5
1 марта 2014 г., 20:53
Как и легендарный Штирлиц, Игорь никогда не был так близок к провалу своей карьеры. Видимо, капитан еще не вышел из отпускного состояния, когда ни о чем особо думать не надо. Поэтому и косячил на рабочем фронте, не заморачиваясь о последствиях. А ведь ему предстоит провести ночь под одной крышей с преступником, которого он, ослушавшись начальства, практически выкрал. Все потому, что поспешил побыстрее расквитаться с Благодетелем и чисто по-человечески пожалел Вадима. Журавлеву всегда было жаль преступника, если он оступился по неосторожности или его вынудили нарушить закон. Аверин причислялся к данной категории – так, по крайней мере, казалось сейчас.
– Где можно лечь? – спросил Вадим.
– Тут тебе не гостиница, – отрезал Игорь, хотя не всю же ночь бодрствовать. «Ты идиот», – окрестил себя Журавлев.
Но раз уж он взял психа на поруки, значит, нес ответственность за него. Придется обеспечить Аверину некое подобие комфорта.
– Часа четыре тебе хватит? – спросил капитан, когда привел Вадима из кухни в большую комнату своей «двушки». – Диван в твоем распоряжении.
– На что хватит? – Аверин покрутил головой, изучая обстановку комнаты.
– На отдых. Потом продолжим. Спи давай.
– А ты?
– Что я? – развернулся к психу Игорь.
– Ты будешь спать?
– Нет.
Капитан вышел из комнаты и почти сразу же вернулся. Но не один, а с пистолетом.
– Не люблю, когда на меня смотрят во время сна, – с недовольством сказал Аверин, ибо, сев в кресло, Журавлев не спускал глаз с преступника.
– Ведь в дурке так было.
– Поэтому и не люблю.
– Или ты засыпаешь, или беседуем о Благодетеле, – пригрозил Игорь.
– Почему ты снова ставишь меня перед выбором? – Вадим все-таки улегся на спину и заложил руки за голову.
– У человека всегда есть выбор.
Аверин промолчал. Наверно, Благодетель тоже предлагал ему альтернативу, но вряд ли приятную.
***
Сквозь сон Игорь услышал тихий голос Вадима, однако слова можно было различить. Не став себя ругать, что все-таки отрубился, вместо того, чтобы бдить за преступником, Журавлев прислушался, но глаз не открывал. – Мне удалось выбраться из больницы. Прости, что не оправдал твоих надежд, и менты эти сцапали… Вадим извинялся, говорил еще что-то, а у капитана похолодело внутри. Третьего человека здесь не могло быть! Этаж не первый и не последний – в квартиру с улицы или с крыши не попасть! И еще некстати (или, наоборот, вовремя) Игорю вспомнилось, что Вадим вообще-то убийца! На его совести мертвый депутат плюс три неудавшихся покушения. «Я тоже еду крышей, если притащил в свой дом особо опасного преступника», – мрачно подумал Журавлев, уже с трудом разбирая болтовню Аверина, ибо тот перешел на шепот. Но все было намного хуже: Вадим – самый настоящий псих, так как разговаривал с невидимым собеседником. И нет никакого Благодетеля, это плод больного воображения. От осознания того, что Аверин может запросто его задушить (ему хватит сил, потому что у сумасшедших предел возможностей возрастает), капитан сжал рукоять пистолета и подобрался, готовый в любой момент спустить курок. О последствиях, что в его квартире появится труп убийцы-психопата, Журавлев предпочел не думать. Даже отмазка «самозащита при нападении» будет гнилой, трухлявой и притянутой за уши. Шорох. Значит, Вадим поднялся с дивана. «Собирается сваливать», – понял Игорь. – Прощай, капитан, – едко прошелестел Аверин совсем рядом, и Журавлев почувствовал дыхание преступника, коснувшееся его лица. – Было неприятно познакомиться. – Взаимно, – Игорь вскочил и схватил опешившего Вадима за горло.***
Холодное дуло пистолета коснулось правого виска, и Аверин инстинктивно дернулся, однако Журавлев держал его крепко. – Куда направляемся? «Молчать, надо молчать», – приказал себе Вадим, иначе любое сказанное им слово воспримется как дача показаний, и будет использовано против него. Но сознание Аверина нервным вихрем вырвалось из-под его ослабевшего контроля. – Мне нужно к нему, – судорожно проговорил Вадим. – Никуда ты не пойдешь, – со злостью прорычал Журавлев, не убирая пистолета, но горло отпустил, вцепившись в руку Аверина выше локтя. – Пусти меня! – снова последовала неудачная попытка освободиться. – Башку прострелю, если рыпнешься! И тут Вадима прорвало: – Я подвел его, понимаешь? Не помог, а он просил! Он на меня рассчитывал! – молодой человек захлебывался от рыданий. И капитан ослабил хватку и убрал пистолет. Аверин опустился на пол, обхватив голову руками и взъерошив волосы. – Чертовы менты! Хотя я виноват, облажался! Отпусти меня, пожалуйста! Он меня ждет! – Да никто тебя не ждет, придурок! Успокойся, твою мать! – рявкнул Игорь. Но Вадим продолжил сокрушаться и лить слезы от осознания своей вины перед Благодетелем. А он не любил, когда его просьбы не выполняли.***
Криками этому парню не поможешь, понял Журавлев и произнес на тон тише: – Давай, приходи в себя. Но слова на неадекватного Вадима не подействовали. Это все равно, что говорить «стой» несущемуся быку во время испанской корриды. Как взбешенное животное проигнорирует данный приказ, так и Аверин слышать не хотел, что говорил ему Игорь. И тут капитана осенило – в голове словно лампочка зажглась, явившись озарением. Он же забыл выдать Вадиму таблетки, выданные Зимним! Вот Аверина и колбасит не по-детски. Если бы пакет с лекарствами оказался в машине, то Журавлев предпочел не бегать за ним на улицу, а хладнокровно пристрелить Вадима. Но, к счастью, таблетки нашлись на тумбочке в прихожей. Быстро прочитав бумагу с указаниями по применению лекарств, полицейский метнулся на кухню за водой. – На, принимай. Сунутую под нос кружку и пару таблеток Аверин решительно отпихнул. – Я не сумасшедший! И ничего пить не буду! – Тебе от этого станет легче, Вадим, и ты перестанешь тревожиться из-за Благодетеля. «Или он перестанет тревожить тебя в твоей голове», – мрачно подумал Журавлев. – А ты бы не переживал, если бы подвел того, кто поручил тебе важное задание, а ты его провалил?! «Ни хрена себе заявки! – мысленно прокомментировал Игорь. – Хорошо, что вообще план недовыполнил, иначе бы в Госдуме красовались четыре гроба вместо одного!» – Выпей. Ты ведь не хочешь предстать перед Благодетелем в таком раскисшем виде? Аверин прекратил свое стенания и задумался. «Давай же, сожри эти таблетки, иначе я вызову санитаров», – Журавлев все-таки взял себя в руки при виде неприятной картины. Наблюдение за поведением сумасшедшего человека кого угодно поневоле заставит нервничать. – Ты, наверное, прав… Чуть не воскликнув «Слава богу!», капитан обрадовался тому, что Вадим все-таки принял лекарства. Хотя выражать восторги было рано – Аверин снова стал кричать, куда-то рваться. Полицейский не придумал ничего эффективнее (в принципе, можно оглушить Вадима, треснув его по голове чем-нибудь тяжелым, но это уже откровенное рукоприкладство), как крепко прижать к себе буйного пациента психиатрической больницы. По мнению Игоря, прошло веков двадцать, прежде чем Аверин перестал дергаться и истерически рыдать. – Как ты? – тихо спросил Журавлев, словно боясь спугнуть долгожданное смирение Вадима. – Не знаю… – Если я тебя отпущу, все будет нормально? – Да. Освободив молодого человека из захвата, капитан с подозрением посмотрел на более чем жалкого Аверина. У того были опять нормальные глаза без маниакального блеска. Вадим опустил плечи и еле слышно пробормотал: – Мне надо лечь. – Конечно. Псих лег на диван и отвернулся к стене. «Что я натворил?!» – спросил себя Игорь, не решаясь покинуть комнату, потому что Аверин мог повторить свой номер на бис. От увиденного полицейского слегка потряхивало, и не мешало бы покурить. Хотя от этой вредной привычки Журавлев отказался ради Люды. Бросив на спящего Вадима (а капитан очень надеялся, что спящего!) настороженный взгляд, Игорь вышел из комнаты. Теперь ясно, чего ждать от чокнутого преступника. Но, главное, не забыть дать ему новую дозу лекарств, когда Аверин очухается. «Когда же кончится это дело о Благодетеле?» – с тоской подумал Журавлев. Но дело обещало быть нудным, продолжительным и с психическим уклоном.
