Невеста Полоза

И вот без причины, Опять без причины, Исчезнешь, на свет появившись едва, Ведь только песчинка, Ты только песчинка В руке божества Пикник

       На степь опустилась горячая и душная ночь, но лагерь и не думал утихать. Кругом ржали кони, переругивались солдаты, слышались приказы командиров... Это не на шутку тревожило Алену. Она лежала на Соломе, подстелив под спину плащ, и думала... Думала о Полозе, о Ринате, о ребенке, о том, что они словно пешки в великой и неимоверно сложной игре. И короли здесь даже не князья, а кто-то, стоящий выше.        Однажды Криштиана в разговоре с ней обмолвилась, что она не имеет права прямо им помогать, пока не будет выполнено или опровергнуто пророчество.        «Я следую правилам тех, кому подчиняется каждый из нас», – сказала она тогда.        Но кому подчиняются почти всесильные колдуны? Всевышним? Алене казалось, что она уже не верит ни в богов, ни в себя.        Полог шатра отогнулся, и появившийся в проеме Илтабас дернулся в закрытую дверцу. Зло выругавшись, он выбил ее ногой с такой силой, что прутья погнулись.        – Что случилось? – Алена испуганно вскочила.        Мужчина швырнул Змеице и Дитану по серому плащу.        – Армия выступает на день раньше. Судя по всему, у Сивого сдали нервы. Одевайтесь быстрее! Нам надо выбраться из лагеря прежде, чем армия выступит, – тяжело дышащий ханыч пытался безуспешно выровнять дыхание.        – Вечно все идет поперек плана. Тогда зачем вообще нужны планы? – бубнил себе под нос Дитан, чуть не запутавшись в плаще.        – Готовы? – не став дожидаться ответа на вопрос, Илтабас вышел из шатра, жестом велев им следовать за собой.        Кругом мельтешили солдаты, занятые сборами и на группу из десяти человек во главе с ханычем никто не обращал внимания. Воины, верные Илтабасу, окружили Алену и Дитана, проведя их через весь лагерь. Илтабас кивнул им, когда они дошли до леса и солдаты вернулись обратно.        – Аливия с конями ждет нас на западном конце леса, – пояснил мужчина, приваливаясь к дереву. Оставлять их здесь было слишком опасно. Придется идти довольно далеко. Нам нужно добраться как можно быстрее, иначе мы не успеем.        Для Алены весь путь через лес смещался в голове в круговерть веток, бьющих по щекам и норовящих уцепиться за волосы, в преодоление зарослей колючих кустов и валежника.        Когда Илтабас обрадовал их, что они почти на месте, Алена уже не чаяла надежды вырваться из этого темного и страшного леса. Небо еще не начало светать, но времени у них все равно осталось катастрофически мало.        – Хэй! – они издалека услышали крик увидевшей их Аливии, которая махала рукой, стоя на поляне.        Как только троица вышла из леса, Вия тут же начала суетиться вокруг них – сунула в руки бутыль воды, вытащила из волос ветки, усадила около костра, выложила перед ними нарезанный шмат мяса.        – Ешьте и давайте шевелить лапками! – велела она, сама став подходить то к одному белому коню, то к другому, проверяя сбрую.        – Смотрите сюда! – позвала она через какое-то время. – Я из оружейной стащила два лука и шесть «полуночных звезд».        – А это что? – спросил Дитан, чуть не подавившись.        – Это стрелы. Их поджигают и через какое-то время они взрываются с грохотом и кучей искр. Думаю, лишний способ привлечь внимание нам не повредит! – ответил Илтабас, поднимаясь и отряхивая штаны. – Я возьму один лук. Малец, тебе можно доверить второй?        – Я не малец! Я был лучшим среди новобранцев в стрельбе!        Илтабас только многозначительно хмыкнул.        Уже через пару минут они были готовы к бешеной скачке. Серые плащи они сменили на белые, став еще более заметны.        – Знаете, я глупее плана в жизни не видел! – заявил Дитан, вскакивая на лошадь.        – Что же ты тогда в нем участвуешь, раз он такой глупый?- Вия обиженно дернула плечиком, отвернувшись от парня.        – Потому что другого у нас нет...        – Поэтому лучше иметь плохой план, чем не иметь никакого, – кивнул Илтабас, который и сам понимал, что все, что они планируют сделать, граничит с безумием.        Они помолчали какое-то время, сидя в седлах, а потом Илтабас тронул поводья и вслед за ним все бросили лошадей в безумный галоп.        Когда начало светать, а не было пройдено и половины пути, стало понятно, что они опаздывают. Сердце Алены забилось в тревожном предчувствии, а разум затопило такой дикой яростью, она так сжала руки, что костяшки пальцев, стиснутых на поводьях, побелели. Ей, словно издалека, почудился рык, полный злости и желания крушить.        «Опоздали», – обреченно подумала она.        Сражение уже началось.        Звуки страшной битвы – лязг и грохот, ржание коней, крики и стоны людей – они услышали задолго до того, как увидели ее саму. Чем ближе они подъезжали, тем громче и громче становилась эта какофония страха и ужаса войны. Наконец, из леса они вырвались на само поле сражения.        Тогда Илтабас выпустил первую стрелу. Пока они мчались по огромной равнине к месту сражения, в воздухе взорвались еще две стрелы. В каких-то местах битва уже прекратилась – люди остановились, глядя на них. Но в самом центре кипел бой.        Два десятка огромных ящеров шипели, размахивая шипастыми хвостами и не подпуская к себе никого.        С такого расстояния Алена не могла понять, кто из них Бренко, но она буквально чувствовала запах животной ярости, исходивший от этих зверей. Люди, расступаясь перед четырьмя всадниками, образовывали коридор, ведущий к середине места схватки.        Еще одна стрела вонзилась в землю прямо перед ногами одного из ящеров, оглушительно взорвавшись и скользнув по чешуе оборотня белыми искрами, но не причинив тому вреда.        Всадники остановились. Алена даже не хотела думать, какое зрелище она сейчас из себя представляет – взлохмаченная, разгоряченная дикой скачкой и дурными предчувствиями.        Битва вокруг них как будто замерла. Все взгляды были прикованы к белым всадникам.        – Сейчас я буду говорить не с командующими, – громогласно начал Илтабас. – А с простыми солдатами, сотни которых уже погибли сегодня! Вы! Оторванные от семей, от дома, от родной земли, брошенные сюда ради того, чтобы сеять смерть! Вы знаете ради чего вы на самом деле здесь? Чьи идеи и желания вы пытаетесь претворить в жизнь?        Послышался недружный хор отрицающих все это голосов. Пока Илтабас говорил, Алена пыталась понять, кто же из змеев – Полоз. Глаза-глаза-глаза. Даже у змея должен быть человеческий взгляд. Его взгляд. Она шарила по оборотням взглядом, но не могла найти его... Зато увидела горящие ненавистью глаза Кашира Сивого, стискивающего меч в руке. Он стоял совсем рядом, медленно свирепея.        – Вы сражаетесь потому, что Сивый не может простить Полозу жизни двух его сыновей, убитых в честной схватке! – Илтабас обладал потрясающим ораторским искусством и все больше и больше солдат, и оборотней, и людей, прислушивалось к нему. – А знаете, как было дело? Сивый устроил забавное соревнование среди сыновей: кто убьет князя или их брата, спасшего в свое время молодого княжича, тот и займет трон после него. Как вам такая сделка с совестью?! Жизнь сыновей, в обмен на смерть врага, обман собственного народа, которому внушили, что волчата были невинно убиенны!        Вокруг Кашира словно образовалась мертвая зона в пять шагов. Простые солдаты начинали понимать суть происходящего и, оглядываясь назад, отказывались от своего предводителя. Сивый, не выдержав этого, бросился вперед, намереваясь скинуть Илтабаса с лошади и убить его.        В землю перед Каширом, врезалась, с грохотом сверкнув искрами, стрела, пущенная ловкой рукой Дитана.        Взрыву вторил громкий яростный рык.        Алена повернулась на звук, соскакивая с лошади.        Еще зимой после очередного совета Бренко явился настолько на взводе, что когда в дверь постучал слуга, гаркнул на него так громко и так зло, что это было больше похоже на рычание зверя.        Этот рык Алена узнает из тысячи. И как она сразу не заметила эти зелено-золотые глаза? Те самые глаза, что смотрели на нее в тренировочной зале... Но другие. В них не было тех проблесков человеческого разума, простых людских чувств. Только животная жажда крови и смерти...        Илтабас и Вия растеряно оглянулись на Алену, когда она белой тенью направилась к Полозу. Тот, низко припав к земле, глухо порыкивал, как озлобленный пес.        Змеица, не останавливалась, неслась к своему мужу.        «Помочь. Спасти. Пробудить. Вернуть... Помочь. Спасти» – как мантру раз за разом повторяла она себе в голове.        – Алена, нет! – когда до змея оставалось два десятка шагов, дорогу женщине преградил Грай. – Он не понимает, что творит. Это не Бренко, это зверь. В сторону!        Ящер, зашипев, бросился на них. Грай, потянув из ножен меч, собирался встать на защиту Алены, но та, проскользнув мимо мужчины, рванулась к мужу, оставив в руках моряка белый плащ, за который тот уцепился в попытке удержать ее.        – Стой! – заорала Алена, встав на пути Полоза, расставив руки.        То ли от неожиданности, то ли от того, что краем сознания он узнал бегущую девушку, змей резко затормозил, подняв кучу пыли.        Алена медленно, шаг за шагом стала подходить к нему. Ящер неотрывно глядел на нее, следя за каждым движением девушки внимательным взглядом глаз с вертикальными зрачками.        – Бренко, на что ты надеялся, когда оставлял меня в замке, забрав кольцо? Что я останусь там? – заговорила Алена остановившись в паре шагов от замершего Полоза. – Если ты на самом деле веришь в это, то ты промахнулся с женой. Надо было брать спокойную и послушную умничку Аглаю или красавицу Елену. Но не меня.        Полоз склонил голову на бок, слушая Змеицу.        – Ты князь. И ты должен в первую очередь заботиться о подданных. Верни им человеческий облик, – проговорила Алена, на что змей медленно склонил голову на другой бок. – Верни им нормальный вид! Ты князь!        От резкого приказа Алены Полоз дернулся, на дне глаз шевельнулось какое-то чувство, а потом зрачки расширились до предела, тут же сузившись.        Змеица огляделась вокруг – те два десятка ящеров, что были на поле, начали медленно уменьшаться, возвращая себе человеческую внешность.        Оглядываясь вокруг себя, Алена упустила момент, когда змей бросился к ней. Его морда с сияющими на мгновение оказались прямо перед лицом Змеицы, а потом свет перед взором женщины потух, оставив только тьму.        Алене показалось, что она как минимум несколько минут барахталась в этом киселе из осязаемой тьмы, пока не открыла глаза в белоснежной комнате, у которой будто не было стен.        В дюжине шагов от Алены стоял мертвенно бледный Бренко в белой одежде.        – Солнечная, – беззвучно прошептал он, прежде чем его глаза закатились, и он мешком упал на пол.        Алена вскрикнула и поспешила к мужу, но лишь со всего размаху ткнулась в невидимую стену, не дойдя до Бренко всего пары шагов.        Девушка попыталась найти край этого препятствия , обойти его, но незримая стена делила все бескрайнее пространство пополам.        Змеица еще раз толкнулась в стену, почувствовав, как та слегка прогнулась.        «Любую стену можно сломать, – смеялся когда-то Полоз, когда Алена удивлялась непобедимости княжеского дворца. – Мысленную, эмоциональную, каменную... Главное знать, какими методами».        Но чем можно сломать стену, которую и увидеть-то нельзя?        – Помочь? – усмехнулись у Алены за спиной, заставив девушку подскочить, чуть не расшибив лоб об треклятую стену.        – Петр? – пораженно выдохнула она.        Желто-зеленые глаза мужчины, которые Алена столько раз видела через прорезь в маске, мягко улыбались. Все лицо мужчины было озарено той спокойной улыбкой, какая бывает только у тех, кто познал истину и у тех, кто близок к смерти.        – Прости меня. Это из-за меня ты умер, – губы Алены задрожали, и она прижалась к груди мужчины, почти плача.        – Нет, ты тут абсолютно не причем. Я же знаю. Я теперь все знаю, как бы это странно не звучало, – тихо засмеялся Петр, поглаживая Алену по спине. – Так должно было случиться. Так правильно. Так нужно.        Алена отстранилась от бывшего советника мужа.        – Где мы? Ты пришел помочь?        – Мы там, где не властен никто, кроме нас самих. Этого пространства нигде нет. Оно в нас. Называй это чертогами разума, вратами восприятия или подготовкой к смерти. Вы, ты и Полоз, здесь, потому что так нужно. В первую очередь вам самим. Время тут стоит на месте, пробудь здесь хоть год, дома не пройдет и пары секунд. Да. Я пришел на помощь старому другу и его прохиндейке-жене. И не только я. Посмотри туда, – мужчина кивнул в сторону, откуда, словно возникая прямо из тумана, появлялись две фигуры.        Когда они подошли ближе, Алена словно разучилась дышать. Она пыталась сделать вдох, но воздух застревал где-то на середине и никак не желал идти дальше.        – Спокойно, Алеша, мы не кусаемся, – задорно улыбнулась женщина.        Алена открыла рот, не в силах даже закрыть его.        – О, боги... – выдохнула, наконец, она.        – Нет, конечно. Всего лишь мы, – мужчина протянул Алене руку.        – Мама... Папа... – полузадушено просипела Алена, бросаясь к ним в объятия.        – Да, родная. Жаль только, что свиделись мы так поздно, да еще по такому поводу, – горько протянула женщина, целуя ее в макушку.        Кайлеб на секунду отстранил дочь от себя, а потом, вздрогнув, снова прижал к себе.        – Ты так похожа мать...        – Зато Ринат похож на тебя... – Алена никак не могла остановить текущие слезы.        – Я знаю, родная моя... Мелисса, останься с ней. А я попробую помочь ее незадачливому мужу, – мужчина напоследок поцеловал дочь в лоб и сунул что-то в карман ее кожаного жилета. – Потом посмотришь. Надеюсь, в твоем мире это останется с тобой.        – Мама,- только и смогла выдохнуть Алена то слово, каким никогда и не к кому не могла обратиться до этого. – Вы умерли такими молодыми... Вы все... Это я. Лучше бы умерла я...        – Доченька, родная, что такое ты говоришь? Нет! Так совсем не лучше! Ты не поверишь, как я была рада, что умираю, но ты остаешься жить. Скоро ты сама станешь мамой и поймешь, – Мелисса обнимала ее, чуть покачиваясь.        – Ты знаешь? – Алена подняла глаза на маму.        – Знаю, – женщина положила руки на живот дочери. – Иногда так обидно знать все наперед... Так страшно. Это девочка...        Мелисса улыбнулась грустной и растерянной улыбкой и прижала дочь к себе.        Змеица обернулась на отца и Петра. В этот момент те как раз плечами врезались в невидимую стену. В том месте, где она стояла, на секунду полыхнуло серое марево и погасло. Кайлеб с опаской протянул руку, но препятствия не было.        – Мы любим тебя, доченька. Нам пора, – сказала Мелисса у нее за спиной, а когда Змеица в растерянности обернулась, ее уже не было. Как и отца.        В этом странном месте остались только Алена, Петр и Полоз.        – А почему ты не ушел? – с болью в голосе спросила женщина.        – Мечтаешь меня прогнать? – усмехнулся мужчина.        – Нет. Но во второй раз терять еще сложнее...        – Алена! Обещай мне, что первенца вы назовете Петром! – улыбаясь, произнес мужчина.        – Мама мне только что сказала, что будет девочка, извини, – Алена развела руки в стороны. – Но можем назвать Петрой.        Петр нахмурился, шагнул к Алене и, положив руки на ее живот, тяжело вздохнул.        – Да. Девочка. Но я точно знаю, что вашим первенцем будет мальчик...        Сердце Змеицы испуганно екнуло от осознания тех страшных слов, что сказал Петр. Нет. Такого испытания ей не вынести.        – Значит, этого ребенка я... Потеряю? – через силу Алена произнесла эти слова.        – Да... Прости, я не должен был этого говорить... – на Петре не было лица.        – Нет, стой... Это... Это ужасно. Но если я смогу еще раз... Если первенец сын... Значит, все будет в порядке, да? – Алена задавала этот вопрос не столько Петру, сколько самой себе.        Петр, подавленный своими собственными словами, только улыбнулся.        – Я и так наговорил слишком многого. Извини меня. И не вини себя, – он на прощание коснулся руки растерянной Алены и исчез, растворившись в воздухе.        Словно сомнамбула, она подошла к бессознательному Полозу и потрясла его за ворот рубашки.        – Пожалуйста, хотя бы ты. Не оставляй меня, – прошептала она, глядя в его лицо.        В волосах Бренко не было ни одной седой пряди, а лицо не уродовал шрам. Он был Полозом, но и одновременно не тем, кого знала и любила Алена. Змеица провела тонкими пальчиками по точеному лицу мужа: по острым скулам, подбородку...        – Он не очнется сам по себе, – гулко сказал голос за спиной Алены.        «Да хватит уже бестолковых и дурацких появлений из небытия! хватит! Мне это надоело!» – захотелось крикнуть Алене.        Она узнала голос. И даже не стала поворачиваться к нему, дожидаясь, пока он сам появится перед ней. Он сел на корточки рядом с Аленой и откинул волосы с лица лежащего Бренко.        – Красив, да?        Это тоже был Бренко. С короткими полностью седыми волосами, множеством шрамов и упрямых морщин, изрезавших лицо. Даже глаза, казалось, поблекли.        – Кто вы? Оба.        – Он – Бренко. Человек. Мальчик, можно сказать. Я – змей. Полоз. Мы симбиоз из двух разных личностей. Мы неделимы. А сейчас нас раскидало, видишь? Потому что балом правит зверь. То темное, что скрыто в нас. Как он только тебя не разорвал?        – Он, кажется, на долю секунды меня узнал... И он тоже страдает. Ему больно, неприятно...        – Это же змей, хладнокровное,- пренебрежительно дернул плечом седой Полоз.        – Но оно живое. И чувствует. Вы никогда не пробовали с ним поговорить? Договориться? Это ведь тоже ты.        – Издеваешься? Нам бы сначала между собой договорится, а потом уже и со змеем, – мужчина кивнул на свою лежащую копию и встал.        Алена склонилась над Бренко, скользнув пальцами под ворот его рубашки. Цепочка. Потянув за нее, она выудила кулон. Тот самый, что давным-давно не решилась открыть. Сейчас все это казалось как будто прошлой жизнью, хотя было всего несколько месяцев назад.        Дрожащими руками девушка открыла его. Прядка белых волос, перевязанная синей лентой.        – Мы любим тебя. И храним воспоминания о тебе, все твои улыбки, – проговорил змей.        Алена осторожно закрыла медальон и склонилась к лицу спящего Полоза. Провела по волосам рукой и невесомо коснулась своими губами его губ.        – Нет, ну хоть что-то бывает как в сказке! – пораженно выдохнул змей, внимательно наблюдающий за Бренко.        Веки лежащего дрогнули, и он открыл свои золотые глаза.        – Алена? – выдохнул он.        – Нет времени. Давай руку, – седой Бренко рывком поднял на ноги молодого. – Я схожу с ума от этого мира! Я его несколько часов добудиться не мог, а она приходит, ломает ментальную стену, целует, и он жив и здоров. Давай руку, парень!        Перед тем, как на глаза Алены вновь опустилась пелена, она успела подумать, как все-таки хорошо, что ей никогда не придется более говорить с этой «крайностью» мужа.