Невеста Полоза

Лиха не ведала, глаз от беды не прятала. Быть тебе, девица, нашей – сама виноватая! Над поляною хмарь – Там змеиный ждет царь, За него ты просватана. Мельница

       – Предлагаю залезть на крышу! – Ринат ввалился в библиотеку ровно в тот момент, когда Алена балансировала на краю стула, стараясь достать книгу. Звонкий голос брата окончательно вывел ее из равновесия, и девушка уже приготовилась шлепнуться на каменный пол, но Ринат поймал ее и поставил на ноги.        – Зачем нам лезть туда? – отфыркнулась девушка, поправляя платье.        – Крыша башни – самое высокое место в городе. Представь, какой вид оттуда открывается! – продолжал зазывать Ринат. На поверку взрослый мужчина оказался озорным мальчишкой, который теперь развлекался вместе с Полозом. На их тренировочные бои сбегались солдаты, чтобы посмотреть. И если Бренко брал змеиной увертливостью и ловкостью, то Ринат сражал противника силой и простыми ударами, на которые тот никак не мог среагировать.        – Я думаю, вид из моего окна ничуть не хуже!        – В кого же ты такая упрямая? – возмутился мужчина.        – А по тебе не видно, да? – фыркнула Алена, добродушно улыбаясь брату.        – Пошли!        – Там холодно! И ветер! – привела свой решающий аргумент девушка, собирая книги и расставляя их по полкам.        – Зато какой вид! Оденься потеплее! А если будет совсем холодно, то мы посмотрим из чердачного окна, там тоже высоко, но нет ветра.        Последняя книга заняла свое место и Алена сдалась.        – Только с тебя потом горячий чай и булочки, – нахально заявила она.        – Ты скоро сама как булочка станешь! По рукам, – хмыкнул Ринат.        Они забежали в покои, похватав теплые вещи, и двинулись в башню. Алена всегда боялась ее. Она представляла себе, как под сильным ветром высокое строение начинает раскачиваться, наподобие дерева, а потом падает, погребая под обломками всех тех, кто имел несчастье там находиться. Если бы она еще и сказала это при брате, тот точно бы потащил ее туда, следуя своему девизу "клин клином выбивают".        Чтобы попасть на крышу, нужно было пролезть через чердак, заваленный всяким хламом. Тут и неудачные картины, и треснутые вазы, и старая мебель со всего замка.        – Знаешь, что больше всего меня поражает? Что в замке совсем нет грызунов, – проговорил Ринат, пробираясь мимо завешенных тканью кресел и поднимая за собой клубы пыли. – Эти хладнокровные даже мышек извести умудрились.        Алена тихо фыркнула, стараясь дышать через ворот полушубка, чтобы не расчихаться.        Проходя мимо нескольких стоящих картин, Алена зацепила угол одной из них и портреты, как фишки в игре, попадали одна за одной, чуть не прихлопнув под собой девушку.        – Эй, ты тут жива? – тут же подскочил Ринат, помогая споткнувшейся Алене подняться.        – Ага, – ответила девушка, громко чихнув.        Она поднялась на ноги и принялась ставить на место картины. С одной из них съехал чехол, и Алене в неясном свете удалось рассмотреть ее. На ней был изображен предок Полоза, а рядом с ним – обворожительная женщина с рыжими, буквально огненными волосами и неестественно зелеными, чем-то напоминающими кошачьи, глазами. Мужчина был безумно похож на Бренко. Те же глаза, та же полуулыбка на лице, те же ямочки на щеках. Разве что волосы гораздо темнее. Она узнала его – прадед Полоза.        – Странно... Я ее не видела в галерее...        – Ринат, ты сейчас подойдешь к окну, будешь смотреть на море, и придешь в себя только тогда, когда Алена снова подойдет к тебе. Иди, малыш!        Змеица зажала себе рот, чтобы не закричать, когда, обернувшись, увидела сидящую в пыльном кресле женщину с портрета. Ринат, послушавшись ее приказа, прошел к окну, не отзываясь на окрики Алены.        – Что вы с ним сделали?!        – Всего лишь легкий транс, – пожала плечами Криштиана.        – Что вам нужно? Кто вы?        – Я прабабка Бренко. Нам надо поговорить. Садись.        Колдунья махнула рукой, и чердак словно раздался вширь. Появилось кресло, столик с подносом на нем и, независимо от всего остального, длинная трубка в руках у Криштианны.        – Если вы прабабка, почему вашего портрета нет в галерее? – подозрительно спросила Алена, не спеша присаживаться.        – Потому что, милое невинное дитя, на портретах изображены Полозы уже к моменту вступления на престол. А мы с Виктором разошлись до этого момента, учитывая, что Полозом он стал почти в 30 лет...        – Но Бренко никогда ничего не говорил о вас...        – Он и сам вряд ли знает... Это держали в тайне, во всех летописях указано, что Сайрон, дед Бренна, родился от второй жены Вика. Хотя Бренко умный мальчик, должен был понять, что его незмеиной части магии неоткуда взяться, если в роду не было простых колдунов.        Алена, несколько раз глупо хлопнула глазами и открыла рот, чтобы задать вопрос, но так и промолчала.        – Но зачем вы все это мне рассказываете? – спросила Змеица, устав ждать продолжения.        – Ты должна знать. И должна изменить судьбу. Утешь старую сварливую бабку – выслушай. Так получилось, что конец моему семейному счастью положил отец Вика. Позвал меня на личный разговор и вбил мне в голову, что нечего бессмертной ведьме жить подле княжеской семьи. Дескать, они простые люди, живут и умирают, а я вечно молодая... Я тогда была уже беременна и, к тому времени, как ребенок появился на свет, мое счастье было уже в руках у другой. Тогда я не думала, что мой сын станет принадлежать к прямому княжескому роду, и с горя пожелала всем княжеским женам "рано сдохнуть, а если не сдохнуть – погубить мужа, если любовь будет настоящей"... Я была дурой, понимаешь? Не знала, что проклятье обрело силу. Новая жена Вика оказалась бесплодна, и тут вспомнили обо мне и о моем сыне. Виктор лично умолял меня. И я уступила. Знаешь, как рождаются пророчества? Они просто возникают в голове и не уйдут оттуда, пока ты не донесешь их до нужного человека. Поэтому слушай, девочка!              Витраж – не просто битое стекло,              Оно ночами просто так не снится.              Ты помнишь, Белая, то самое окно,              Так действуй, только дай ему разбиться.              Монета покатилась по брусчатке,              Но не упала, а застыла на ребре.              Сама теперь она решится вряд ли.              И как положено упасть, решать не мне.              Рассудок потерявшего заколет друг              И две души окажутся под именем единым              Набат заглушит сердца дерзкий стук              Да будут небеса любовью вечною хранимы.        Алена тяжело сглотнула. Вчера ей снился бьющийся витраж.        – Жена моего сына не была любимой, они жили как друзья. Настоящая любовь моего внука погибла, как и дочка. Мой правнук влюблен в тебя так сильно, что уже готовится умереть. Не дай пророчеству исполниться. Ты в силах. Я умоляю, – колдунья буквально прошивала Алену насквозь своим взглядом.        – Но почему именно я? – не понимала Алена.        – Просто ты особенная. И люди тянутся к тебе. Не бывает случайных встреч, людей, событий. Все связано, и вокруг каждого человека сплетена огромная паутина чужих жизней. И если эту паутину единожды, в маленьком месте порвать, придется переделывать если не всю, то огромный кусок. И сплести ее точно так же уже не получится, – Криштианна выпустила клуб ароматного дыма.        – У меня получится? – спросила Змеица, чувствуя, как в уголках глаз собираются слезы.        Как Алена любила Бренко! Как сильно, как невинно и искренне! Она сама даже не могла представить этого. Она не могла представить без него жизнь.        Подумать только, всего в сентябре она его ненавидела, желала вернуться к обычной жизни, а теперь свое существование не может представить без него.        – Если не получится у тебя, не получится ни у кого. Оглянись, чтобы увидеть самое важное существо в жизни моего Бренко.        Алена обернулась, чтобы уткнуться лицом в пыльное висящее на стене зеркало. Чердак сжался до нормальных размеров, а у нее за спиной, кроме пыльной мебели в чехлах, уже ничего не было.        Девушка тихо всхлипнула и подошла к замершему у окна Ринату.        – О, Алена, ты чего-то долго через мебель пробиралась. Платья – зло, да? Эй, ты чего? – удивился мужчина, заметив, что Алена плачет.        – Ничего... – буркнула девушка, уткнувшись ему в грудь и расплакавшись.        – Ну, малая, ты чего? Боишься высоты – так и сказала бы, я не настаиваю, тем более ты же девушка... – начал оправдываться Ринат.        – Я не боюсь. Полезли, – решилась девушка, вытирая слезы. ***        Мочалка в последний раз скользнула по плечу девушки и ее заменили руки, мягко разминающие спину и шею. Алена не сдержала тихого стона, которого сама потом смутилась.        Они с Полозом стояли по пояс в воде купальни, и он, как всегда, ее мыл. Он приучал ее к своим прикосновениям, девушка могла брызгаться, смущаться, бегать по скользкой плитке и кричать, что она может помыться и сама, но Бренко был абсолютно невозмутим.        После сегодняшнего разговора с Криштианной, девушка многое передумала в своей голове, и у нее даже появился план, если не действий, то размышлений.        На плечи полилась теплая вода, а потом Бренко повернул ее лицом к себе. Они уже давно не боялись наготы друг друга, хотя Алена до сих пор краснела, отворачивалась...        – Солнечная, – выдохнул Полоз, и, улыбнувшись, откинул с лица Змеицы прядку выбившихся волос.        Девушка тоже улыбнулась, а потом, приобняв мужчину за шею, прижалась к нему, коснувшись поцелуем правой стороны подбородка.        – Ты чего? – несколько растерялся Бренн, прижимая жену к себе.        – Не хочу тебя терять, – выдохнула Алена.        – Моя любимая, нежная, искренняя, наивная, робкая, смущенная, беспечная, чистая и светлая девочка, я сильнее всего на свете люблю тебя и если потеряю – не сумею жить без тебя. Ты нужна мне, как воздух.        Алена сама потянулась за поцелуем, Полоз поймал губами ее губы. Чтобы было удобнее, он подхватил ее за бедра и поднял, заставив ногами обвить его за талию. Алена от одной мысли, как развратно они сейчас смотрятся, начинала задыхаться. Но брыкаться, убегать, закрывать лицо руками, останавливать это непотребство у нее сейчас не было желания. Сколько можно бегать от любви? Любой другой на месте Полоза давно бы сдался, но здесь было одно «но»: им было хорошо и без этого. Иногда Алена была уверена, что у них на двоих одна душа, одни мысли. Вот и сейчас, зарываясь пальцами в волосы мужа, она знала все его мысли, а он видел все ее чувства.        – Солнечная, – прохрипел мужчина, разрывая поцелуй. – Я голый и возбужденный. Поэтому, если сейчас мы не остановимся, то в спальне...        – Да. Давай, – сипло ответила Алена, которая, как ей самой казалось, почти оглохла от возбуждения – так сильно шумело у нее в ушах.        Полоз с усилием вдохнул в себя воздух и, ссадив Алену на край купальни, вылез из нее, принявшись натягивать одежду прямо на мокрое тело. Глядя на эту немую сцену, Алена улыбалась, а в душе, впервые за много дней, царил покой. Но был и страх, только другой.        На одевание Алены Бренко не стал тратить ни секунды. Просто выдернул ее из купальни, замотал с головы до ног в огромное полотенце и понес в покои. Алена уткнулась ему лицом в грудь и улыбалась. Просто глупо улыбаясь.        Двери хлопнули, отрезая от всего мира, скрипнул задвигаемый засов, ленты на шторах сами собой развязались, погрузив комнату в беспросветный мрак, не растворяемый даже слабым светом луны и звезд.        Только потом девушку поставили на ноги. Полотенце тут же соскользнуло на пол, оставив Алену полностью обнаженной, и только сейчас смущение ушло, оставив в голове звенящую эйфорию. Куда-то на пол полетела и одежда Бренко. Он стоял прямо перед ней, своей кожей она чувствовала жар, исходивший от него.        – Я тебя люблю, – прошептал Полоз, и Алена поняла, что он находится еще ближе, чем она думала.        – И я тебя.        Он сделал маленький шаг вперед, притянув Алену к себе. В отличие от нее прекрасно ориентирующийся в темноте, он выводил узоры на ее теле, заставляя ее изгибаться так, что казалось, острые ключицы вот-вот порвут молочную кожу.        – Алена, сколько мы с тобой женаты? – уткнувшись носом ей в шею, спросил мужчина.        Девушка начала судорожно пересчитывать месяцы, но Бренко интересовало не это.        – Ты прекрасно меня изучила и должна понимать, что еще чуть-чуть и мне совсем сорвет крышу от твоей кожи, твоих стонов и сумасшедших глаз.        «Да-да-да...» – кровь стучала в висках, мешая здраво мыслить. Оставалось только повторять вслух этот ритм.        – Да-да-да... Ох...        Бренко снова подхватил ее на руки и перенес на кровать, нависнув над ней. Ноги бесстыже разведены в стороны, волосы разметались по подушкам, глаза предательски пьяно блестят.        Полоз снова целует ее в уже опухшие губы, спускается к шее, чтобы рядом со свадебной меткой, но чуть выше, поставить еще одну.        – А-ах! – мысли из головы испарились с легким пшиком, будто их там никогда и не было.        – Ты готова? – прохрипел Полоз, тоже оглушенный своими чувствами.        – Да-да-да... – снова тот же ритм, который невозможно забыть.        Выдох девушки, движение бедрами, вскрик... И мир рухнул, разорвался на мириады бликов, рассыпался сотней осколков.        – Тш-ш, милая, Солнечная, – шептал Полоз, сцеловывая слезы Алены.        Сначала медленно, потом все быстрее, быстрее... Девушка вцепилась в волосы мужа, царапала ему спину, прижимая к себе. А Полоз одной рукой поддерживал ее, а другой упирался в кровать. И не было уже ни Алены, ни Бренко. Было только "мы". Единое живое существо, два сердца которого бьются в одном ритме, мысли которого неделимы.        – А-а-ах! – два стона слились в один, и Полоз без сил повалился на кровать, перевернувшись на спину – так, чтобы Алена оказалась сверху. Они оба тяжело дышали, волосы прилипли к мокрым лбам.        – Ты... Я... – Алена просто не могла собрать мысли в кучу, собираясь съехать на кровать, но Бренко удержал ее на себе.        – Тс... – прошипел он, не в силах даже открыть глаз. – Никогда тебя не отпущу. Не брошу. Не оставлю, – лениво ворочая языком проговорил Полоз.        «А я не позволю тебе умереть», – подумала девушка, проваливаясь в сон. ***        Всю ночь Алена так и проспала на груди у Бренко. Казалось, это ему не доставило никаких неудобств, тем более что проспали они от силы часа четыре, проснувшись ни свет ни заря.        – Доброе утро, – бархатным голосом мурлыкнул Полоз, глядя за растерянной, хлопающей глазами женой.        Он с удовольствием наблюдал за сменой эмоций в глазах девушки – от смущения, до неги и снова смущения. Она попыталась слезть с него, но он снова прижал ее к себе, поцеловав в слегка вздернутый носик.        – Не жалеешь? – спросил он.        Алена посмотрела на него, как на умалишенного, молча покачала головой, а потом расплакалась, ткнувшись мужу между ключиц.        – Ты чего, Солнечная? – недоумевал Бренко.        Даже он сам не ожидал, что решится на это вот так, что все произойдет настолько естественно, без неловкостей, смущения, ночных истерик...        – Я же не для тебя... Тебе нужна княжна, а не недоразумение, как я...        Полоз попытался осмыслить услышанное, но это не укладывалось у него в голове. Его потрясающая, нечаянная любовь говорит, что недостойна его. Да наоборот! У него были женщины до нее, она невинна. Он убивал на войне, она боится оружия как огня. Он плел дворцовые интриги, а ей противна любая ложь. Она чистый цветок, светлые страницы его жизни.        – Пойдем, – он поднял ее на руки и понес к зеркалу в рост человека, которое стояло за ширмой. – Смотри! Чем ты недостойна? Гордой прямой осанкой? Идеальной мраморной кожей? Или только тем, что ты не росла с детства во дворце и наслушалась про себя гадостей? – Полоз замолчал, глядя в зеркало.        Вытаскивая Алену из кровати, он как-то не подумал, что оба они обнаженные, растрепанные. Такие, какие они есть. И застыл, глядя в отражение, как и Алена. Их можно было противопоставлять друг другу. Но не сравнивать.        – Знаешь, мне кажется, что любой художник отдал бы жизнь, только бы нарисовать нас так. Настоящими, – прошептал он, откидывая с плеч девушки волосы.        С удовольствием он заметил и несколько красных пятен на нежной коже девушки, которые сам не помнил, когда поставил.        – Метка такая темная и горячая... – прошептала Алена, коснувшись ключицы.        – Будто пульсирует под кожей, – согласился Полоз.        Он провел носом по шее Змеицы, жадно вдохнув запах ее кожи. Алена игриво отстранилась от него, хлестнув по плечу волосами.        – Твои звериные повадки меня иногда пугают, – улыбнулась она.        – Меня не стоит бояться, – усмехнулся Бренко и выразительно скользнул взглядом по фигуре жены, желая смутить ее.        Алена покраснела и попыталась ускользнуть за ширму, но Полоз притянул ее к себе, обнял, уткнувшись носом в ее макушку. Дыхание Алены опаляло ему ключицы и, если бы не данное им обещание, он бы остался в покоях, совсем не желая никуда идти.        Но надо было. Острый на язык братец не раз вспомнит ему прогулянную тренировку, если такая случится. Назначая Ясвену занятия ранним утром, он хотел в первую очередь уязвить парня, а в итоге наказал сам себя.        – Мне надо идти. Ясвен будет ждать. А ты ложись спать. До завтрака еще несколько часов.        – Не хочу, – тихо ответила девушка. – И расставаться с тобой тоже не хочу.        – Солнечная, останься. Мы там во время тренировок так поливаем друг друга грязью, что боюсь тебе краснеть просто дальше будет некуда, – усмехнулся Бренко.        Его бои с Ясвеном действительно проходили бурно. Своими постоянными насмешками и придирками Полоз намеренно выводил парня из равновесия, заставляя бросаться на меч, как в последний раз, желая достать противника любой ценой. Он никогда не извинялся, не признавал власть Полоза, но и сам не желал занять его место, всеми возможными способами уклоняясь от ноши правителя.        И, вроде, уже нельзя сказать, что он излишне молод или глуп. Отнюдь. Свободная душа Ясвена и жаждала, собственно, свободы, а не четких рамок дозволенности. Полоз знал, что в городе у Ясвена уже есть какая-то девушка, в которую он влюблен, к которой он ходит, дарит украшения. Но знает об этом только Полоз и тайная стража – парень прекрасно прячет свою возлюбленную.        – Иди, – кивнула Алена. – Только возвращайся. Хоть на минуточку, хоть на мгновение, только покажись на глаза... Когда тебя нет целый день, я словно теряю ниточку, связывающую тебя со мной.        – Хорошо, – только и прошептал Бренко в ответ.        Алена отошла от зеркала, подхватив болтающуюся на ширме рубашку, которую обычно надевала под корсет.        – Ты сегодня куда-нибудь поедешь? Выделить тебе стражу? – предложил Бренн.        – Не стоит, – пожала плечиками Змеица. – Я вдруг поняла, что раз в пророчестве говорится о твоей смерти, то раньше нее и мне тоже точно ничего не грозит, – с горечью пояснила она.        Мужчина почувствовал, что девушка чего-то не договаривает, но не мог понять что именно. Вроде и мысли лежат на поверхности, но нет очень важной детали, без которой вся картина кажется неправильной.        Полоз подумал, что, наверное, зря он так поторопился. Мало ли, что могло взбрести Алене в голову, почему она себя так повела.        Бренко любил Алену просто за ее существование, только за то, что она есть на этом свете, освещая своей чистотой его путь.        Что держало его раньше? Ответственность за государство? Вряд ли, ведь последние месяцы до свадьбы княжеством правил буквально Петр, а Бренн только ежедневно лупил воинов на тренировках. Он был куклой, големом, в которое поместили горячее сердце. И которая с этим сердцем просто жить не могла.        Он настойчиво отвергал всех девушек, которых сватала ему в жены предприимчивая знать. Полоз прекрасно понимал, что все они подосланы с целью приблизиться к власти, и поэтому ему было на них наплевать.        А Алена... В первый раз он мельком увидел ее в замке Андрия, когда тот праздновал совершеннолетие. Она была среди других дочек воеводы, такая маленькая, сутулая, с длинными руками и худой до безобразия шеей. Он застал ее в совершенно неподобающем виде – сидящей на подоконнике в зале, в которую слуги относили грязную посуду. Она листала какую-то невесть откуда взятую книгу и жевала яблоко, в то время как остальные сестры сверкали в блеске драгоценностей на балу.        Потом встреча в лесу. Сначала он, к своему позору, даже не узнал ее. Но ее светлые глаза сверкнули точно так же, как в той зале, когда Бренн чуть не свернул гору посуды со стола. Она тогда его так и не увидела, но покраснел Бренко тогда знатно.        Боль в сердце, страх будущего – что соединило их тогда? Он не знал этого, да и вряд ли когда-нибудь узнает.        – Тогда возьми кого-нибудь из тайников, – произнес Бренко, намекая на членов тайного совета.        – Я возьму Рината, – сухо ответила Алена.        Бренко кинул на девушку удивленный взгляд, но промолчал. Он даже приблизительно не представлял, что может твориться в этой белокурой головке. Был, конечно, вариант узнать их, но по этому поводу надо еще посоветоваться и полистать книги.        – Хорошо, – кивнул он.        Алена отвернулась лицом к ширме, рукой стирая слезы, как ей казалось, незаметно от Полоза. Но тот перехватил ее ладонь и коснулся губами соленых разводов, оставшихся на тыльной стороне кисти.        – Что случилось? Объясни, – попросил он.        Девушка молча покачала головой, показывая, что все в порядке.        – Солнечная... – снова начал Бренко, но замолчал. Ритуал объединения мыслей, по его мнению, был им обоим просто необходим.