заморачиваешься. Жрешь и размножаешься… Колечко, пожалуйста! Алена спешно стащила с пальца перстень и протянула его мужчине. — Ну, собственно, могла и сама приложить, — заметил он, открывая проход и первым шагая в него. Алена, раздражённо топнув ногой, прошла через «зеркало» следом за ним. Во дворце уже наступило утро. Холодное осеннее солнце разукрасило витражи. Бренко протянул девушке кольцо. — Полоз просил, чтобы о твоем путешествии во дворце никто не знал, — сказал он. — Хорошо. Алена быстрыми шагами пошла прочь из залы, пока её не хватилась служанка, приносящая по утрам завтрак. Когда за ней уже закрылась дверь, Бренко тяжело облокотился о подоконник, откинув волосы с бледного лба. *** Алена никогда не считала себя неряшливой, неуклюжей или неаккуратной. Просто вещи иногда оказывались совсем не в том месте и не в то время. Вот и сейчас, едва зайдя в покои, Алена налетела на вазу с леденцами, стоящую почти у самого порога. Ветер, залетевший в распахнутое окно, растрепал страницы книг, сдул со стола несколько листочков с записями. Алена подобрала с пола леденцы, на которые налипли крошки и волосы, и выкинула их. — Тишин, — вздохнула она, закрывая окно. — Был бы ты чуть сообразительнее, цены тебе не было. Она подобрала с пола листки, просматривая их. Записка Полоза, письмо, несколько её записей. Среди них был отрывок из какой-то переписки двух людей, выпавший, по-видимому, из книги. Девушка присела на кровать и вчиталась в неё. Один почерк был красивый, ровный, почти каллиграфический, другой же создавал ощущение, что по листку просто потоптался воробей. «И что ты по этому поводу думаешь?» «По поводу чего?» «По поводу того, что стоит тебе влюбиться по-настоящему, как тебя крякнут. Или ты сам крякнешься!» Далее следовал рисунок-набросок, изображавший виселицу, на которой висел в петле труп. «О, да! Потрясающая перспектива!» Обладатель ровного почерка набросал череп, а под ним — скрещенные мечи. «Напиши себе на стене покоев: Я по рукам правленьем связан! Влюбляться княжич не обязан!» «Пиши уже, шутник! Кирыч на нас уже косо смотрит!» Обладатель кривого почерка в ответ на это нарисовал ухмыляющуюся рожицу, выразив ей отношение и к Кирычу, и к конспекту, и к собеседнику в частности. — Княжич… — повторила Алена вслух. Она подошла к столу и взяла с него коротенькую записку Полоза. С годами почерк изменился, стал менее каллиграфическим и более угловатым, но, несомненно, это юный княжич змей Полоз вел с кем-то переписку. — Почему я ничего не понимаю?! — воскликнула вслух девушка. — Знаешь, один из великих мудрецов однажды сказал: «Я знаю, что я ничего не знаю». Кто именно это сказал, я не помню, так что даже предполагать не буду, но этот мужик явно был прав, — в покои просунулась голова Грая с закрытыми глазами. — Ты не обнажена, красавица? — Ты все равно уже подглядел! — упрекнула его Алена, пряча листок меж страницами одной из книг. Грай открыл глаза, ехидно улыбнулся и прошёл в комнату. — Бренко зовет нас позавтракать вместе с ним, — сообщил он, почёсывая кончик носа. Он явно был смущён тем, что ранним утром ему пришлось прийти в комнату к юной даме, да к тому же — жене князя Змей. А если бы она на самом деле была не одета? — Я готова! — улыбнулась девушка, радуясь, что сняла вязаную тунику — в ней давно было бы жарко. На ходу доплетая волосы в косу, девушка, следуя за Граем, дошла до совсем маленькой залы, в которой был накрыт стол на троих. Бренко там ещё не было. Грай сел на стул и вытянул ноги. — Ох, как я устал! Почти полночи на верфи провёл… Тебе хорошо, ты спала как убитая, наверное! Сходи, поторопи его, а? Без него завтрак не подадут, а я так голоден, что могу начать грызть тарелки! — сообщил Грай, поглядывая на блюда белого фарфора. Алена засмеялась и вышла на поиски Бренко. — Через три двери направо! — догнал её крик Грая. Фыркнув, девушка пошла в указанном направлении. Остановившись у нужной двери, Алена несколько раз постучала, но ей никто не ответил. Подумав, что Бренко после ночной скачки на лошади запросто мог уснуть, она толкнула дверь, зайдя в покои. Она оказалась права — мужчина лежал, закрыв глаза. Ноги его свешивались с кровати, и создавалось такое ощущение, что он сидел, а потом уснул и завалился на спину. — Бренко! Вообще-то мы тебя ждем! — громко сказала Алена, вложив в эту слова максимально возможную укоризну. Мужчина не отреагировал, продолжая спать. Девушка подошла к кровати, потрясла его за плечо, начиная паниковать. На бледном лице мужчины бисером выступила испарина, только острые скулы покрывал румянец, глаза подергивались под закрытыми веками. Девушка взяла Бренко за руку — она была просто ледяная. Алена выскочила из покоев, на ходу впадая в истерику. — Грай, там Бренко… — запаниковала она, влетев в залу и махая руками в ту сторону, откуда только что прибежала. Моряк тут же поднялся с места, забыв про всякую усталость. Когда они уже вдвоём вбежали в покои Бренко, Алена уже не была способна мыслить здраво. Её душила истерика, в горле стоял ком, не дающий заговорить или просто сглотнуть. Девушка встала у дальней стены, пока Грай осматривал Бренко. Он задрал ему рубаху, под которой обнаружились бинты. — Твою ж… через…! — не удержался от возгласа Грай. — Аленка! Помоги! Девушка подскочила к кровати, чуть не влетев в её край. — Я приподниму его, а ты стяни рубаху, поняла? Она судорожно кивнула. Когда она через голову снимала Бренко рубаху, под её пальцами оказался какой-то кулон, но она была не в том состоянии, чтобы рассмотреть его. — А теперь лекаря зови! Быстро! — скомандовал мужчина. *** Весь оставшийся день и вечер Алена просидела у кровати Бренко. Глубокая воспалённая рана на груди мужчины была промыта лекарем и перевязана чистыми бинтами. На вопрос Алены, как Бренко эту рану получил, Грай, знавший всё от гонца, долго отнекивался, а потом признался, что на Полоза было совершено очередное покушение, в ходе которого и Бренко, и Полоз получили по ранению. И, если у Полоза это была только царапина на боку, то Бренко, как всегда лезущий на рожон, получил гораздо более серьезные повреждения. Сейчас мужчина спал на кровати, по пояс укрытый покрывалом. Его спокойное лицо не выражало ничего и было по-прежнему бледным, хотя лекарю удалось сбить температуру. Кулон, оказавшийся медальоном, лежал у Бренко на груди. Открыть его и посмотреть, чей же портрет там находится, Алена не решилась, хотя ей очень хотелось узнать, кто же жена Бренко. Хотя бы для того, чтобы поставить этой невероятной терпимости женщине памятник. Время давно уже перевалило за полночь, в камине горел огонь, потрескивая поленьями, а Алена сидела в кресле у изголовья кровати и вслух, шепотом читала книгу, в которой рассказывалась история короля, который, потеряв и богатство, и трон, остался самым счастливым человеком на свете, сохранив свою любящую семью. Свечи и пламя камина отбрасывали причудливые тени на лицо Бренко. Шрам на левой щеке уже не казался таким ужасным, да и вообще, был почти незаметен. Чуть вздёрнутый нос с горбинкой, узкие губы, правильные, словно вычерченные черты лица. «В такого и влюбиться не грех», — подумала Алена и тут же, осознав, слегка стукнула себя книжкой по лбу. «Алена! Ты несёшь чепуху! Он женат, ты замужем!», — мысленно сказала она сама себе. «Но, согласись, что временами Бренко для тебя гораздо милее, чем муж!» — ответил ей из глубин души кто-то въедливый, ухмыляющийся, но честный. «Я выходила замуж за Полоза, и буду верна ему!» «Ну и дура!» — фыркнули в голове у Алены и затаились. Девушка подумала, что потихоньку сходит с ума. Медленно, капля за каплей, но необратимо. Бренко что-то неразборчиво простонал, не просыпаясь, но заставив девушку вздрогнуть. Она несколько минут сидела, уставившись в лицо мужчине, а потом забралась с ногами в кресло, в котором и уснула, благополучно проспав всю ночь.
