8
9 марта 2014 г., 20:30
«Наверно, он уже пришел в себя и матерится», – с ликующим злорадством думал Аверин, сидя в такси. Машина увозила его подальше от ментовского дома.
Адрес доставки Вадим назвал с небольшой заминкой. Домой нельзя, да и ключ отобран в полиции в качестве вещдока; просить Благодетеля об убежище – верх нахальства, и так он подвел своего работодателя. Таксист уже во второй раз нетерпеливо зыркнул на молодого человека, словно говоря, что пора бы сообщить координаты места. И Аверин, которому сильно захотелось есть, назвал адрес столовой неподалеку от МГУ. Там Вадим трапезничать не собирался. К тому же его могут вычислить через этого водилу (пусть это излишняя предосторожность – как можно в многомиллионном городе найти человека, который против своего обнаружения?).
Оказавшись у столовой, Аверин быстрым шагом пошел через аллею к метро «Университет», но в подземку не спустился: принялся петлять по окрестностям, а затем направился к центру. Наконец Вадиму приглянулось небольшое кафе в районе Шаболовки. Но перед тем, как отправиться в заведение, молодой человек позвонил Благодетелю – его номер он выучил наизусть. Недовольным тоном Благодетель сообщил, что сильно занят, освободится примерно в половине седьмого вечера, а может, и позже.
До этого срока была еще уйма времени, и Аверин, вспомнив Журавлева ехидно-благодарным словом, принялся проедать его деньги, оставшиеся от оплаты проезда.
***
Вопреки прогнозам скептиков, ледяной дождь не успел натворить гадостей, воплощенных в нанесении ущерба, и закончился в обед. Москвичи тут же высыпали на улицы, хотя погода была, прямо сказать, не шикарной для прогулок. Но многие торопились на работу, до этого отсиживаясь дома или где-то еще. Игорь тоже спешно покинул кафе и на общественном транспорте отправился в РОВД – заезжать за «пятнашкой» означало бы потерю и без того драгоценного как алмаз времени. Отделение наполнялось прибывшими сотрудниками. Мудрое, но требовательное начальство не дало им обменяться впечатлениями об осадках, а усадило за нераскрытые преступления. Чем занялся и Журавлев. Тщательно проштудировав папку с делом о Благодетеле, капитан выписал фамилии тех депутатов, которые выступили заявителями о преступлениях. Как верно предполагал полицейский, все эти люди были из одной партии, естественно, погибший и пострадавшие тоже. И кто из них Благодетель? А если он вовсе не выступил заявителем? Фамилий было семь, с мертвым депутатом и недоубитыми – одиннадцать. То есть десять человек – учитывая, что заказчик один из них – чисто теоретически могут являться Благодетелем, если считать, что он все-таки подавал иск против Аверина. Каждый из трех депутатов, которых Вадим не застрелил, мог инсценировать собственное покушение, чтобы не вызывать подозрений. Только у мертвеца было железное алиби. От этой комичной мысли Игорю даже стало чуточку весело, хотя радоваться такой заднице мог только сумасшедший. Со всеми десятерыми нужно поговорить, сделать правильные выводы относительно их ответов… А реальный Благодетель за этот длительный период общения Журавлева с подозреваемыми преспокойно может угрохать очередного претендента на должность кандидата в президенты. Было бы неплохо собрать десять депутатов в одной комнате и устроить проникновенную беседу как в фильме «Двенадцать». А последним по счету неплохо, если бы стал Вадим. Вот тогда бы кто-нибудь да выдал себя при горячем допросе председателя Журавлева. – …заседание депутатов Государственной Думы, на котором участники обсуждают законопроект… Услышав от радиоведущей столь намозолившие мозг слова, капитан встрепенулся. Заседание проходит сейчас или уже прошло? Вот он шанс застать всех депутатов в одном месте! Выловить после их болтологии и… Игорь включил компьютер и полез в интернет. От просмотра новостной ленты капитан просиял: законопроект настолько важен – повышение пенсий накануне президентских выборов – что депутаты обсуждают его довольно долго. Значит, надо пулей нестись в Госдуму и караулить всю эту шайку. Секретарша получила просьбу созвониться с депутатами, чтобы те ждали прихода полицейского.***
Итак, в Госдуме знали, что нескольких ее членов скоро посетит следователь. Осталось только туда добраться и как можно скорее. На часах было 18:10, когда Игорь доехал с несколькими пересадками до нужного места на метро. На машине вышло бы гораздо быстрее, однако досадное обстоятельство, что Журавлев остался без колес, вытеснило куда более значительное событие, даже сверхважное. Около здания Госдумы нарисовался не кто иной, как Аверин собственной персоной. Отпрянув за угол здания, полицейский судорожно соображал, как поступить: подкрасться к Вадиму и приставить пистолет к голове? Но как это осуществить, если площадка перед Думой – открытое место, спрятаться негде, и псих сразу же его засечет. И так, подлец, ходит, посекундно озираясь. Есть еще вариант: вызвать своих коллег. Но тут снова загвоздка – как объяснить, что пациент Кащенко, а также подсудимый шастает по Москве? Выбрав третий вариант, который складывался из двух предыдущих, Игорь позвонил Люде. – Сделаешь для меня кое-что? В трубке слышалось множество голосов, музыка, поэтому в ответ девушка прокричала: – Подожди, сейчас выйду на улицу! Через несколько мгновений переводчицу можно было расслышать. – В вестибюле театра шум страшенный, сложно говорить. Что нужно сделать? – Если через полчаса я тебе не позвоню, то вызывай полицию к Госдуме. Только про меня ни слова, – предупредил Журавлев. – Что случилось? – встревоженно спросила Люда. – Пока это военная тайна. Надеюсь, что за нее меня не отдадут под трибунал. – Мне страшно за тебя. Поэтому я сейчас приеду и чем-нибудь помогу! – Нет, Люда! Черт… – в трубке прозвучали частые гудки. Значит, переводчица, учитывая ее отчаянную натуру, скоро будет здесь. Кошмар! Игорь осторожно выглянул из-за угла, предварительно достав пистолет. Вадим никуда не делся, видимо, поджидал Благодетеля или очередную жертву. «Хорошо бы они еще посидели с тем законопроектом», – подумал капитан. Если бы Люда не мчалась к Думе, то можно бы разыграть такой кон: изловчиться и попробовать схватить Аверина, а затем подоспеют другие полицейские. И тогда Игорю пришлось выдать многослойную, только что сочиненную ложь – псих якобы сбежал из дурки, о чем сообщил капитану главврач, а далее Вадим оказался у Госдумы. Оправдание отдавало конкретным тупизмом, но больше ничего умного Журавлеву в голову пока не пришло. Примерно через пятнадцать минут у Игоря завибрировал сотовый, специально поставленный на этот режим, чтобы не отвлекал от других звуков. – Ты где? – спросила Люда. – Видишь красный дом, а рядом здание с большой вывеской? Сворачивай в переулок. У переводчицы было множество достоинств, в том числе понимание с полуслова, поэтому больше описаний и ориентиров ей не потребовалось. – Давай рассказывай, что за тайна, – произнесла подошедшая Люда и поцеловала капитана. – Может, ты все-таки не будешь в нее ввязываться? – А мне хочется! Тогда стану настоящей боевой подругой! – Тебя не переспорить, – вздохнул Игорь. – У здания Госдумы прогуливается парень… Осторожно, пожалуйста! – громкий шепот был адресован любопытной девушке, высунувшей нос за угол, чтобы увидеть Вадима. – Да все нормально! – отмахнулась Люда. От ее беспечности Журавлев нахмурился. – Или ты меня слушаешься, или отправляешься на спектакль. – Я на него уже опоздала. Ну не сердись, а? – Ладно. В общем, я сейчас пойду к нему… – Он преступник? – Да. Как только ты увидишь, что я его поведу подальше от Думы, сразу вызывай полицию. – А если он окажет сопротивление? Вопрос Люды заставил Игоря задуматься: стрелять в Вадима ни в коем случае нельзя. – Ты ведь не убьешь его прямо в центре Москвы? Свидетелей будет тьма, – резонно произнесла девушка. – Банально врежу и все. Стой, Люда! Твою мать, куда ты?! Но ловко увернувшись от руки Игоря, который хотел схватить переводчицу за пальто, девушка выбежала из их укрытия. Затем перешла на шаг и двинулась к Аверину. – Что ты творишь?.. – капитан пребывал в шоке, затем сообразил: Люда решила отвлечь Вадима от лицезрения окрестностей, тем самым предоставляя Игорю возможность подкрасться поближе к психу. Отчитывание старательной не к месту переводчицы отложилось на неопределенный срок, и Журавлев покинул укрытие, скользнув вдоль здания.
