Невеста Полоза

Постой, преодолевший страх, Пропавший под водой, затерянный в песках. Нарисовавший круг, опять в последний раз, Неуловим для рук, невидимый для глаз, Я превращаюсь в звук. Скажи, что я её люблю, Без неё вся жизнь равна нулю, Сплин

       Бренко, как и Алену, всегда манила библиотека. Сотни томов, фолиантов, свитков... Огромное количество знаний, биографий, истории. Когда Бренн был маленьким, отец запретил ему выносить книги из библиотеки. Тогда мальчик натаскал в дальний угол кучу подушек и проводил там кучу часов. Полоз тогда шутил, что у его сына только два занятия – читать и хулиганить, а от всего остального он старательно прячется.        Книги по магии были в основном на древних, сейчас уже мертвых языках. А к их изучению у Полоза никогда не было склонности.        – Помочь? – уточнил вкрадчивый голос.        Бренко знал, что Криштианна здесь и уже давно наблюдает за его мытарствами над книгами, но все равно вздрогнул.        – Не стоит, – передернул он плечами, переворачивая страницу, хотя ни слова не понял на предыдущей.        – А если я настаиваю? – колдунья присела в кресло напротив мужчины, сложив руки на столе.        – Настаивай дальше, – резко ответил Бренн, захлопнув осточертевшую книгу.        – Оу, ты приготовился умирать, а я мешаю? – участливо спросила Криштианна, откинувшись на спинку кресла и закинув ногу на ногу.        – Да.        – Я готова исчезнуть в любой момент, только ответь мне на один вопрос: ты подготовил себе преемника?        – Да. Когда меня не станет, на престол взойдет Ясвен, – ответил Полоз, чуть поморщившись – болели ребра, по которым на тренировке ударил вышеупомянутый братец.        – Но он не из рода Полозов, – здраво рассудила Криштиана, сложив руки на груди.        – Если у нас с Аленой будет ребенок, Ясвен станет всего лишь регентом при нем.        – Но он не горит желанием приближаться к власти даже на пушечный выстрел, – напомнила колдунья.        – Он согласился на определенных условиях, – уклончиво сообщил Бренко.        – Ты пообещал ему жениться по любви, – усмехнулась Криштианна, видя своего потомка больше, чем насквозь. – Причем пообещал, что его проклятие не коснется, потому что он не из рода! Вот хитрец! Весь в деда!        – Скорее уж в тебя, – поморщился Полоз.        – Знаешь, значит. Алена рассказала?        Криштианна встала из кресла, и пошла вдоль ближайшего стеллажа, находясь полубоком к Полозу. Шлейф ее изумрудно-зеленого платья волочился по полу, но удивительным образом не пачкался.        – Не Алена. Я нашел личный дневник деда. Он там все написал. Эмоционально конечно, местами непонятно, но общую суть я уяснил, бабусь.        Обычно невозмутимая колдунья слегка покраснела. Тяжело рассуждать о возрасте, когда правнук выглядит чуть ли не старее прабабушки.        – Ты такой седой, – тихо вздохнула женщина.        Бренко невольно провел рукой по волосам, но промолчал на эту тему. Его больше интересовали другие вопросы.        – Ответь мне, почему именно мы? Почему я и Алена? – горько спросил он, сжимая кулаки.        – У вас такая судьба, – искренне сожалея, ответила Криштианна. – Ты умный мальчик, знаешь, что существует множество миров. И что у каждой души есть отражения в каждом из них. И каждое отражение проживает одну и ту же судьбу, только разными путями, оплетаясь паутиной разных событий.        – Такого не может быть!        – Может! Так вот, там есть ты и она, но другие, тоже борющиеся за жизнь. Вы должны оба понять, что поодиночке вы ничего не сделаете! Все это случилось из-за того, что вы вместе, и исправить вы тоже это обязаны вдвоем. У вас судьба такая. Сотни раз такая.        Полоз закрыл глаза и тяжело вздохнул, в надежде, что колдунья исчезнет. Но когда он поднял веки, Криштианна все так же стояла у стеллажа.        – Я помогу вам провести ритуал объединения мыслей. Скажи это Алене. Сегодня вечером, здесь.        – Еще ты пообещаешь мне, что если я выживу, ты покажешь мне нас. Других нас.        Многообещающе хмыкнув, но так ничего и не ответив, Криштианна испарилась. У Полоза уже входило в привычку ругаться после ее появлений. ***        «И вот зачем надо было показывать свои чувства?»        Алена была зла сама на себя и на весь мир. Они неспешно ехали в город, Ринат что-то напевал себе под нос, мерно покачиваясь в седле и, кажется, засыпая. Змеица сама не понимала, что на нее нашло. Просто она чувствовала тревогу, страх, отчаяние, ночью снились кошмары, которые прерывал Бренко, шевелясь во сне. Эти четыре часа показались Алене адом.        А еще в ней поселилось чувство обреченности. Словно эта ночь была перевалочным пунктом, точкой начала обратного отсчета дней, которые им осталось провести вместе.        – Ринат, что бы ты сделал, если бы тебе осталось жить с любимой всего четыре месяца, а потом вы умрете?        Ринат от такого вопроса едва не вывалился из седла.        – Это ты сейчас к чему спросила? – уточнил он.        – Да просто интересно. Забудь, – пожала плечами девушка.        Они проехали еще немного. Снег хрустел под копытами лошадей, стоял мороз, и небо было чистым и до безобразия голубым.        – Я бы каждую минуту проводил с ней. Дышал бы ею, – ответил Ринат, когда Алена уже и думать об ответе перестала.        – А если он все больше и больше отдаляется от меня? – девушка уже и думать забыла, что начала с абстрактного вопроса.        – Значит, он хочет причинить своим уходом как можно меньше боли, – рассудил мужчина.        – Но как объяснить ему, что пусть лучше потом меня сломает от боли, чем я буду день за днем, по капле, терять его? – Змеице казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди и оросит снег багровыми каплями.        – Так и сказать, поговорить с ним.        – Так просто?        – А зачем усложнять? – пожал плечами Ринат.        Они въехали в городские ворота, и Алена, кивнув стражникам, натянула на голову капюшон, чтобы привлекать как можно меньше внимания.        – Что мы сегодня будем здесь делать? – спросил Ринат, подъезжая ближе.        – Сядем в какой-нибудь таверне, купим травяного чая и вкусный медовый пирог. Будем разговаривать, улыбаться...        – А изнутри тебя будет точить червь печали. Нет уж, я на такое не согласен. Я знаю тут прекрасную забегаловку, где готовят потрясающие пироги с вареньем. Только давай съедим его во дворце?        – Ты что-то задумал? – подозрительно спросила Алена.        – Ага, – радостно усмехнулся Ринат.        Они проехали через площадь и свернули в переулок с широкими улицами, который так и назывался – «Харчевный».        Ринат велел ждать у входа и нырнул в трактир с каким-то цветочным названием – из-за покрывшей вывеску наледи было только и видно, что нарисован цветочный орнамент.        Девушка спешилась и достала из кармана кусок сахара, которым тут же аппетитно захрустел Аргиз, верный конь Алены. Кобыла Рината обиженно фыркнула, и ей тоже перепал сахарок.        – А для меня сладенького не найдется? – мягко улыбнулась Криштианна, выходя из щели между домами.        Алена едва не взвизгнула, но сдержалась, а вот кони испуганно всхрапнули.        – Ринат как раз пошел за пирогами. Могу попросить его и для вас купить чего-нибудь, – ответила Алена, взглянув колдунье в глаза.        – Не стоит, детка, я же пошутила, – снисходительно, но по-доброму тепло ответила женщина. – Вообще, я к тебе по другому делу. Полоз хочет провести ритуал объединения душ, но, так как он спросить у тебя об этом не рискнет, сюда пришла я.        – Что это за ритуал? – спросила Змеица, поглаживая Аргиза по крупу.        – Ты сможешь слышать его мысли, он – твои, вы всегда будете чувствовать друг друга, ты сможешь достучаться до него, как бы глубоко в себя он ни ушел, – колдунья особенно выделила голосом последнюю фразу. – Он и раньше мог тебя чувствовать, но только когда тебя одолевали сильные эмоции. Ты ведь чувствовала иногда его присутствие в своей голове?        – И почему он теперь этого хочет? Не когда-то до этого, а именно сейчас?        – Потому что боится потерять тебя, боится, что ты наделаешь глупостей именно тогда, когда вы так близко друг к другу... – перечислила Криштианна.        – Я тоже смогу его слышать? – уточнила девушка.        – Да.        – Тогда я согласна, – решила Алена, подумав, что поговорит вечером с Полозом на эту тему.        – Вот и ладненько! Сегодня вечером буду ждать в библиотеке! – улыбнулась колдунья.        – Постойте! А вы не хотите с нами попить чаю?        – О, нет. Боюсь, Полоза будет несколько нервировать мое присутствие, – фыркнула она и испарилась, без всяких клубов дыма и искр – стояла, а через секунду ее уже нет.        «Причем тут Полоз?» – подумала Алена.        Через минуту из трактира вывалился Ринат с тремя огромными свертками в руках.        – Помогай! – велел он Алене, радостно улыбаясь.        – Ты что, скупил все пироги? Куда нам столько?! – удивилась Змеица, пытаясь приторочить к седлу еще теплую и даже через несколько слоев бумаги потрясающе вкусно пахнущую выпечку.        – Ну, мы позовем Ясвена, Деметру, Полоза, Грая и Рихану, можно даже Андрия дернуть, этот пройдоха не откажется!        – Прямо сказать, ты решил собрать большой дружный стол! – заключила Алена, поняв, что Криштианна давно уже все знала.        – А почему бы и нет? Зачем киснуть в собственном соку? По-моему Ясвен очень одинок, Деметра устала, можно, кстати, ее детей, я буду рад с ними повозиться!        – А и правда! – засмеялась девушка.        Проскакав по улицам, они выехали из города и пустили лошадей в галоп. Обгоняя сани и других всадников, брат и сестра неслись во весь опор.        Но как бы Алена не старалась взбодриться бешеной скачкой, у нее это не получалось. На сердце было тяжело, на душе словно кошки скреблись. Ей было тошно от того, что только совсем недавно обретя любовь, она ее вот-вот потеряет.        – Значит так: ты ищешь Полоза и Грая, по возможности – Рихану. А я всех остальных, – велел Ринат, когда они влетели на двор конюшни и слезли с коней.        Змеица кивнула и двинулась в сторону входа во дворец. Ее брат, груженный пирогами, побрел к черному входу.        Странные предсказания, намеки, страхи – все это рвало Змеицу пополам, но она оглядывалась на тихую и спокойную жизнь седьмой дочки воеводы и понимала: предложи ей вернуться туда, отмотать время назад, она ни за что бы не согласилась. Пусть там было проще... Но зачем искать легкие пути?        «А мы ведь с ним обречены. Не я, так он».        Алена тряхнула головой, отгоняя назойливо лезущие в голову мысли.        И Грай, и Полоз обретались в кабинете князя. Они уже не первый час разбирали доносы и жалобы и порядком подустали от этого нудного дела.        – И хоть бы один из них оказался не ложным... – вздохнул Грай, когда Алена обвела выразительным взглядом кипу бумаг на столе.        Отправив Грая искать Рихан и вести ее в малую столовую, Алена присела на его место, взяв в руки первую попавшуюся бумагу.        Продираясь сквозь корявый почерк и исковерканные буквы, девушка едва уяснила смысл – у мужика умерла корова, и он обвинял в этом бывшую жену, якобы ведьму, которой корова после развода так и не досталась.        – Ну и как тебе? – усмехнулся мужчина.        – Жуть...        Бренко усмехнулся и поднялся из-за стола, потянувшись до хруста в суставах.        – Бренн, я сегодня разговаривала с Криштианной... – осторожно начала Алена.        – Ты мысли читаешь? – удивился Полоз. – Я именно об этом и хотел с тобой поговорить. Ты уже виделась с ней до сегодняшнего дня?        – Да, мы успели с ней познакомиться. А сегодня она сказала мне о ритуале.        – Ритуале объединения мыслей, – закончил за девушку Бренко.        – Именно. Что это за ритуал? Объясни подробнее.        – После его проведения мы сможем мысленно разговаривать друг с другом, как бы далеко не были. Ты увидишь все мои воспоминания, все секреты и тайны. Я – твои. Этот ритуал – высший показатель доверия. И я хочу предложить тебе его провести. Мы станем словно одним организмом, который существовать не может отдельно друг от друга.        – Я уже думала, что ответить... И поняла, что, да, я очень хочу этого.        – Почему? – мужчина присел на край стола рядом с Аленой.        – Потому что я хочу знать, что творится в твоей голове, пусть даже не все, но часть. Четыре месяца я живу здесь, но не знаю и сотой части тебя. Какой ты, как ты мыслишь, что за ураганы бушуют в твоей душе. Потому что я люблю тебя! Потому что жизни своей уже не смыслю без тебя.        – А мне страшно. Страшно, что если я почувствую тебя еще ближе, еще сильнее полюблю тебя, то не сумею уйти на войну, расстаться с тобой. Не выполню свой долг перед княжеством, не встану во главе войска. Я боюсь за тебя, за близких, за простых людей... И сил бояться за себя уже не хватает.        – У меня много страха за тебя, могу поделиться, – горько усмехнулась Алена, глядя мужу прямо в глаза – такие родные, такие любимые озера цвета расплавленного золота.        – Пойдем? – девушка кивнула на дверь.        – Конечно, – улыбнулся Бренко.        В малой столовой уже собрались все: Рихана и Грай о чем-то тихо разговаривали за столом, задумчиво глядя на то, как слуги быстро расставляют приборы и выносят блюда с пирогами. Андрий, выдернутый, видимо, прямо с тренировки, теребил в руках кинжал, который до этого висел на стене. Близняшки, сын и дочь Деметры, сидели на мягком ковре возле камина и теребили вислоухого щенка, который следовал за ними буквально неотрывно. Их семилетний старший брат настойчиво пытался поколотить Рината, который останавливал на лету его маленькие кулачки. Деметра стояла рядом и внимательно наблюдала, то ли за сыном, то ли за Ринатом, улыбаясь какой-то печальной улыбкой.        – Знаешь, глядя на них, – Полоз кивнул на друзей, остановился у входа. – Я понимаю, что жизнь будет длиться и после моей смерти. Что родятся дети, которые меня не знают... И это радует. Жизнь не стоит на месте...        – Не говори так, молю... Да, жизнь не застывает в неизменности, но что нам мешает изменяться вслед за ней?        – Иногда я думаю, зачем взял в жены такую рассудительную женщину, – притворно вздохнул Полоз.        – Потому что другая тебе не нужна! – фыркнула Змеица. ***        Вечер. Библиотекарь уже закрыл двери и ушел спать. Только две фигуры скользили по коридору, держась за руки.        – Т-ш-ш, – шикнул, засмеявшись, Бренко, когда Алена чуть не уронила доспехи, стоящие у стены коридора.        – Сам ты т-ш-ш-ш, – надулась Змеица.        Лицо Полоза расплылось в еще более широкой улыбке. Порывшись в карманах, он извлек связку ключей, но дверь распахнулась сама.        – Молодые люди, что в вашем понимании вечер? – вкрадчиво спросила Криштианна. – В моем – сейчас уже ночь!        – Нам зайти в следующий раз? – улыбаясь, спросил Бренко.        – Вы что, пьяные? – прищурилась колдунья.        – Нет, – хмыкнул Полоз. – У нас просто настолько хорошее настроение, что даже ты не можешь его нам испортить.        – Тьфу, молодо-зелено! То плачут, то смеются!        – Тебе этого не понять, да, бабуль?        – Гаденыш! – прошипела Криштианна, пропустив, наконец, Алену и Бренко в библиотеку.        – Может, все-таки поговорим о деле? – здраво спросила Змеица.        – А глаза то у обоих блестят! Если не от вина, то от любви точно, – фыркнула Криштианна, переводя взгляд с Алены на Полоза и обратно.        Бренко многозначительно пожал плечами, предоставив Криштианне возможность думать самой.        – Тогда все-таки выпьешь вина? – предложила Криштианна.        – Не стоит, – поморщился Бренко.        – Я не тебе предлагаю, внучок! Ты морально стойкий, а вот твоя жена сейчас в обморок свалится, – колдунья взяла со стола бокал, появившийся там мгновение назад.        – Не надо, – девушка спрятала руки за спину.        – Как хочешь, – женщина сама пригубила вино.        – Мы сюда пришли не пить, а заниматься серьезным делом, – напомнил Бренн.        – Ну давайте...        Бокал исчез из рук колдуньи, и та стала предельно серьезной.        – Мне кажется, что вы немного не понимаете серьезность того ритуала, что мы собираемся провести. Чувствовать злость, раздражение, страх, неконтролируемое желание, боль – это очень и очень большая ответственность. От этого можно сойти с ума. Я знаю массу случаев, когда через несколько лет после такого ритуала супруги убивали друг друга.        – Ха! Лет, говоришь? У нас осталась пара месяцев, – неожиданно зло сказал Полоз. – Мы не успеем спятить, зато сумеем насладиться каждой мыслью друг друга.        Криштианна закатила глаза, но промолчала. Просто развернулась и двинулась куда-то вглубь библиотеки, куда Алена никогда не заходила – там хранились книги о магии и книги на древних языках, которые она не понимала, так что делать в той секции ей было нечего.        Там стоял стол и два стула. Просто и аскетично. Не горело ни одной свечи, но будто сам воздух распространял мягкое свечение, разгоняя мрак.        – Будто на допрос пришли, – вырвалось у Алены.        – Ну раз это тебя смущает... – пожала плечами колдунья.        Стулья превратились в уютные кресла, стол накрыла скатерть. Белоснежная, она словно сияла в темноте.        – Садитесь, – велела Криштианна.        Алена робко присела на край кресла, сложив руки на коленях. Бренко с удобством развалился на его собрате, сохранив при этом внутреннее достоинство.        – Начнем?        – Пожалуй, – согласился Полоз.        – Тогда наклонитесь к столу и положите на него правую руку ладонью вверх, – велела колдунья. – После проведения непосредственно ритуала вы на какой-то момент потеряете себя, перед глазами начнут мелькать воспоминания. Но не все подряд. Воспоминания только о тех событиях, что свели вас вместе. Ведь вы долгим путем шли друг к другу, сами того не замечая.        Алена подумала, что вряд ли у Бренко будет много подобных воспоминаний, как и у нее самой. Ведь они встретились совершенно случайно и неожиданно.        Погрузившись в раздумья, Алена пропустила часть объяснений Криштианны мимо ушей и опомнилась только в тот момент, когда ее запястья коснулась холодная сталь короткого обоюдоострого клинка.        – Алена, девочка моя, прижми второй рукой кинжал так, чтобы твое запястье находилось прямо над запястьем Бренна. Прижми сильно, но так чтобы не пораниться. Бренко, сделай то же самое с ее рукой.        Змеица подняла взгляд на глаза мужа. Они оказались в такой ситуации, когда даже дышать нужно в унисон. Если нажим будет сильнее – рубиновые капли потекут по коже, слабее – ритуал потеряет смысл. Нужно не только найти равновесие, но и удержать его. Пока у них это получалось.        – Вы готовы? – в последний раз спросила колдунья.        – Да, – тихо-тихо прошептала Алена.        – Тогда молчите и внимательно слушайте мой голос.        Алена слушала мелодичный голос Криштианны, который сначала тихо, а потом все громче и громче начитывал какие-то слова. То шипящие, гортанные звуки, то нежное рычание, – все было в этом языке. Мысли девушки терялись в переплетении голоса колдуньи, она забыла, где и зачем находится. В какой-то момент ей показалось, что здесь стоит две колдуньи – одна с правой, другая с левой стороны. И эти две колдуньи наклонились к их с Полозом рукам, зашептали над зажатыми между ними кинжалами что-то...        А потом резко выдернули кинжалы, прорезая нежную кожу их запястий, заставляя кровь смешиваться.        Алена чувствовала, как текут по руке горячие алые капли, вливаясь в порез на руке Бренко, смешиваясь с его собственной кровью, как кровь мужа капает в ее рану... Она поймала взгляд мужа и застыла, не в силах ни отвести взгляд, ни пошевелиться. Время застыло.        Воспоминания шли потоком, разум не цеплялся ни за одно из них, но особо важные, те самые, важнейшие в судьбе Полоза, сами прокручивались перед открытыми глазами Алены. Это были диалоги, эмоциональные встречи, всплески чувств – все то, что толкало Бренко на тропинку, которая вскоре стала их общей дорожкой.        – Хэй, как тебя зовут, давай дружить? Ты откуда? Я вот будущий князь змей! Папа говорит, что это тяжелая ноша, а я думаю, это здорово!        Темноволосый мальчик поднял на звук голоса свои невероятно голубые глаза.        – Эрга дер фьоре твер шра? – спросил он на непонятном языке, хлопнув глазами.        – Я – Бренн, а как зовут тебя? – палец уткнулся в грудь иноземца.        – Грайорраш.        – У-у-у, как сложно! Давай ты будешь просто Грай?        – Почему ты спас меня?        В подвале всегда было сыро. И страшно, особенно пленникам.        – Потому что ты ни в чем не виноват, – заключенный поднял голову и усмехнулся краем рта.        Для пленного врага он был помещен в поистине райских хоромах – соломенный матрац, ведро в углу, большое окно во внутренний коридор подвала.        – Я ваш враг. Ты должен был поиздеваться надо мной, дать выколоть этот чертов...        – Как глаз, кстати? – перебил пленник, тряхнув русой гривой волос. Он находился в камере уже шестой день, поэтому волосы и одежда оставляли желать лучшего.        – А так не видно?!        – Ну вид у тебя как у мертвеца, которого только что откопали, – усмехнулся волк, разразившись надсадным кашлем. – Красавцем тебе уже точно не быть.        – Кто ты? Почему спас?        – Я Петр. Княжич волков. Уже изгнанный, наверное, – пленник растянулся на матрасе.        – Ты блаженный что ли?        – Просто я не хочу играть по правилам отца.        – Она была такой красивой! Не то, что эти размалеванные дуры!        – Бренко, держи себя в руках! Влюбляться княжич не обязан...        – Пошел ко всем чертям, Грай! Она, наверное, посчитала меня идиотом – я, взрослый мужчина, чуть не снес гору тарелок со стола, увидев ее. Ей, наверное, лет тринадцать! А мне 20! Какой позор!        – Ты болван, Бренн, и это неисправимо!        – Даже не думай умирать, Всевышние тебя побери!        Голос был хриплым, дыхание срывалось, битва вокруг уже угасала, отряд волков отступал.        Петр даже не пошевелился, когда его попытались привести в чувства.        – Так просто ты от меня не уйдешь!        Несколько слов, произнесенных звенящим шепотом – и тело на земле выгнулось, грудная клетка напряглась, тщетно пытаясь сделать вдох.        – Давай же!        Сильный удар в грудь все-таки заставил легкие снова заработать, судорожно втянуть в себя воздух.        Камзол с левой стороны стал стремительно набухать красным.        Из последних сил прошептать еще пару слов, чтобы потом без чувств свалиться рядом с Петром, мысленно пообещав себе, что в следующий раз сам прирежешь этого волка...        – Собственно, ты можешь запросто отказаться, сказав, что уже помолвлен с какой-либо девицей. Мы с тобой оба понимаем, что это формальность. Либо хватай неженатого советника и выпихивай его вместо себя. Дескать, вот вам доверенное лицо, а мне, как князю, не пристало женится на какой-то там дочке воеводы.        – Андрий, я хочу жениться!        – Сумасшедший! Ты же жизни себя лишаешь!        – Иди уже отсюда! Будет и на твоей улице свадьба!        – Свят-свят-свят!        Дробные шаги уже отзвучали на лестнице, а мужчины, бросившиеся было вдогонку, снова остановились и заговорили.        – Кто это был? – спросил Андрий.        – Понятия не имею.        – А если предположить? – уточнил Петр, снимая неудобную маску.        – Ты сам прекрасно знаешь ответ. Среди дочерей одна такая егоза есть, остальные – серые мыши.        – Ага. А эта – белая ворона, – поморщился Андрий.        – Ничего ты не понимаешь! Это сейчас она белая ворона. Вспомни мой разношерстный народ. Она там станет белым лебедем.        – Или так и останется линялой вороной, – рассудил Андрий.        – Если ты сейчас не заткнешься, у князя станет на одного сына меньше!        – Я просто предположил!        Только бы успеть, донести, спасти. Сердце бешено бьется в груди, готовясь вот-вот выпрыгнуть. Не понятно, что увидел слуга в глазах князя, раз подскочил, как ошпаренный.        Такое холодное, такое бледное, такое родное тело...        В покои заскакивают Петр и Грай, что-то говорят, кричат. Возникает неимоверное желание выгнать их отсюда пинками.        – Поцелуй меня...        И уже наплевать на все – на запреты, заветы, законы... Только одна мысль в голове – спасти все, что так дорого.        Первым делом – взгляд на чистые руки, на которых не осталось ни пятна крови, ни пореза, ни шрама от него. Только кожа с парой родинок. Будто и не было никакого ритуала, не было вереницы воспоминаний, от которых сейчас так тепло в груди...        Алена подняла глаза, встретившись взглядом с мужем, открыто улыбнулась и сделала глубокий выдох, успокаиваясь. Интересно, что видел он?        – А вот и не скажу, – фыркнул Полоз.        Девушка от удивления чуть приоткрыла рот. Она поняла, что он слышит ее мысли, а она его – нет.        – У меня просто практики больше. А ты еще научишься,- он тепло улыбнулся, и от него к Алене пошла такая волна нежности, что девушка почувствовала ее кожей.        – У меня будет хороший учитель.        Криштиана тихо усмехнулась, а когда Змеица повернулась на звук, от колдуньи уже и след простыл.