Жизнь и законы

Flashback       После окончания МГУ Вадим, вооруженный дипломом в красной обложке и собственными знаниями в области математики, физики и логики, воспылал желанием трудоустроиться в престижную организацию. Многие его однокурсники находили места с невысокой зарплатой, мотивируя это странное для Аверина поведение тем, что наработают стаж и будут купаться в деньгах. А Вадиму хотелось этого самого купания прямо сейчас – зря, что ли, гнул спину над книжками, а не тусил в клубах с друзьями, отчаянно им завидуя. В бешеном графике «учеба в вузе – учеба дома» не удалось выкроить время и для романтики. Студентка с параллельного потока Настя была неплохой девчонкой, но не считала обучение столь важным и требующим титанических усилий делом, поэтому взаимопонимания с Вадимом не нашла. Полностью отбросив вневузовскую жизнь, Аверин упорно совершенствовался на математическом поприще.       Но, осев в малобюджетном НИИ, Вадим горько пожалел о своей наивности – никто не собирался принимать на работу хоть трижды отличника. Всем же подавай чьих-то знакомых, взяток, поменьше самоуверенности и побольше покладистости. Зарплату в научно-исследовательском институте иногда задерживали, но денег на жизнь вроде бы хватало: словом, радуйся, умный парень, и обломись, самонадеянный выпускник МГУ.       Теперь настроение у Аверина редко было радужным, поэтому он избегал встреч с однокурсниками. Что он им скажет? «Я кукую в конторе с пожилыми ноющими тетками и неопрятными заумными мужиками, напоминавшими профессора из фильма «Назад в будущее»? А если еще учесть, как важно Вадим говорил на выпускном вечере о предстоящей и, конечно же, блестящей карьере… К черту все.       Однажды в НИИ нагрянули депутаты Госдумы. Следом за ними прибыл кортеж из журналистов с камерами и микрофонами. На горизонте маячили выборы президента, вот чиновники и совершали вояжи по убогим организациям, агитируя голосовать за своего кандидата. Приволокли новое оборудование (не важно, что не то, что требовалось), распинались, какое новое и светлое будущее ждет людей, если они отдадут голоса кому следует...       Естественно, ни о какой работе не шло и речи. Вадим, забросив бумажки и компьютер, спустился в курилку, находившуюся во внутреннем дворике НИИ. Табаком себя Аверин никогда не травил, а вышел из здания исключительно ради того, чтобы не слушать фальшивые заверения депутатов. Но, к огорчению Вадима, в курилке уже был человек.       – Погодите, – окликнул Аверина, развернувшегося обратно к НИИ, мужчина лет пятидесяти в строгом костюме и галстуке. «И этот тоже из Госдумы, – отметил Вадим. – Рожа лоснящаяся».       – Что хотели?       – Надеюсь, я вам не помешал?       – Курите на здоровье, – выдал оксюморон сотрудник НИИ.       – Надоело слушать тех дураков? – поинтересовался мужчина и, получив кивок от молодого человека, продолжил: – И мне тоже. На заседаниях бесят, и тут павлинами себя выставляют… А в реальности эти обещания они не сдержат. Как может простой депутат гарантировать поднятие пенсий или увеличение пособия на ребенка? Такие вещи решаются коллективно и выносятся на суд президента.       Вадим был далек от всего этого, поэтому слушал мужчину внимательно. А тот изъяснялся доступно, логично. Выходило, что те госдумовцы, оккупировавшие НИИ, – пустобрехи и лжецы. Мужчина не распалялся, не срывался на мат, значит, вполне справедливо обвинял своих коллег.       – Ты тут работаешь? – прервал монолог депутат.       – Да. Хотя…       – Что?       И Вадим открылся незнакомому, но располагающему к себе человеку, потому как давно ни с кем не делился тем, что накопилось в душе.       Депутат с пониманием слушал, изредка задавал вопросы. Потом обнадеживающе похлопал Аверина по плечу:       – Будет и на твоей улице праздник.       А через пару недель с Вадимом познакомился Благодетель. The end of flashback

***

      С неба полились не капли, а мерзкая фигня, именуемая ледяным дождем, – сущее бедствие для Москвы. Скоро влага осядет на проводах и замерзнет, тогда прощай электричество. Впрочем, это грозит замкадовским населенным пунктам – в столице службы ЖКХ мигом пнут для ликвидации последствий непогоды.       Носиться по улице под дождем было в высшей степени идиотизмом, тем более, что цель ускользнула в неизвестном направлении и искать ее смысла не было. А надо, ибо Журавлев и без того наворотил таких дел, что проще пойти в родное отделение и сдаться, признавшись в умышленных грехах.       Игорь, морщась от комочков льда, ощутимо настукивавших по голове, вернулся к подъезду своего дома и отметил, что на часах уже 9:30 и следует поиметь совесть (а не наглость) и позвонить в РОВД.       – Здравствуйте, я… – только капитан хотел извиниться за получасовое опоздание, как его перебил Корж:       – И ты попал в пробку? В центре вообще транспортный коллапс – там град хреначит! Лейтенанту Лавкину капот изрешетило вмятинами, он машину отогнал под крышу и ждет эвакуатора. Хотя кто поедет помогать-то…       Вот эта удача! Майор невольно подсказал Игорю прекрасную отмазку не являться на работу.       – И я по этому поводу звоню – тоже с машиной беда.       – Не повезло, что и говорить, – с пониманием отозвался Вячеслав, а Журавлеву стало стыдно за свою очередную ложь. – Уже пятеро наших вряд ли сегодня приедут в отделение, ты шестой. Конечно, нарушение рабочего графика налицо, но с природой не поспоришь. Ладно, как только дождь кончится, будем работать в усиленном режиме.       – А вы не успели после дежурства уехать?       – Только собрался, глянь – ересь на улице. Не дурак же я новую «тачку» убивать, поэтому сижу здесь и чаи гоняю.       Хвала всем святым, Корж не упомянул в разговоре треклятое дело о Благодетеле и его главного фигуранта! Попрощавшись (стараясь не делать этого слишком поспешно), Журавлев снова позвонил в отделение, но на этот раз набрал номер секретарши.       – Надь, привет. Зайди-ка в мой кабинет и возьми папку, лежащую в верхнем ящике стола.       Получив инструкцию, секретарша продиктовала капитану домашний адрес Вадима. В такую пакостную погоду не стоило бы никуда ехать, но Игорь отправился на станцию «Щелковская», чтобы оттуда поехать в Балашиху.

***

      Обидно, что ключ от квартиры Аверина, конфискованный вместе с другими его вещами, нельзя было передать по телефону. Тогда бы в доме психа можно наткнуться на хозяина (наверняка у этого хитрого типа где-нибудь припрятан второй ключ) или поискать какие-либо улики против Благодетеля. А он все-таки существует. Данный вывод Журавлев сделал на основе показаний своей соседки. Каким-то образом Аверин раздобыл сотовый (возможно, спер у медперсонала, когда его вели в кабинет Зимнего). Дальше все просто: Вадим позвонил Благодетелю и сообщил о «чудесном» вызволении из Кащенко при помощи глупого мента. Обрадовавшийся заказчик, скорее всего, назначил психу встречу, куда Аверин, собственно, и отправился, предварительно ликвидировав полицейского. Вот только где эта парочка собралась встретиться? Может быть, Вадим упоминал в ночном лепете о времени и месте встречи, но Игорю не удалось всё расслышать.       Прибыв на «Щелковскую», промокший и продрогший капитан узнал, что ближайшие автобусные рейсы до Балашихи отменены, ибо дождь укрупнился до града и грозил пробить даже покрытие БТРа. Чертыхаться Игорь не стал – судьба открыто указывала: сиди в Москве.       А вот совесть заедала нещадно. Знать, что по огромному городу разгуливает психически больной человек, направляемый таинственным заказчиком на новое убийство (в чем Журавлев не сомневался), было выше натуры честного полицейского. От этого капитан даже впал в краткосрочную депрессию. Куда идти, бежать или ехать? Что ждет Игоря, когда вся правда всплывет куском дерьма? Мало того, что его уволят из органов и отдадут под суд, так еще Петрович загремит за пособничество. Родители и Людмила от непутевого Журавлева не отвернутся, будут искать адвокатов, а те – уловки, дабы их подопечному влепили не такой уж большой срок. Но какими глазами посмотрят на капитана дорогие ему люди…       Раскисать – значит, покорно сложить лапки и ждать наказания. Чего абсолютно не хотелось, пусть Игорь и заслуживал кары за самоуправство в расследовании. Поэтому полицейский, допив кофе в какой-то забегаловке, приказал себе отречься от уныния и мыслить логически. То ли депрессия, испугавшись, покинула капитана, то ли напиток сработал не хуже ньютонова яблока, но в голове Журавлева постепенно, звено за звеном, начала образовываться цепочка относительно дела о Благодетеле.       Почему этот тип мечтает избавиться от депутатов? Они чем-то ему насолили. Все разом? Значит, они знакомы? Да, черт побери! Этот Благодетель – тоже депутат! А при помощи Вадима он устраняет конкурентов по партии. Что у нас в стране с политической ситуацией? Через три месяца выборы президента, и от каждой фракции будет выставлен кандидат, которым хочет стать Благодетель. Судя по всему, не он один. Получается, что в партии идут ожесточенные споры по данному вопросу. А Благодетелю безумно возжелалось встать у руля власти, поэтому он начал отстрел соперников. Действует не сам, а через киллера, то есть Вадима. Сколько времени они знакомы, еще предстоит узнать, а сейчас это сведение ни к чему.       Заказчику плевать на судьбу киллера. Вот почему Благодетель не пытался спасти Аверина от суда и предпочел остаться в стороне, когда Вадима определили в психушку. Благодетель вряд ли бы оставил свои стремления в устранении однопартийцев-противников и нашел нового убийцу, как Аверин, оказавшись на свободе от санитаров, ему позвонил. Зачем еще один киллер, если прошлый снова готов пойти на преступление?       Пока данная версия была правдоподобнее некуда, а подтвердить или опровергнуть ее мог Благодетель или Вадим. Но ни того, ни другого в обозримой видимости не наблюдалось.       Игорь задался следующим немаловажным вопросом: что делать дальше?