ГЛАВА 9. Обиженная
19 апреля 2014 г., 19:22
Стой, ты мне больше не враг, Любовью проклинаю тебя за это.
Бренко очнулся раньше, чем проснулась Алена. Он с трудом разлепил склеенные, как ему казалось, намертво веки. Сначала перед глазами кружилось, потом поплыло, покрылось дымкой и, наконец, мир стал таким, какой он есть. Свет резал глаза, а по всему телу разлилась неприятная, тянущая боль, которая стекала к одной точке на груди под повязкой. С трудом мужчина подтащил непослушное тело выше на подушки. Мысли в голове скользили, как намыленные, не задерживаясь, но оставляя неприятный след. — Очнулся, значит? — Грай, сидевший на корточках возле кресла, поднялся на ноги. Бренко с неудовольствием отметил, что с подлокотника кресла свешивается изящная рука с фамильным кольцом Полоза на безымянном пальце. — Как видишь, — едва слышно прохрипел он в ответ, чувствуя невыносимую сухость во рту. — Попить дай, изверг. Грай подал стакан с водой, из которого жадно напился Бренко. Отдав стакан обратно, он почувствовал себя почти здоровым, разве что совсем уставшим, человеком. Мужчины разговаривали тихо, то и дело оглядываясь на спящую Алену, чтобы не разбудить ее. Бренко постоянно повышал голос, а Грай злым шепотом шипел на него. — Ну и что это за выкрутасы, Бренн? — зло спросил Грай, прохаживаясь вдоль кровати. — Выкрутасы?! Это просто царапина, я не понимаю, что с ней не так! — Хороша царапина в треть пальца глубиной! А если бы Аленка тебя не нашла?! Ты бы загнулся! — Да на мне все заживает, как на собаке! — огрызнулся Бренко, чувствуя, как от мельтешения Грая у него опять начинает кружиться голова. — Сядь ты уже! Моряк опустился на кровать в ногах раненого, зло поглядывая на него. — Клинки были отравлены. В этот раз наемники хорошо подготовились… Петр там просто с ума сходит, рвет и мечет! Из той записки, что он прислал через гонца, приличными были только пробелы между словами. — Ты рассказал все Петру?! От него все узнает Деметра! Ты же знаешь, как она ко всему этому относится! Она убьет меня! — возмутился Бренко. — Убьет? Ха, наивный! Женщины умеют выносить мозг гораздо более качественно, чем это порой делает арбалетный болт! И все-таки ты идиот! Не заговаривай мне зубы. — Я жив? Жив. Ничего страшного не случилось! — Я знаю тебя семнадцать лет. И только это мешает мне оторвать твою пустую бестолковую голову, облегчив Деме работу, — усмехнулся Грай. — Петр знает меня почти десять лет. Но это не мешает ему каждый раз почти отвинчивать мне на тренировках голову или какую-нибудь иную важную часть тела, — усмехнулся мужчина, поглядывая на Алену. — Когда вы планируете сражение? — спросил Грай. — Уже, по-видимому, ждем до весны. Кочевники уходят дальше вглубь степей и пустынь в поисках корма для скота и спасаясь от холода. Ждем еще неделю и, если ситуация останется прежней, снимаем лагерь. — И стоило затевать все это?! Это фарс, а не толковое ведение войны! Балаган уехал, цыгане остались! — Успокойся. Несколько раз мы замечали волков во главе кочевых отрядов степняков. Они видели, что мы можем дать или принять бой, что способны дать отпор. И науськанные волками степняки будут ждать до весны, когда мы наиболее слабы. — Не проще ли дать бой сейчас, пока мы сильны?! — Не проще, — твердо сказал Бренко, в очередной раз обеспокоенно взглянув на спящую девушку. — Петр тебе все потом объяснит. — Я буду с нетерпением ждать этого объяснения, — саркастически фыркнул Грай. *** Алена открыла глаза только через десяток минут после того, как Грай, аккуратно притворив дверь, вышел из комнаты. Бренко все это время листал страницы книги, которую ему подал моряк. — Как спалось? — насмешливо спросил Бренко, заметив, что девушка проснулась. Алена выпрямилась в кресле и застонала. Все тело затекло от неудобной позы и теперь и шея, и спина невообразимо ныли. — По-видимому — хорошо, — усмехнулся мужчина. — Просто замечательно! — огрызнулась девушка. — Если тебе даже тут замечательно, то в кровати тебе было бы еще замечательнее. Тем не менее, ночь ты провела здесь. Почему? — Потому что волновалась за тебя, — ответила Алена, хотя задавалась тем же вопросом. — Почему именно за меня? Полоз тоже ранен. Но ты тогда в палатке не пошла за ним, хотя знала об этом, — продолжал допытываться мужчина. — А ты откуда знаешь, как я себя повела?! — пошла на таран жена Полоза, упирая руки в боки. Бренко на это возмущение только насмешливо поднял бровь. «Ну понятно! Все, что знает Полоз, знает и Бренко! Братья они, что ли…» — Так зачем? Зачем все это беспокойство, попытки расшевелить меня? Почему ты не настояла на том, чтобы Полоз показался лекарю, а рядом со мной аж всю ночь просидела? Неужели влюбилась? Пока Бренко едким тоном задавал все эти вопросы, девушка все больше краснела, а под конец не выдержала и, ударив Бренко ладонью по лицу, выбежала из покоев. Мужчина остался, не шевелясь, сидеть на кровати, прижимая руку к небритой щеке, по которой девушка лихо дала пощечину. *** — Да как он смел?! Как он мог?! — кипятилась девушка, расхаживая по своим покоям. То и дело ее отражение ловило зеркало, висящее на стене. Оно отражало покрасневшее и слегка опухшее лицо Алены, на щеках еще были видны дорожки слез. Белые волосы выбились из косы, а сама косичка при каждом шаге хлестала девушку по спине. Это только больше раздражало и без того взвинченную Алену. — Ну, а что он еще мог подумать?! Дура… — девушка упала животом поперек кровати, уткнувшись носом в одеяло. Алена перевернулась лицом к потолку, бессмысленно блуждая по нему взглядом. — Сидела бы в своей деревне и не высовывалась! — кисло произнесла вслух она. С тех пор, как она поселилась в замке, разговоры вслух с самой собой стали для нее привычкой. С кем можно еще посоветоваться, кому доверяешь так же, как себе? — Пощечина… Ох, какая же она была лишняя… Ну он и свинья! Бренн… Бренн — это звучит благородно… Но почему тогда Бренко? Кошмарный человек. Девушка рассуждала вслух, машинально теребя нитку, торчащую из шва на батистовой блузе. Попытавшись оборвать ее, Алена посильнее дернула, вытащив нитку целиком. Блуза в ответ на это деяние мстительно расползлась точно по боковому шву, явив миру дырку, в которую могла бы пролезть голова. Алена мысленно выдала тираду, услышанную в детстве от кузнеца, которому наступила на ногу лошадь. Приличной девушке такие выражения знать, конечно, нельзя, но слова, запомненные детской памятью, как никогда подходили к данной ситуации. — Все беды случаются именно со мной! Всегда! — воскликнула вслух девушка, подойдя к зеркалу и бессмысленно пытаясь свести половинки ткани, хотя понимала, что такое только зашивать. — Я, кажется, не вовремя? В дверях стоял бледный, как восставший из могилы труп, Бренко, заинтересованно наблюдающий за девушкой. Приглушенно застонав, Алена сдернула со спинки кресла плащ, замотавшись в него, как окуклившаяся гусеница. — Что тебе надо? — раздраженно спросила она. — Да вот, решил понаблюдать за бытом молодой девушки, а она как раз тут полуголая ходит! — насмешливо сказал Бренко, тяжело прислоняясь спиной к стене. Алена заметно смутилась, но нашла храбрость возразить. — А на свою возлюбленную жену ты не насмотрелся? — Жену? — Бренко чуть задумался, даже нахмурился. — Нет, пожалуй, не насмотрелся! — Решил на мне отыграться? — чуть не плача спросила Алена, маленькими забавными шажками продвигаясь к ширме. — И почему ты вообще встал с постели?! — Не знаю, поверишь ты мне, или нет, но я пришел извиниться! Утром… Вспылил. Я тот, кто все время хочет зла, но совершает благо, забыла? — Что-то мало от тебя блага! Вот блузку порвала… — ответила Алена уже из-за ширмы, спешно натягивая поверх порванной блузы тунику. — Хочешь я тебе новую подарю?! — возопил Бренко. Алена замолчала на полуслове, уж чего не ожидая от мужчины, так именно этого. — Правда, хочешь? — Бренко заглянул за ширму, за что немедленно получил ладонью по лбу. — Каюсь, заслужил. — А хочу! — решилась девушка. — Только чтобы твоя жена об этом знала! Спросить, кто же именно эта несчастная, Алена так и не решилась, хотя у нее и появились некоторые догадки. — О, не волнуйся, она узнает, — фыркнул Бренко. — Ты извинения-то принимаешь? — Принимаю! — многозначительно ответила Алена. Бренко улыбнулся и запустил пальцы в волосы, запутавшись в спутанных прядях. — Гребень дать? — Не надо! — отказался мужчина, выдирая руку из волос. «У меня такое ощущение, что я знаю этого прохиндея сотню лет и одновременно не знаю его совсем…» — подумала она, глядя как за Бренко закрывается дверь.
