Малфой

Она не знала, сможет ли привыкнуть к серости стен новой школы, прохладе, царившей в замке всегда, даже когда солнце нещадно палило. Там, во Франции, Шармбаттон напоминал огромный особняк, светлый, как изнутри, так и снаружи. Огромные окна которого выходили с одной стороны на морскую гладь, а с другой – на вечно зеленый сад с розовыми кустами и благоухающими травами. Там у нее была своя собственная отдельная комната, с огромной кроватью и мягкой постелью. Она лишь изредка закрывала створки свих окон, когда этот, ставший ей родным, клочок земли посещали штормы с моря. Запах морской соленой воды и мокрого камня навсегда впечатался в стенки ее легких. А в Хогвартсе всегда царил полумрак. Только живой огонь в камине отдавался в теле толикой тепла и уюта. - Аннет! – подбежала к ней та самая девушка-с-волосами, вернув ее в реальность. В гостиную, где вовсю шла гулянка в честь начала нового учебного года. Она подала ей стакан с какой-то жидкостью. - Это медовуха, - пояснила она, - Тебе должно понравится. - Гермиона! Рон стоял за ее спиной, скрестив руки на груди. Ага. Гермиона. Запомнили. - Я надеюсь, ты не грузишь Аннет по учебе, как любишь делать в любое время дня и ночи? Гермиона обиженно отвернулась, промямлив что-то самой себе. Аннет сделала глоток, и горло приятно обтекло сладкой смесью. Только сейчас она поняла, как внутри пересохло. Она глотнула ещё. Горьковатый привкус корицы. Как приятно. Очередной большой глоток осушил стакан. - Налить… ещё? Новые друзья смотрели на нее с удивлением. До нее дошло, что она опустошила большой стакан тремя глотками… И ей, черт подери, понравилось! - Да, не откажусь. Гарри с улыбкой принял от нее пустой стакан и вскоре вернулся с полным. Аннет жадно выхватила новую порцию. - Только не стоит… Рон не успел договорить, как француженка протянула ему уже снова пустой стакан. -… пить залпом, - все же закончил он. Аннет глупо хихикнула и гостиная, почему-то начала кружиться. Это странное ощущение, когда сидишь в центре карусели. - Почему? Кто это сказал? Она не смогла узнать свой голос. В голове ясно, думает вроде бы логически и связно, почему язык такой неповоротливый. Такой тяжелый. И хватит, твою мать, крутить гостиную! Она встала, твердо решив отправиться спать, и пошла... Я сказала пошла! Ковер такой мягкий и теплый… неужели она так уменьшилась, что видит рисунок во всех деталях, прямо перед своим носом. Ух, ты, я лечуууу! - Ты не летишь, Аннет, ты пьяна. Ого! Кто-то читает мои мысли. В ответ хихикнули. Где ты? - Вот он я. Ее голову повернули, и девушка увидела перед собой двух парней, как две капли, похожих друг на друга. - Кто вы, ребят? Я вас не помню… Остановите вы карусель, ради Мерлина! - Мы Симус Финниган, будем знакомы. Парни засмеялись и покачали головой, в то время, как она полетела в пропасть. Она зажмурилась и схватилась ручонками за плечи. - Я падаю, держи меня, Симус! Или… этот… второй… как кстати его зовут? - Тоже Симус. Он сжал губы, стараясь не рассмеяться в голос. - Оу… Это, наверное, распространенное имя у вас в Англии?... - Да. Очень. Он держал ее на руках, пока она не ослабила хватку. - Вот так. И больше… Уснула. Пока, зажмурившись, боролась со страхом. - …так не пей, - шепотом добавил он, кладя ее на постель. Аннет недовольно что-то пробурчала и поудобнее устроилась на кровати. Юноша прикрыл ладонью рот и хохотнул. - «Вы кто ребят?» Он вновь покачал головой, и удалился, обернувшись напоследок. Взмахнув палочкой, он заставил одеяло укутать ее как следует. Француженка долго ещё каталась на карусели. Пока ее не разбудил взволнованный голос Гермионы. - Мы опаздываем! Девушка с колоссальным трудом разлепила один глаз, пока не до конца осознавая происходящее. Вещи сами по себе вылетали из шкафа на пол. - Аннет! – крикнул шкаф. Через секунду поверх дверцы выросла растрепанная грива и лицо Грейнджер с бешеными глазами. - Да. Хрип. - Да. Я поняла, что мы опаздываем. Уже встаю. Только ещё минуточку. Одну мину… - Аннет! - А? Что? Девушка подпрыгнула и тряхнула головой, отгоняя навязчивый сон. К ней на кровать прилетела новая школьная форма. Аннет оторвала свинцовую гудящую голову от подушки, откинула одеяло. - Одевайся, живо! или, быть может, ты хочешь в первый же день влететь в наказание? Это был риторический вопрос. Это был тон, который не терпит отказа. Аннет послушно, но тяжело встала, от чего в затылок ещё сильнее начала стучать тупая боль. Со скоростью света умылась-причесалась-напялила форму. Травология. И можно с уверенностью утверждать, что, если бы не Рон, с его немного недалекими, но, признать, смешными комментариями, то она бы снова уснула. Окно. Фух. Есть. Она хочет есть. И она готова проглотить любого, кто бы посмел не дать ей этого сделать. Гермиона унеслась на руны. - Рон? – вкрадчиво обратилась она, - Ты не голоден? Ты вообще понимаешь, кому задала этот вопрос? - Я бы не прочь позавтракать… еще раз. Гарри закатил глаза от столь предсказуемого согласия рыжего, но решил составить им компанию. Ребята отправились к замку. Погода, на радость всем, была отменной. Осеннее солнце ласкало своими, возможно, последними лучами, приглашая проводить его в зимнюю спячку. - Как ты? – спросил Гарри, - После вчерашнего? - Нормально. Голова болит и… Живот в агонии заскулил. Она ткнула в него пальцем. - …И я голодна. Так что идемте, пожалуйста, быстрее! Аннет ускорила шаг, оставляя товарищей позади. - Эй! Ну вы идете? Или я съем кого-нибудь из вас! - Я даже знаю, кого… - Гарри засмеялся. Француженка обернулась и увидела, как он тычет пальцем в своего соседа. Рон легонько стукнул его по голове. - Эй, почему это меня? – заныл он. - Ну, судя по твоим порциям, питательных веществ в тебе больше… Гарри расхохотался, за что получил очередную оплеуху. Аннет заметно развеселилась и даже почти забыла про головную боль. То ли хорошая погода подкинула ей эндорфинов в кровь, то ли… Она уткнулась носом в чей-то галстук. Рецепторы сразу затрещали от волнения. Свежий морской аромат. Прохладный запах мокрого песка, чуть сухой, немного пряный. Серебристо-зеленый галстук поправили чьи-то руки, и француженка вернулась из мира грез прямо на опушку Запретного леса, где сзади шли, тут же замолкнувшие, два ее товарища. Сколько она так стояла, наслаждаясь ароматом? Минуту? Неделю? Месяц? Она посмотрела на препятствие снизу вверх. Серые глаза. Ледяной взгляд, до дрожи в коленках. Надменный, от которого хочется провалиться на месте. Француженка, тряхнув головой, улыбнулась собственной глупости. - Извини, я тебя не заметила. Он стоял, наклонив голову, поджав губы, и смотрел, словно на маленького накосячившего ребенка. Которому так и хочется дать пинка, да жалко. Он слегка прищурился. - Принимается. Толпа сзади него почему-то заржала. Этот голос. Низкий, грудной, мог бы свести с ума. Но. Не этот. Тон. - Слушай, я правда, тебя не заметила, - попыталась смягчить ситуацию, - Я обернулась к друзьям, и… - И подхватила у одного друга близорукость. ЧтО? Аннет открыла рот… И закрыла, не зная, как выразить свое возмущение. - Я принимаю извинения. Что-то ещё? - Да. Я бы попросила сменить тон. Тишина. - Что, прости? Тон? А ты. Собственно. Кто? - А ты, собственно, кто? Схватили за рукав. - Аннет, забей, - тихий голос в ухо, - Не связывайся. - Пройти дайте, мадемуазель? Аннет развела руками в стороны. - Вот сколько места. Иди. Те. Мсье. Блондин с гадкой ухмылочкой шагнул вперед, толкнув бедную девчонку плечом, так, что та елё удержалась на ногах. Ах так! - Я вижу, хорошим манерам вы не обучены. Что ж, не буду тратить время. И Аннет пошагала вперед, влетев по ступеням, яростно топая ногами. - Кто? Кто это??? – зашипела она. - Малфой. Будем знакомы, Мал-фой. В гостиной было пусто и мирно. Но только до того момента, как в дверь ворвалась, словно маленький, но мощный – и, по виду, очень разъяренный – смерчик, Аннет. Она откинула сумку и плюхнулась на диван, сцепив руки. Пыталась успокоиться, стуча каблучком по мягкому ковру. Вдох. - Кто-нибудь из вас, может, мне скажет, как в этой чертовой школе можно поесть? Получилось грубее, чем было у нее в голове. - Аннет, не обращай на него внимания, он просто ублюдок. Вонючка. Гарри поднял ладони в примирительном жесте. - Да при чем тут он? – рявкнула она, - Я голодна. Гарри нахмурился и взмахнул палочкой. Хлопок, и перед ним уже стоит милый лопоухий домовик. - Гарри Поттер, - благоговейно, дрожащим, как пудинг, тоненьким голоском, пропел он, - Как Добби рад вас видеть, сэр. Сам Гарри Поттер позвал меня. - Добби, - неуверенно начал парень, - Познакомься, это Аннет, наш друг. Огромные зеленые глазища взглянули на нее снизу вверх. - Друг Гарри Поттера и мой друг тоже. Добби рад познакомится с вами, леди. И отвесил глубокий поклон, чуть коснувшись кончиком носа гриффиндорского ковра. - Будь добр, Добби. Аннет очень голодна. Бескрайние глазища расширились до колоссальных размеров, внимая, впитывая в себя каждое слово своего господина. - Окажи услугу, и принеси нам что-нибудь съедобное с кухни. Если можно. -Добби сделает все для Гарри Поттера! Исчез. - Кто это? Девушка уставилась на своего приятеля, умиленно улыбаясь. - Это Добби. Мой друг. И Гарри с Роном поведали ей рассказ о Тайной Комнате, дневнике Реддла, о том, как они спасли Джинни, о Василиске. Коряво. Немного приукрашивая, перебивая друг друга, но закончили почти синхронно, после того, как Добби вернулся с миской фруктов, легким салатиком, и свежим горячим омлетом. Поглощая все эти яства, Аннет готова сама была служить этому милому домовику. Ведь это он ее накормил. За разговорами (или же от утоления голода) Аннет стала, наконец, более сговорчивой, забыв о стычке с Малфоем. Из коридора донесся тихий голос, произносящий пароль Полной Даме. Гермиона вошла к ним, явно чем-то обеспокоенная. На расспросы парней выдавала одну лишь заученную и явно фальшивую фразу. «Все в порядке». То и дело огрызаясь на Уизли, и украдкой бросая на бедного, нифига не понимающего парня, грозные взгляды. Нужно поговорить с ней. Решив, что займется этим после уроков, француженка с парнями направились в астрономическую башню. По дороге, Рон взахлеб рассказывал ей, как Гермиона при всех отчитала профессора за глупый предмет, и перестала ходить на прорицания. Совсем. В классе царила загадочная атмосфера. От навязчивых густых ароматов жженых растений, тысячи горящих свечей и пылающего камина, было совершенно нечем дышать. На каждой парте, если круглые обеденные столики можно было отдаленно назвать партами, лежало по колоде Таро. Видимо, фантазия профессора Трелони окончательно иссякла. Раньше, по рассказам ребят, они гадали по руке, на кофейной гуще. По дровам, которые им сначала нужно было наколоть, ведь по одному полену ничего не скажешь. Честно говоря, ребята подозревали, что этим хитрым способом, профессор просто решила набрать себе дровишек для камина… Ее фантасмагорической фантазии хватило даже на гадание по вшам, после чего в школе объявили карантин. Ох, уж эта Трелони! - Возьмите в руки колоду. Полудемонский-полудохлый дребезжащий голосок явился ученикам из сумрака ее кабинета. Класс повиновался. - Пусть сидящий рядом с вами сдвинет часть колоды на себя. И затем сделайте расклад, что указан в вашей брошюре... -Профессор, - грубо перебил ее Рон, - О какой брошюре вы говорите? У нас на столе только карты. -Правда?... Отрешенно повернулась она в сторону голоса. - Ну тогда возьмите их вон в том ящике. Она неопределенно махнула рукой, сбив – как всегда – то, что стояло рядом, и отвернулась, словно забыла, что у нее вообще урок. Парвати (с ней Аннет познакомилась в тот момент, когда села рядом) принесла брошюру, и раскинула карты. - Так... - протянула она. Задумалась. - У тебя выпадает... в прошлом... «несчастье, беда, может означать потерю близкого», в настоящем... «распутье, вы не можете сделать выбор...» но, рядом с ней старший аркан, значит... выбор, который ты делаешь, будет губителен для тебя... (что за немыслимая хрень?!) ну ладно. Будущее... эм... Профессор! Патил обратилась к Трелони, чем бестактно прервала ее очередное предсказание Гарри Поттеру о скорой и неминуемой гибели. Наверное, это ее хобби. - Я не могу расшифровать. Вот здесь, что это значит? Трелони ненадолго задумалась, а потом подняла на Аннет полный ужаса взгляд и заговорила страшным, ну как она сама думает, голосом: - О, девочка моя! Бедная моя девочка... в будущем тебя... нет... Титанических усилий стоило Аннет выдержать театральную паузу, чтобы не разорваться от хохота. Трелони ошибочно приняла сжатые в тонкую ниточку губы француженки за гримасу ужаса. Она костлявой рукой сжала ее предплечье и посмотрела сквозь чудовищно толстые линзы, от чего ее глаза растянулись в пол-лица, своим покойся-с-миром взглядом. Вот это. Действительно. Жутко… - О, милая! Мне жаль. Мне не стоило тебе об этом говорить... - Все в порядке, профессор. Она кое-как отодрала трелонскую ладонь от своей руки, и кивнула, мол, нет, что вы, я не смеюсь. Профессор, огорченная до глубины души, словно заживо похоронила свою родную дочь, скорбно свесив голову, поплелась восвояси. Гермиона уже сидела за столом, когда ребята явились в Большой зал. Измотанные, как после квиддича, голодные, но веселые. - Ну и сколько тебе на этот раз осталось жить, Гарри? – саркастично хихикнула Грейнджер. - Как всегда, нисколько, - поддержал ее друг. Обед был восхитителен! Тыквенный суп-пюре, свиные ребрышки под каким-то кисловатым соусом, свежие ягоды и десерт. Ммм, малиновое фраппе… вкус ее родины. Наверняка, сделали специально для гостей из Франции. Аннет дожевывала яблоко, когда из холла послышались крики и брань. Не решившись сопротивляться своему любопытству, ребята, бросив недоеденный обед, выскочили – а, точнее, ввалились – в вестибюль. Народ уже помаленьку начал собираться. - Отдайте мне мою палочку! – отчаянно завопил детский голос где-то на уровне пупка. - Попробуй отбери! Этот голос. Этот тон! Аннет, почти растолкала впереди стоящих и перед ней открылась картина маслом. Малфой стоял перед бедным мальчуганом, поигрывая его палочкой. Козел. Мальчишка бросился на него с крохотными кулачками и стал отчаянно его колотить, твердо веря, что эти действия, действительно, приносят, хоть какой-то дискомфорт этому белобрысому гаденышу. Слизеринец, ухмыляясь так, что была надежда на то, что его рот все таки порвется, повернулся к парнишке спиной. - Давай, и спину мне ещё разомни? Зеленые заулюлюкали. Мальчик закрыл лицо руками и, видимо, безнадежно заплакал. Аннет обернулась в поисках помощи. Гарри, мысленно проклиная бледнолицего, рвался в бой, но крепкая хватка Гермионы и ее строгий голос немного усмиряли его пыл. Гаденыш тем временем пытался заставить чужую палочку исчезнуть. Это шанс. - Немедленно верни палочку! Толпа смолкла. Аннет сделала уверенный шаг вперед, уловив ухом мольбу не-связываться Грейнджер. - Куда ты лезешь? – яростное шипение. Ну нет! Он мне ответит! Белобрысая голова медленно поворачивается в ее сторону, уголки губ расплываются в довольной ухмылке. Взгляд насквозь. Будто ее и нет. Будто перед ним стоит никто. Это злит. Шаг навстречу. -А, мы, кажется, не знакомы? Шаг. - Малфой. Шаг. -Драко Малфой. Съездить бы по твоей наглой роже,гавнюк, чтоб зубы посыпались. Галантный легкий кивок. - Монро. Аннет Монро. Дразнит. Гриффиндор тихо захихикал. Аннет протянула ему руку. Он смерил ее опасливым взглядом, словно бомбу замедленного действия. Не рванет ли? Холодные пальцы слегка сжали ладонь, и губы коснулись ее кисти. Как раскаленное масло. Мягкое, пьянящее, но противное и жгучее. Все это время он не отрывал взгляда от француженки. Насквозь. Смотри НА меня, а не насквозь! Она дернула его к себе со всей злостью, которую испытывала. Он не упал, но, невольно наклонился. - Отдай. Ему. Палочку. Выдохнула в шею, заставив белобрысые волосы на затылке пошевелиться от ее дыхания. На миг замер, но тут же вырвал руку. Не отступил ни на шаг. Глаза в глаза. Она добилась. Он смотрел на нее. - Я бы советовал вам, мадемуазель, не совать ваш очаровательный носик не в свои дела. Волна шепота в толпе. - А я бы советовала вам, мсье, вести себя по-мужски. Гриффиндор загудел. - Ну, я могу показать тебе, что я умею в этом плане… Этот тягучий голос. Пошляк! Зеленые присвистнули. - Боюсь, тогда. Мсье. Вы разочаруете меня ещё больше… Гриффиндор торжествует! Гаденыш сжал в кулаке чужую палочку так, что, костяшки побелели. Верхняя губа дрогнула. Сука. Никто. Никогда его ещё так не унижал. Даже Поттер. Ярость. Красная пелена застелила взгляд. Он направил свою палочку прямо в грудь этой лягушатнице. - Проси прощения и останешься… в одежде. Губы вновь растянулись в злорадной усмешке. Что с ней? Монро уставилась на носки своих поганых туфлей. Что, струсила, выскочка? Что она там мямлит? - Извини. Она. ЧтО? Красно-золотые охнули. Так-то, сука. - Пардон, мадемуазель, не расслышал? - Я сказала, ты прав, я влезла не в свое дело. Она глянула на него глазами провинившегося домовика, и улыбнулась. Что-то дрогнуло. - Мир? Она рядом с ним, гладит его по плечу. Провела рукой по щеке. Навязчивое желание, закрыть глаза и потереться щекой о ее ладонь. Сдержался. - Я хочу ещё кое-что сказать… Она поманила его пальчиком, чтобы он наклонился. Оглянувшись на своих, с довольной миной он приблизился к ее лицу. - Пошел ты, Малфой… Оххххх Прям по батарейкам! Она врезала ему коленкой! Мерзавка. Тварь конченая. - Пошел ты! – рявкнула она ещё раз. Зыркнув на него, она подняла обе палочки, которые он, конечно же, выронил. Чужую она отдала сопляку, а палочкой Малфоя, она, подобно ему самому, поигрывала в руках. Красно-золотые взорвались аплодисментами. В паху страшно ныло и жгло, но он поднялся с колен и зашипел. - Отдай мою палочку! Ты. Сучка картавая! - Попробуй. Отбери. И, взмахнув волосами, эта бестия скрылась в толпе своих.