6
4 марта 2014 г., 14:03
Со сном, вызванным таблетками, Вадим никак не хотел свыкаться. Было ощущение, что тебя силой заставляют отрешиться от мира, якобы это поможет забыться. Ты пытаешься противиться этому насильному успокоению, но сон наваливается тяжелой подушкой и основательно вырубает.
Ближе к утру Аверин понял, что пора вставать, но снова отключился. Видел во сне какую-то муть, не связанную с реальностью: картины были размытыми и вяло двигавшимися, будто в киселеподобном тумане.
При очередном пробуждении молодой человек с накопившейся злостью на подлые лекарства все-таки заставил себя открыть глаза и сесть.
В квартире было тихо.
«Интересно, где мент? Хорошо бы, если спал», – с этой мыслью Вадим прокрался в коридор. Но, к его разочарованию, в кухне звякнуло чем-то металлическим, а значит, и Журавлев бодрствовал. «Ну что ж, твоя проблема», – и Аверин, усмехнувшись, зашел в кухню.
От его появления полицейский тут же потянул руку к лежавшему на столе пистолету.
– Не стреляй, я свой, – улыбнулся Вадим.
Журавлев посмотрел на него мрачно и неприветливо.
– Мне намного лучше, товарищ капитан, правда.
– Твой завтрак, – и мент указал на две таблетки, вытащенные из блистера.
– Как скажете, – опять шутливо отозвался Аверин, взяв две плоских белых штучки, и спросил: – Вода в чайнике? Не вставай, сам налью. Знаешь, пожалуй, я расскажу тебе о Благодетеле.
На эту фразу Журавлев отреагировал как положено: выражением лица выказал живейшую заинтересованность.
– Вот выпью таблеточки и расскажу, – пока Вадим говорил, он, пройдясь по кухне, оказался сбоку от сидевшего мента. Рядом, на подоконнике лежала толстая книга, которая и привлекла внимание Аверина.
– Рожай скорее, – поторопил капитан.
Быстро схватив книгу, молодой человек с размаху огрел ею Журавлева по затылку. Мент без крика уронил голову на столешницу.
– Хрен тебе, – прошипел Вадим, возвращая книгу на место, а таблетки отправились в помойное ведро. – Конечно, спасибо, что вызволил меня из дурки. Но снова держать меня в заключении не стоит – чревато последствиями.
Прекрасно помня, что денег у него нет, Аверин снял с вешалки в прихожей куртку Журавлева и вытащил из ее внутреннего кармана бумажник.
– Я у тебя тысячу возьму! – крикнул Вадим в сторону кухни и расхохотался. – Но скорее всего, не верну, уж извини. Так, мне пора, Игорек. Как-то не сложилось наше общение.
Разобраться с дверным замком не составило труда: он был английским. Аверин защелкнул механизм, уже находясь по ту сторону квартиры. Напоследок довольно хмыкнув, Вадим спустился вниз по лестнице.
***
Доброта и отзывчивость ни до чего хорошего не доводят. Более того, они наказуемы. Об этом подумал Игорь, когда пришел в себя и выругался. Ощупал затылок и выругался снова. Лежавший на подоконнике толстенный англо-русский словарь, который оставила Люда в квартире Журавлева, идеально подходил для орудия причинения ущерба капитану полиции. – Ах ты скотина! – с чувством произнес Игорь в адрес Аверина, выходя из кухни. Естественно, психа и след простыл. Машинально отметив, что на книге остались отпечатки пальцев Вадима, Журавлев обнаружил, что лишился одной из денежных купюр с изображением скульптуры Ярослава Мудрого. На этом потери Игоря (не читая шишки на голове – это, в принципе, шло в приобретения) завершились. Аверин не взял ни сотовый телефон, ни того, что было на виду: полицейский бегло окинул взглядом свою квартиру. Времени шарить по шкафам у Вадима, скорее всего, не было. Да и зачем убийце чужие вещи? Зазвонил мобильный, и на экране высветился номер Людмилы. – Привет! Не отвлекаю? – Нет, – ответил Игорь, стараясь говорить как можно спокойнее. Хотя очень велико было желание витиевато материться. – Мне бесплатно достались билеты в театр сатиры! – радостно сообщила переводчица. – Спектакль сегодня в семь вечера. «У меня тут тоже сатира, и тоже халявная», – хмуро подумал Журавлев. – Боюсь, что не смогу. – Сильно занят? Жалко как… Конечно, могу позвать с собой Инку, но так хотелось сходить с тобой, – огорчилась Люда. – Прости, у меня одно дело, которое … – капитан чуть не ляпнул «треснуло меня по башке». – В общем, оно очень важное и сложное. Поверь, меньше всего на свете я хочу им заниматься. Из трубки послышался расстроенный вздох. Но Людмила была понимающей девушкой, ибо изначально знала, что Игорь – полицейский, следовательно, его могут вырвать из ее объятий ночью и в выходные. Журавлев шутя ее называл декабристкой. На что переводчица отшучивалась, что стала ею до их свадьбы. – Эх... Тогда пойду с подругой. – Правильно. Не пропадать же добру. – Пока, береги себя. – Само собой. Где искать сбежавшего Вадима, Игорь не представлял абсолютно. Это как тебе дают разгадать ребус без половины нужных символов, которые могут натолкнуть на подсказку. Журавлев даже поздравил себя с такой грандиозной лажей. А похвалить было за что: не послушавшись приказа начальства, он не вернул психически нездорового человека в больницу, а доставил к себе домой для допроса (опять же организованного по собственному желанию). И в довершении «триумфа» этот самый пациент-преступник удрал, предварительно ограбив полицейского. – Вляпался ты, – сказал себе Игорь, прикладывая к затылку лед из морозилки. Вадим мог отправиться куда угодно… Стоп. Нет. Во-первых, поехал к себе домой, то есть в Балашиху, чтобы отсидеться, пока его ищут. Во-вторых, двинулся к Благодетелю, и это вернее всего. Значит, жди нового убийства? Черт подери безалаберность капитана Журавлева! И совсем скоро небо для него будет в горизонтально-вертикальные прутья Бутырки или Лефортово. Это уж куда повезет, точнее, куда отвезут. Сидеть дома и гадать относительно местонахождения Аверина дальше не имело смысла, поэтому Игорь вышел на улицу. К тому же полицейскому пришла на ум неплохая идейка. Отлично! У подъезда прогуливалась его соседка с шестого этажа пожилая, но активная женщина Мария Семеновна – бабулька очень любит проводить время на свежем воздухе (не сутки же напролет смотреть сериалы). Рядом ее подружек не было, значит, удача наконец-то повернулась к Журавлеву фасадом – зад уже порядком надоел. – Здравствуйте, – вежливо поздоровался полицейский. – Игорь, привет! – не менее культурно отозвалась пенсионерка. Бабкой она была неклассической, хоть и коротала часы на скамейке у подъезда: наркоманами и проститутками называла только настоящих представителей этой категории граждан. Зато подмечала все происходящее во дворе с точностью до новых кошек и количества обломанных веток на деревьях. – Мария Семеновна, вы случайно не видели выходившего из нашего дома парня? На вид двадцать семь лет, волосы русые, но мог накинуть капюшон. Чуть ниже меня ростом, худой. Вышел примерно минут тридцать назад. Пока полицейский спускался, он высчитал, что был без сознания около получаса. – Видела его, да, – несказанно обрадовала Игоря соседка. – Знакомый твой? – Вроде того, а куда пошел? – Мимо гаражей, потом свернул направо. Больше отсюда и не увидишь. «Прекрасно, – не слишком весело отметил Журавлев. – Вадим пошел к остановке. Теперь разменял мою тысячу либо в автобусе, либо в такси». – А ты ему звонил? – спросила Мария Семеновна, и капитан впал в краткий ступор. – То есть? – ошалело переспросил Игорь. – Ну да. Коль ты его ищешь, стало быть, звонить надо, – пояснила соседка. – Так у него телефона с собой не было… – Как же! А разговаривал он по чему? Мимо меня шел и болтал с кем-то по сотовому. Бабка была истинным кладезем наблюдений! Жаль, капитан не знал ее профессии. Но с огромной долей вероятности соседка могла работать в школе, полиции или иных учреждениях, где за людьми нужен глаз да глаз. – Вы оказали неоценимую помощь следствию, – автоматически произнес Журавлев и быстрым шагом устремился в указанном соседкой направлении, невесть на что надеясь.
