ГЛАВА 18. Змеиная
2 августа 2014 г., 14:41
В окнах гаснет свет Как будто навсегда Уходит из под ног Чужая планета Би-2
Алена, сделав реверанс и разойдясь с Андрием в разные стороны, нервно зашарила глазами по толпе в поисках мужа. Тот нашелся почти у самого выхода, погруженный в свои мысли настолько, что на прикосновение девушки отреагировал не сразу. – Бренко? – позвала она, когда мужчина перевел на нее взгляд. – Да, прости, задумался. Как танец? – С тобой было лучше, – Алена уткнулась лбом в плечо мужа. – И я устала... Даже сильнее, чем на тренировках с Рихан или Демой. – Просто те выматывают твое тело, а тут настойчиво грызут мозг, ловя тебя на малейшей нестыковке и на ходу ляпая дворцовые сплетни, – усмехнулся Бренн, отгоняя настойчивые мысли о Криштианне и обещая себе обговорить все с Граем. – Давай убежим от них! – Как? – Алена вскинула на него удивленный взгляд. А во взгляде ее мужа уже плясали бесенята. Как же Алена любила этот взгляд! Когда Полоз вот так задорно улыбался, то становилась почти незаметной суровая складочка на лбу, а тени, залегшие в уголках губ, исчезали. – Очень просто! Пошли, – Алена последовала за мужем, который тянул ее вперед, к выходу. Она ожидала, что их кто-нибудь окликнет или остановит, но все уже насытились вниманием четы змей, к тому же, ответного желания познакомиться ни у Алены, ни у Бренко не было. – Куда мы идем? – поинтересовалась девушка, не ожидавшая от мужа такой прыти. – Увидишь! Когда мы с Андрием были подростками, наши державы заключили союз, и нас как будущих глав государств стали спихивать друг другу. И если Змеиный дворец славится подвалами, то его родовой замок – башнями! Они стали подниматься по длинной винтовой лестнице. Со стороны пролета не было перил, и поэтому Алена боязливо жалась к стене. Змеица никогда не боялась высоты, но вот таких лестниц опасалась всегда. – Андрий немного безумен, ты замечал? – вдруг спросила Алена. – Безумен? – удивленно переспросил Бренко. – Да. У него мысли постоянно скачут с одной на другую, он много знает, но все такое хаотичное. И у него очень лукавые и печальные глаза. У него была ведь несчастная любовь? Полоз оглянулся на жену и в полумраке лестницы, который не был для него помехой, внимательно всмотрелся в ее лицо. – Ты за один танец сумела узнать человека так, будто знаешь его лет десять. Как? – Женское чутье, – улыбнулась Алена. Бренко усмехнулся. При всей внешней хрупкости и эфемерности Алена имела внутренний стальной стержень. Алена и сама знала, что ее характер словно закалился сам собой с самого детства, в постоянных перебранках с братьями и сестрами. – Мы пришли, – Полоз вытянул ее на крышу башни. Это была ровная идеально круглая площадка с люком посередине, который Бренко закрыл, как только они поднялись. На зубцах через равные промежутки горели чадящие факелы, под ногами хрустели мелкие камешки. В лицо Алене тут же бросился холодный ветер, она в своей недостаточно теплой накидке тут же замерзла, зябко обхватив свои плечи. Она кинула взгляд на мужа, который уже расстегивал пуговицы камзола. – Ты же сам замерзнешь, – жалобно протянула Алена. – Нет, я не замерзну. А вот ты – да! Так что надевай! – Полоз накинул его ей на плечи, прижав девушку к себе. Ночь была до безумия звездной, с хрустальным, застывшим в своей идеальности небом. Полоз чуть отстранился от Алены, и у нее перехватило дыхание. В пляшущем свете факелов, в этой хлещущей на ветру рубашке и растрепанными волосами, этот мужчина так был похож на того принца, что представляла себе в детстве дочка воеводы. – Пойдем, я покажу тебе то, ради чего и привел тебя сюда, – Бренко снова взял Алену за руку и повел к краю башни. Перед Змеицей предстала картина, заставившая сердце яростно заколотиться в груди. Она вроде сотню раз приезжала сюда в повозке, видя пейзажи сквозь маленькую щелочку и толкаясь с остальными сестрами, тоже желающими посмотреть... Но сверху все казалось таким потрясающим и, как ни странно, игрушечным. Будто кто-то вырезал из дерева и бумаги домики, вставив внутрь каждого по маленькой свечке, и от этого так сияют окошки. На востоке в лунных лучах серебрилось озеро, рябя черной блестящей водой, на западе, у самого края горизонта, возвышались горы. А на север простирались бесконечные поля, перемежаемые лесами. Где-то там, скрытая за всем этим богатством, находилась деревня воеводы, ставшая Алене домом на долгие 18 лет. – Мир такой... Огромный, – потрясенно выдохнула девушка, переведя, наконец, взгляд на мужа. – Это точно. Больше любого дворца, любой деревни. Иногда я представляю, сколько на этой земле есть непройденных дорог, неизведанных мест, и мне становится тошно от того, что какой-то свинопас может сорваться с места и пойти на поиски счастья и приключений, а я навеки привязан к своему месту, – чуть погодя, признался мужчина, еще сильнее ероша встрепанные ветром волосы. – Но ведь кто-то же должен мудро править, чтобы свинопас мог спокойно, ничего не боясь, уйти и вернуться живым и здоровым? Мы все всегда идем на жертвы, наша жизнь – сплошная жертва, но жить все равно стоит. Ведь жертвуешь не только ты, жертвуют и тебе. Что-то находишь, что-то теряешь, – чувствуя невыносимую боль в груди, произнесла Алена. Боль будто шла не из нее, откуда-то с правой стороны, заливая жаром ключицы, горло, добираясь даже до сердца. – Бренко? – она в растерянности обернулась к мужу. – Что не так? – Просто больше всего в этой жизни я боюсь потерять тебя, – насилу выдавил он. Алена заметила, что его руки с силой сжали край стены с такой силой, что еще чуть-чуть – и из-под пальцев брызнет каменная крошка. – Бренко, объясни. Я уже не в первый раз слышу туманные намеки относительно своей смерти. И не хочу оставаться в неведении, пойми, – попросила она, касаясь его лица. – Давай поговорим об этом дома, умоляю, – Бренн устало потерся лицом о ее ладонь. – Хорошо, – Алена сама сделала первый шаг и прижалась к нему, стискивая руки за его спиной. – Я просто шокирована от того, что так сильно привязалась к тебе. Ты привязал меня к себе цепями, из моего сердца уже не выдрать проросшие корни. Мне иногда кажется, что я начинаю думать как ты, чувствовать тебя, как себя саму. Я никуда и никогда тебя не отпущу. – Глупая моя, любимая Алена. Я никогда тебя не оставлю, никогда не причиню тебе зла. Потому что ты точно так же пленила меня. Мы рабы друг друга, – голос Бренко прошелестел над ухом девушки, а его руки сильно, до боли, прижали к себе. – Холодно, – выдохнула Змеица. – А ты в одной рубахе. Пойдем в зал. – Да, сейчас. Бренко разжал объятия и отстранился от девушки. Он сунул руку в карман и достал оттуда медяк. – Орел или решка? – Орел, – не раздумывая, загадала девушка. Бренко высоко подкинул монету и, отблескивая в свете факелов, она полетела в темноту за пределами башни. Слух Алены был так напряжен, что казалось, она услышит звук падения медяшки на брусчатку. – Но... – Пусть это останется загадкой, – слабо улыбнулся мужчина. – Ты странный, – вздохнула Алена. *** Поздно ночью, когда Алена, жутко устав за этот день, уже спала во дворце в Княжестве Змей, через портал скользнула фигура. Эта личность подняла из кровати княжича и вместе с ним отправилась на внутренний двор. – Если кто-нибудь узнает об этом, меня засмеют, – тяжко вздохнул Андрий. – Ищи давай, а не разглагольствуй, – велел Полоз, подсвечивая брусчатку под ногами факелом. Под его ногой что-то блеснуло. – Нашел. Бренко поднял монету с земли и усмехнулся, сжимая ее в кулаке. *** Алена открыла глаза прямо в тот момент, когда Бренко уже пытался выскользнуть за дверь, улизнув от разговора. – Полоз! – окликнула она его, заметив, как у мужчины безнадежно опустились плечи. – Да, любимая? – обреченно откликнулся мужчина, самостоятельно отрезая себе путь к спасению, закрыв дверь. – Садись, рассказывай, – велела девушка, садясь на кровати. Она откинулась на спинку и прижала к груди подушку. Сейчас она безумно напоминала маленькую девочку, которая приготовилась слушать интересную былину или историю. Из косы выбились волосы, обрамив лицо с отпечатком подушки на виске. – С чего начинать? – мрачно спросил мужчина, садясь в кресло и разом становясь от чего-то старше своих лет – в уголках глаз залегли тени, лоб прорезала упрямая складочка, резко стали заметны нити седины в русых волосах. Алена с горечью подумала, что с их первой встречи седых волос стало гораздо больше. Покушения, попытки убийства градом валились на Полоза, но он стойко выдержал их все. Как ивовая ветвь, которая гнется под шквальным ветром. Но ведь у всякой гибкости есть предел? – С самого начала, – попросила Змеица. – С самого начала? Ну что ж. Мне было дано пророчество. Любовь станет губительной для князя и последним, что он испытает в жизни будет страх за любимую. Потом оно стало более конкретно. Во время решающей битвы за судьбу моего государства умрет та, кого я полюблю всем сердцем, либо умру я, если захочу сохранить ее жизнь. Я слышал множество разных вариантов этого пророчества, от предсказания уличных цыганок и бабок-гадальщиц до именитых колдуний. И еще одну интерпретацию вчера выдала мне одна из самых знаменитых ведьм. Более того, в нескольких из них было сказано, что это будет весной. Этой весной будет решающая битва с волками. Все лежит на поверхности. Замкнутая линия пришла обратно к своему началу. – Но... Это же можно как-то исправить! – у Алены вся эта ситуация почему-то совсем не укладывалась в голове. – Перенести битву с весны на лето, например. – Нельзя. Весной волки слабее всего, как и их союзники степняки. Все запасы съедены за зиму, кони не набрали веса и сил на свежей траве... У всех оборотней линька. Людям же все равно, когда воевать. Но змеи в это время тоже слабы. Слаб я, – Бренко поднял страшные, дико блестящие глаза на девушку. – Почему? – Князь змей – не просто титул, звание. Оборачиваясь в змея, я могу контролировать сознание каждого своего подчиненного, в котором змеиной крови не меньше трети, видеть его глазами, слышать его ушами, манипулировать его телом. Я один. И одновременно меня много. Это особый вид транса, во время него в моей оболочке не остается ничего человеческого, кроме умения отличать своих от чужих. Безжалостная машина для убийства. Рвать, крушить, убивать. Весной, как я сказал, мы линяем. Наша вторая ипостась линяет. И в это время мы стараемся не превращаться, новая кожа очень нежная, а подсознание зверя озлоблено. Но тут придется. И люди могут потерять контроль надо своими змеиными телами. Я способен вернуть им нормальный облик. Но кто вернет его мне? Никто. Поэтому я все равно обречен. В любом случае. – Но... – открыла рот Алена. – Нет! Молчи! Не говори! Почему я не взял в жены твою глупую сестру?! Она бы сидела в замке, вышивала, плела... Не запала бы мне в сердце, не разрезала бы мне душу на лоскутки! – сорвался Бренко. Дернувшись на кресле, он вцепился в волосы и склонил голову к коленям. – Идиот. Ненавижу себя. Алена сползла с кровати и очутилась рядом с мужем, у его ног. Она отвела пряди волос, упавшие на лицо Полоза. – Неужели с этой второй ипостасью все так трудно? – с горечью спросила она. – Ты даже не представляешь как, Солнечная... Пойдем. Бренко поднялся из кресла и потянул жену за собой. Алена едва успела сунуть ноги в сапожки и накинуть на плечи шаль, как муж вытащил ее из комнаты. – Куда мы? – В тренировочный зал, – глухо ответил мужчина. – Зачем? – Увидишь. Мужчина буквально волочил девушку за собой, а Алена корила себя всеми словами. Вот зачем ей надо было именно сегодня, именно так все это узнать. Теперь Бренн как натянутая струна, которая может в любой момент лопнуть. В тренировочный зал они не вошли – влетели. В это время он стоял уже пустой – воины размялись, забрали тренировочное оружие и вышли во внутренний двор. Алена укорила себя за то, что давно не занималась ни с кинжалами, ни с облегченным мечом, который специально для нее был выкован из легкой черной стали, которая считалась колдовским металлом. – Смотри! – Велел Полоз, выйдя на середину площадки. Он стянул с себя рубашку и брюки, оставшись полностью нагим. Потом он через плечо оглянулся на покрасневшую Алену и присел на полу, обхватив колени руками. Несколько секунд ничего не происходило, а потом из горла мужчины вырвался хрип, перешедший в натужное шипение. Алена увидела, как под кожей Бренко стали возникать какие-то пузыри, которых становилось все больше и больше. Мышцы бугрились, кости ломало и выворачивало, увеличивая в размерах, тело мужчины била крупная дрожь. Потом его изломало окончательно, вместе с тем плавно меняя цвет на болотно-зеленый. Волосы исчезли, зато появились костяные выросты, руки вытянулись в когтистые лапы, возник хвост... Превращение длилось не больше минуты, но когда оно закончилось, Алена стояла как громом пораженная, заткнув рот рукой и громко вдыхая воздух. Огромный, с небольшой корабль ящер поднялся с пола и прошел круг по тренировочной зале, не отрывая глаз от Алены. Глаза у змея были потрясающие – цвета плавленого с изумрудами золота. – Полоз? – отойдя от шока, позвала Алена. «Да. Боиш-ш-шьсся?» – прозвучало у нее в голове, девушка вздрогнула, но даже через змеиное шипенье сумела узнать бархатный голос мужа, губы змея в тот момент даже не шевельнулись, только раздвоенный язык чуть показался изо рта. – Не верю, что это ты, – вырвалось у девушки. «Но эт-то так-к-х-х. Хочеш-ш-шь – верь хочеш-ш-шь – нет»,- змей подошел ближе и коснулся шершавым длинным языком щеки Алены, от чего девушка всем телом содрогнулась. – Так странно... Но почему я тебя слышу? Я ведь не змей, – проглотив комок в горле, задала вопрос Алена. «Я твой муж-ш-ш-шь. И я услыш-ш-шу тебя вез-з-с-с-сде и вс-сегда. И ты меня». – Это как-то пугает, – призналась девушка, через силу протягивая руку и касаясь морды змея. Вопреки всем ее ожиданиям она оказалась не холодной и склизкой, а теплой и сухой, как камень после дня на солнце, когда уже начал отдавать тепло окружающему миру. – Теплый, – вырвалось у нее. «Ну д-ха. Пок-ха не ос-с-стыл», – насмешливо ответили ей. – Не смешно... Змей легонько боднул ее головой в живот, прося вновь отойти к краю площадки. Алена послушно прижалась к стене. Обратный процесс превращения девушка просто не сумела заставить себя наблюдать, закрыв глаза и отвернувшись к стене. Через пару минут руки мужа коснулись ее плеч и потянули на себя. Полоз был уже полностью одет, правда лента для волос после превращения канула в небытие, и волосы рассыпались по плечам. Девушка заметила, что они стали у него гораздо длиннее, чем при первой их встрече, а раньше она не сильно обращала на это внимание. – Теперь ты понимаешь, что я опасен? – проговорил Бренн. – Хвостом я могу пробить бревенчатую стену. И это в здравом уме. Представь, что может натворить обезумевший ящер... Более суток в змеином обличие без возможности контролировать тело – смерть. Сознание просто никогда не вернется. – У тебя уже?.. – Нет, конечно. Хотя были совсем краткосрочные помутнения рассудка. Во время эмоциональных вспышек. Последний раз такое было после того, как я принес тебя в замок без сознания. Каких сил стоило Деметре меня успокоить, нельзя даже описать, – мужчина потерся носом о макушку Алены. – Но все будет хорошо? Обещай мне, – попросила девушка. – С тобой все будет хорошо, обещаю, – самодовольно фыркнув, произнес мужчина. – А с тобой? – Я постараюсь. Пойдем отсюда, ты замерзла, – Полоз потянул Алену из зала, а она и не сопротивлялась. Вопреки ожиданиям девушки, Бренко повел ее не в покои, а через коридор в какую-то галерею с витражными окнами, подобную той, где находился портал. Только эта галерея была картинной. На стенах и даже на потолке были развешены портреты в различных рамах. Были тут и вычурные позолоченные и простые рамки, но на них была изображена жизнь каждого Полоза. От малых лет, до взрослой жизни. – Я давно обещал тебе показать ее, а я всегда сдерживаю свои обещания, – улыбнулся Бренн. Пол был отделан мозаикой. В центре галерее на полу был выложен герб семейства – щит с клыком посередине, овитый зеленым плющом. Алена наклонилась и коснулась пола, проведя пальцами по кромке щита и листьям плюща. – Красиво, – выдохнула она. – Мне тоже в детстве это место очень нравилось, – вздохнул Полоз. – Давай я расскажу тебе о портретах. Они прошли к первому портрету, изображавшему статного сильного и сурового мужчину. Это был основатель рода и первый правитель страны, прямой предок Бренко. Именно он сумел объединить несколько враждующих кланов под своим началом. Дальше были портреты других предков, с семьями, одних. У всех правителей были золотые глаза и резкие черты лица, будто их кто-то вырубал из цельного камня. А вот цвет волос менялся. Он был и рыжим, и шоколадным, только несколько поколений назад став русым. – Это мои родители. Мама была жуткой лошадницей, обожала лошадей. Волосы у нее были черные, как смоль. Как ее глаза. Все боялись, что такая чернота разбавит фамильный золотой, но нет. Она умерла, рожая сестру, когда мне было пять. Малышка не прожила и двух дней. И тогда же начал потихоньку сгорать отец. Он долго жил с тлеющим сердцем, и однажды оно остановилось. Я был уже взрослым, но для меня это был шок. Я плакал на его погребении как мальчишка. В тот же день вечером меня нарекли Полозом. Мне было 17 лет... – Бренко смотрел на портрет родителей, погрузившись в воспоминания. Алена крепко прижалась к нему, чувствуя, как закаменели мышцы мужа. Потом он успокоился, глубоко вздохнул и, приобняв девушку, перешел к следующему портрету. – Ты в детстве был таким милым, – фыркнула Алена, переведя на стену взгляд. – И кудрявым! – В юношестве я благодарил богов, за то, что волосы перестали виться, – закатил глаза Бренко. На следующем портрете был изображен Бренн как раз после вступления на трон. В свои семнадцать лет у Полоза был суровый взгляд исподлобья, но всю картину портили два балбеса по бокам от князя, сверкающие открытыми и язвительными улыбками. – Узнала? – улыбнулся Бренко. – Конечно, – ответила Алена, подумав, что Грая и Петра невозможно не узнать. – А следующий портрет будет наш с тобой, – торжественно объявил Бренко. – Мне уже страшно,- улыбнулась девушка. – Не бойся, я буду стоять рядом с тобой.
