Невеста Полоза

Как ветра осенние заметали небо, Плакали, тревожили облака. Я не знал, как жить — ведь я еще не выпек хлеба, А на губах не сохла капля молока... СашБаш

       Отзвучал веселый перезвон первой весенней капели. Месяц березень медленно, но верно, уступал место цветню. На деревьях набухли почки, готовясь вот-вот выстрелить свежей зеленью.        Весна у моря была для Алены в новинку. Такая ранняя, такая свежая, с соленым привкусом на губах.        Замок постепенно прихорашивался к лету – помыли витражи и окна, вытрясли, пока лежал снег, все ковры, вычистили доспехи и протерли все рамы картин.        Полоз и Змеица переехали в новые покои с огромными окнами. Комнаты занимали весь угол этажа, в одной была расположена спальня, в другой – кабинет.        Алена медленно привыкала к способности слышать мысли мужа. Иногда она думала – как же это странно, вот так, запросто знать то, что творится в голове у другого человека.        Змеица совершенствовала свои умения в битвах на мечах и кинжалах. Она уже несколько раз почти одерживала верх над Деметрой, но все никак не могла сделать последний рывок.        Бренко часто наблюдал за их тренировками и улыбался, мысленно давая Алене подсказки. Иногда на тренировки приходила и покруглевшая Рихан, с тоской смотрящая на то, как Алена порхает с мечом.        Полоз все чаще собирал военные советы. Выступать решили в конце цветня. Змеица с ужасом понимала – им остался месяц. Месяц любви, месяц счастья. Алена считала, что все в ее жизни наоборот – она явилась в этот замок в пору убывания, осенью, расцвела тут зимой и увянет в пору цветения – весной.        «Странный зимний цветок», – мысленно фыркнул тогда Полоз в ответ на ее мысли.        Армия начинала медленно, но верно готовиться к походу. Андрий часто появлялся во дворце, до криков выясняя и согласовывая с Бренном план сражения и расстановку сил. Ясвен, наоборот, старался лишний раз не попадаться Бренко на глаза, в надежде, что Полоз отступится от мысли сделать из него преемника. В поход Ясвена не брали, он оставался во дворце. Но мальчишке хотелось славы и подвигов, и он отчаянно увиливал.        Напряжение во дворце росло как снежный ком. Внутри Алены с каждым днем все сильнее и сильнее натягивалась невидимая тетива, грозя в любой момент лопнуть.        А, быть может, это было напряжение Бренко, который день за днем изматывал себя.        Вот и сейчас, почувствовав вспышку гнева, Алена спешила в старый кабинет Полоза.        Стоило ей только подойти к двери, как та сама распахнулась, и из кабинета вылетел Ясвен. Натолкнувшись на Алену, он словно ее не заметил, а повернулся к распахнутым дверям.        – Твои методы низки, а сам ты жалок! – крикнул он, увернувшись от стакана с перьями, который полетел в него.        – Паяц! Трус! – громогласно донеслось из кабинета.        Ясвен стиснул зубы до скрипа, но ничего не ответил. Только резко развернулся и, задев Алену плечом, быстро пошел по коридору.        – Бренко, – Алена заглянула в кабинет. – Что это было?        – Спор двух женщин на базаре, не видно, что ли? – зло спросил Бренн, опускаясь в кресло.        – Не шипи на меня! – цыкнула Алена, давно заметившая, что когда Бренко раздражен, в его голосе начинают пробиваться шипящие нотки, а зрачок сужается до вертикального змеиного.        Бренко сложил руки на груди, постепенно успокаиваясь. Пока Полоз остывал, Алена собрала рассыпанные и местами поломанные перья и поставила их в стакан, который только чудом не разбился.        – Я думала, ты в него чернильницей кинешь. Ты думал об этом, – улыбнулась Алена.        – Я решил, что отмыть чернила будет сложнее, чем кровь, если перо воткнется ему в глаз, – буркнул Бренко.        Змеица почувствовала, что он злится уже не на брата, а на самого себя за свою выходку.        – Расскажи, что случилось, – попросила она.        Алена поднялась и открыла пошире окно, впустив в кабинет прохладный воздух.        – Ясвен не желает принимать бразды правления. Готов извернуться как угодно, лишь бы не оказаться у власти. Он влюблен в какую-то девушку, к которой бегает в город уже не один год. Я сказал ему, что если он согласится стать полозом после меня, то мы сыграем свадьбу хоть завтра. Что ответил он, ты слышала. Равно как и еще пол дворца.        – Он не так тебя понял, – кивнула Алена мыслям мужа.        Бренко закрыл глаза, помассировав виски руками.        – Хочешь, я с ним поговорю? На меня он точно орать не будет.        – Если будет – лично ему шею сверну, как курице, – вновь зашипел Бренко.        – Полоз! Успокойся, молю. Отвлекись на что-нибудь менее раздражающее, чем твой брат. Или иди побей кого-нибудь в тренировочном зале.        – Обычно я бил там Яса, – хмыкнул Бренко.        – Грай, я думаю, тоже не плохая кандидатура на роль мальчика для битья,- Алена отвела волосы с лица мужа, коснувшись его щеки ладонью.        – Ты права, Солнечная. Я буду тебе очень благодарен, если ты поговоришь с Ясвеном. А еще лучше – и с его возлюбленной тоже. Все-таки женщины друг друга лучше понимают.        – Хорошо. Только скажи мне, где она живет, – согласилась Змеица, – потянув мужа из кресла. ***        Аргиз звонко цокнул копытами по луже, остановившись у крыльца дома. Маленький, уютный, он словно сам по себе заявлял, что внутри живет невообразимая кокетка. Ажурные балконы, кованые решетки окон первого этажа создавали атмосферу игривости, делали домик похожим на девушку, закутанную в черное кружево.        Алена спешилась, чуть не провалившись по щиколотку в лужу, которая на первый взгляд казалась совсем неглубокой. Накинув повод на крюк, Алена поднялась по крыльцу и постучала в дверь. Сначала в доме было тихо, потом две пары ног спустились по лестнице со второго этажа. Алена постучала снова.        – Яс, не придумывай глупостей! – послышалось из-за двери, и она, наконец, открылась.        – Эсми? – не поверила своим глазам Алена.        Казалось бы, она видела ее всего один раз в жизни, но живая, искрящаяся Эсми была тем человеком, забыть которого невозможно.        – Аля? – хлопнула глазами цыганка, делая шаг назад. – Алена? Княжна!        Из-за ее плеча показался Ясвен, который тут же заслонил возлюбленную.        – Что вам нужно, Змеица? – мрачно и холодно спросил он.        – Змеица... – пораженно охнули у него из-за спины.        – Я бы хотела поговорить, – осторожно начала Алена.        – О чем? – перебил ее юноша.        – Хватит бухтеть! И впусти гостью в дом! – Эсми схватила Ясвена за руку и потащила его вглубь дома. Яс даже не стал отпираться, понимая, что выглядеть это будет крайне глупо.        Эсми усадила их обоих за стол, налила ароматного чаю, выставила на стол пирог с вареньем. Села рядом, поглядывая то на Алену, то на Ясвена.        – Мне Яс рассказал, что произошло во дворце. И мне кажется, что он чего-то недопонял,- сказала Эсми.        Ясвен посмотрел на нее как на предательницу, но промолчал.        – Мне тоже так кажется, – кивнула Алена. – Полоз предложил вам пожениться, чтобы не прятаться больше. Я думаю, Полоз считает, что ты боишься того, что тебя осудят за любовь с человеком незнатных кровей и на вас посыпятся насмешки.        – А я думаю, он считает, что может купить меня, дав мне брак с любимой, а в придачу всунуть княжеский трон! – гордо заявил юноша.        – Почему ты так боишься стать новым Полозом? Ты боишься ответственности? Насмешек? Чего ты боишься, Яс?        – Проклятия. Я боюсь проклятия, которое постигло вас с Бренко, черт возьми! – вырвалось у Ясвена. – Я люблю Эсми! И если я стану Полозом и женюсь на ней, то кто-то из нас умрет!        Эсми сидела и хлопала глазами, явно чего-то не понимая.        – Заклятие передается только по прямой мужской линии наследования. Ты брат Бренко по матери. Если у нас не будет детей, то заклятие на нас с Бренном и закончится, – печально улыбнувшись, произнесла Алена.        Ясвен глубоко вдохнул. Выдохнул. Сжал кулаки. Расслабился и допил оставшийся в кружке чай.        – Кажется, мне надо переговорить с Полозом.        – Прекрасно. Он уже пять минут стоит за дверью и ждет,- усмехнулась Алена, услышавшая мысли мужа.        – Что?! – Ясвен вскочил с места и кинулся проверять. ***        – Мой дед был ювелиром, даже завещал мне несколько побрякушек, как фамильную ценность. Воспитывали меня бабушка и старшая сестра. Отца я не знаю, а сестра смутно помнит. Мать сбежала на поиски лучшей жизни с проезжим караваном, когда мне было три, – рассказывала Эсми, сидя все там же, за столом кухни.        Мужчины ушли разговаривать в другую комнату и иногда оттуда доносились их голоса.        – Скажи, Алена, я слышала про это проклятие от Ясвена. Неужели вы ничего не собираетесь делать, никак не можете его предотвратить? – тихо спросила девушка.        – Знаешь, в чем дело... Бренко с самого детства вбили в голову, что будет так, как суждено по пророчеству и никак иначе. А я человек, воспитанный в других традициях, обычаях. И я не верю в неизменность напророченного. Я изменю будущее, правда, пока не знаю как. Это моя судьба,- произнесла Алена, пальцем гоняя по столу хлебную крошку.        – Какая же ты сильная женщина, – поразилась Эсми, глядя на Змеицу большими глазами. – Сколько в тебе веры, стремления... А мне даже разбитая тарелка кажется горем.        – Я бы очень многое отдала, чтобы быть такой же по-детски наивной, как и ты... Не думать о сотне вещей сразу, а просто жить.        – Скажи, а наш брак с Ясом на самом деле может быть признан? – задала девушка вопрос, который уже давно грыз ее изнутри.        – Я уверена в этом. Если Полоз дал слово, то он от него не отступится. Тем более вы с Ясвеном так любите друг друга...        – А расскажи, как ты поняла, что влюбилась в Полоза?        – Вот именно, что я влюбилась не в Полоза, а в Бренко. Парня со шрамом на лице и грустными золотыми глазами, с нитями седины в волосах и длинными узкими пальцами...        Алена вспомнила их первую встречу в лесу, когда Бренко до чертиков испугал ее. И уже тогда он посадил корешок любви в ее сердце.        «Я тоже тебя люблю», – мысленно откликнулся муж и на душе у Алены невообразимо потеплело.        – И все же, как ты узнала, что любишь его? – продолжала задавать вопросы Эсми.        – Я поняла, что жить без него не могу. И что мне умирать не страшно с его поцелуем на губах.        Цыганка сполоснула кружки и снова села на место.        – Любовь – это как укол рапиры в сердце. Острая боль и ты уже ничего не осознаешь. Ты падаешь в пропасть. Ты любишь человека любым. А если ходишь вокруг да около, от любви к равнодушию, это не любовь, – громко сказал Бренко, появляясь на пороге кухни.        Девушки повернулись к вошедшим мужчинам.        – Судя по мрачному лицу Ясвена, вы все-таки до чего-то договорились, – фыркнула Эсми.        – О, да! Наше общение позволило друг другу узнать много нового о себе, – усмехнулся Бренко, а Яс заметно покраснел.        – Это точно...        – Ну ладно, вы разбирайтесь сами, а мы с Аленой вас покинем, я думаю, – решил Бренко.        Змеица встала из-за стола и крепко обняла Эсми, которая вцепилась в нее как утопающая в протянутую руку.        – Спасибо тебе, – прошептала цыганка.        – Не за что, – улыбнулась Алена, понимая, что она обрела еще одну подругу.        Сдержано попрощавшись с хмурым Ясвеном, у которого разве что на лбу не было написано желание поскорее спровадить их, чета змей отправилась обратно во дворец.        День уже клонился к своему завершению, и солнце чуть вызолотило крыши домов, сделав их похожими на сказочные хижины. Соленый ветер сушил губы и трепал волосы, лохматил гривы коней и подхватывал дорожную пыль.        Алена была влюблена в этот приморский край до крайности. Как ей самой казалось, она уже пропиталась солью до мозга костей и жить без нее теперь не сможет.        Ведь море забрало ту часть ее сердца, что не досталась Бренко.        – У меня на сегодня больше нет дел. Может быть, сразу в покои? – предложил мужчина, принимая у Алены уздцы Аргиза и ведя коней в конюшню.        – Это было бы замечательно, – улыбнулась Змеица.        – Тогда ты поднимайся, а я велю натаскать воды и принести ужин.        Алена кивнула и пошла по галерее, ведущей из внутреннего двора в основной корпус. Оттуда открывался вид на сад, который только-только начал оживляться. Деревья еще стояли неодеты, а в клумбах уже пестрели первоцветы, поздние подснежники...        В самом конце галереи на подоконнике сидели мальчик и девочка лет восьми-десяти. Они листали какую-то книжку с яркими, выписанными вручную картинками.        – И что, только истинная любовь спасет принцессу? – склонила девочка голову, искоса поглядывая на мальчика.        – Да! Только любовь! – твердо ответил тот.        – А если я бы заснула, ты бы меня оживил, если бы поцеловал?        – Да! – вновь решительно выдохнул мальчик, захлопнув книжку.        Алена, улыбаясь, тихонько проскользнула мимо них, так что дети, увлеченные разговором, ее не заметили.        Жизнь не стоит на месте! Алена была просто уверена – каждый человек – это маленькое солнце, центр маленькой вселенной, все события которой крутятся вокруг одной-единственной оси – этого самого человека. И человек сам решает свою судьбу. Всегда. Какие бы пророчества не стояли на пути.        И все победит любовь, как сказал мальчик.        Полоз пришел не через пару минут, не через час, а через три часа, злой и голодный. На столе его ждал холодный ужин, а в ванной – чуть теплая вода        – Что случилось? – Змеица подошла к мужу, который раздраженно дергал шнуровку рубахи, грозя вот-вот вырвать ее с корнем.        Девушка аккуратно развязала и ослабила шнурочек. Полоз устало ткнулся ей лбом в плечо, тяжело дыша в шею.        – Ничего. Очередные неотложные дела, которые вполне могли решить и без меня. Хорошо, что во дворец явился этот прохиндей и, видимо, увидев мое зверское выражение лица, пошел разбираться сам. Он, оказывается, совсем неглупый малый, когда ничего не корчит из себя.        – Иди уже, а то вода совсем остынет.        Бренко согласно пробормотал что-то, но отправился в купальню только спустя пару минут. Он быстро ополоснулся, съел холодный ужин и упал на кровать лицом вниз, облегченно выдохнув в подушку.        – Спокойной ночи, – Алена легла на бок, подложив подушку под голову.        – Сладких снов, мое немыслимое счастье, – улыбнулся мужчина, повернув к Змеице голову.        Девушка закрыла глаза, через несколько минут заснув.        Пробуждение ее было нелегким – Бренко начал в бреду метаться по кровати, разговаривая во сне.        – Нет, нет, нет! Только не его! – прохрипел он в тот момент, когда Алена открыла глаза.        Полоз комкал в ладонях простынь, рыча под нос ругательства, отдавая приказы, зовя кого-то... В этот миг он казался маленьким беззащитным мальчиком, на плечи которого взвалили непосильную ношу.        – Тише, тише, любимый!        Змеица притянула Бренна к себе, шепча ему на ухо утешения. Мужчина перестал метаться, затих.        – Только не ты! Я не переживу! – тихо-тихо прошептал он.        И вдруг снова резко дернулся, истошно закричал «Нет!», сел на кровати и проснулся.        Он тяжело дышал, будто не один час отмахал мечом на тренировочной площадке.        – Бренко? – тихо позвала Алена.        – Мы просчитались, – хрипло и глухо ответил Полоз. – Они нападут раньше.