Жизнь и законы

      Тем временем       Выписанные Петровичем снотворные таблетки перестали действовать, и Игоря снова одолела бессонница. Иногда Журавлев все-таки засыпал, и тогда начинался кошмар – полное отключение от действительности. Когда капитан приходил в себя, то долго не мог сообразить, где он находится и кто он вообще такой.       Эти странные ощущения появились после завершения дела о Благодетеле. Вадиму вместо тюремного заключения назначили условное наказание, и теперь Аверин стал завсегдатаем отделения полиции и подопечным Зимнего. Игорь думал, что после мытарств с психом ему станет легче, но просчитался. Тревога нарастала с каждым днем, и она не была необоснованной. Капитану казалось, что вечером или ночью, когда он возвращался из отделения, его подкараулит Вадим, и уж тогда Игорю несдобровать. Конечно, Аверин пойдет на месть не один: наверняка у него есть знакомые, да и нанять бугаев с бейсбольными битами – пара пустяков. Если у Вадима снова сорвет «крышу», то никакие таблетки ему не помогут.       Продумав детально процесс собственного избиения, Журавлев покрылся холодным потом и заозирался, будто Аверин со товарищи могли прятаться в шкафу. Чушь собачья! Парень же раскаялся в убийстве, которое было признано совершенным в состоянии аффекта, поспособствовал следствию, указав на заказчика, то есть Благодетеля-Суркова. Хотя, судя по поведению, Вадим – хитрый тип, что ему стоит притвориться?       Думы капитана не заканчивались, а вот кофе – да. Выпитого за неделю напитка хватило бы на десятерых, Игорь пил его ежечасно, практически отказавшись от еды. Коллеги начали коситься на похудевшего следователя, но пока ничего не спрашивали. Да и что им ответить, если спросят? Что его мучают беспочвенные страхи? Или все-таки небезосновательные?

***

      Люда поняла, что с Журавлевым происходит неладное, когда он позвонил ей полвторого ночи и попросил приехать. Переводчица решила, что произошло нечто ужасное, и не ошиблась.       Съехаться им надо было давно, но Игорь не торопился приглашать Люду к себе на ПМЖ, смущаясь, что его двухкомнатная квартира – отнюдь не хоромы. Девушка с улыбкой пожимала плечами: хоромы ей и не нужны. Но если Журавлев не готов, то зачем навязываться? Так можно сделать еще хуже. А теперь оказалось, что следовало бы настоять на переезде...       В последнее время они редко виделись: Игорь пропадал на работе, на Люду свалилась уйма заказов в издательстве. Но пара регулярно общалась по телефону. У Журавлева иногда был подавленный голос, потом разговор шел бодрее.       Открыв дверь своим ключом, переводчица удивилась – тихо, темно. Но ведь капитан сказал, что он дома.       – Это я, – громко сказала Люда, включая свет в прихожей, и чуть не закричала, зажав рот ладонью. На пороге кухни стоял Игорь с ножом в руке.       – Ч-что случилось? – спросила девушка, попятившись.       – Самозащита, – глухо пояснил Журавлев. – Из табельного оружия нельзя стрелять.       – В кого? – не могла понять Люда, с испугом глядя на небритого и осунувшегося Игоря.       – Он может прийти, он наверняка знает мой адрес.       – Кто? Ты про кого говоришь?       – Аверин.       – Помню его. Но он же получил срок.       – Условный, а это ему не помеха снова пойти на убийство.       – Положи, пожалуйста, нож, – попросила девушка. – И давай поговорим нормально.       Полицейский послушался, но то и дело переводил взгляд на стол, где лежал столовый прибор.       – Расскажи, что произошло, – мягко попросила переводчица. – Он тебе звонил, угрожал?       – Нет.       – Тогда почему ты?..       – Понимаешь, он может появиться внезапно, когда я совершенно не буду этого ждать. Например, выскочит из темного переулка. Да способов миллион!       Люде стало зябко, но не от холодка, тянувшегося из приоткрытой фрамуги, а от слов и вида Игоря. Раньше девушка не замечала за ним боязни преступника. А от упоминания имени Аверина капитан напрягся, занервничал, будто ему предложили обезвредить бомбу, готовую вот-вот взорваться. Приходилось ли делать это Журавлеву, Люда не знала, но была в курсе, что ему случалось выезжать на место преступления в качестве оперативника и задерживать криминальных личностей. И никогда капитан не приходил в такое плачевное состояние. Однако последнее дело сильно подломило Игоря, на дух не переносившего психов.       – Послушай, я здесь, рядом с тобой. Пойдем спать, хорошо? – и переводчица коснулась плеча капитана.       – Ты будешь свидетелем, если что-то сегодня произойдет. Поэтому я тебе позвонил.       – Уверен в этом?       – Не знаю… Но вдруг? Теоретически это возможно!       – Ладно-ладно, только успокойся. Если что-то случится, мы обязательно вызовем твоих коллег.       Ночь прошла без сна для обоих. Журавлев постоянно проверял, закрыта ли дверь, осторожно смотрел из окон на улицу, брал нож… Люда, сложив руки на коленях, сидела в кухне, боясь своим уговорами и не дай Бог слезами еще больше раздражить Журавлева. А ей очень хотелось расплакаться, потому что сама стала впадать в панику от нездорового состояния Игоря.

***

      Капитану было ужасно стыдно за свою многоступенчатую ложь, за все придумки и изворотливое поведение в недавнем расследовании. Зачем он потащил Вадима к себе, после чего завертелась эта кутерьма? Пожалел… Глупость какая! За что жалеть дурака, который убил человека? Если у него нет своего ума, и он послушался Благодетеля, значит, никогда не станет нормальным. И ни черта его не вылечат! Так и останется угрозой для общества. Вот кончится условный срок, тогда Аверин возьмется за старое: ведь он же не выполнил приказ Суркова. Найдет тех депутатов, и им крышка. Получается, надо приставить к политикам охрану? И не забыть бы это сделать после окончания условного срока Вадима! Мысли Игоря оказались забиты нужной и ненужной информацией, отчего голова заболела, и сведения перемешались винегретом. Нет, все не так! Аверин может плюнуть на «условку», и выйти на охоту прямо сейчас!       Пока полицейский неосознанно мучил себя тревогой, Люда пошла в спальню и перебрала пачки от лекарств, ворохом сваленные на тумбочку.       – Неужели все пустые? Сколько же снотворного он выпил?.. – бормотала переводчица. – О, две таблетки осталось!       – Я уезжаю! – крикнул Игорь из прихожей, куда девушка тут же бросилась.       – Вызывают?       – Нет. Мне надо перехватить психа, пока он никого не убил!       – Тебе это сказали по телефону?       – Нет, мне не звонили.       – Тогда почему ты куда-то рвешься?       – Этот Аверин – сумасшедший! И опасен для всех! Что ты никак не поймешь?!       – Пожалуйста, оставайся дома! Ты не в том состоянии, чтобы ехать на задержание! Посмотри на себя – от тебя осталось всего ничего. И вообще скоро превратишься в тень! Прошу – останься со мной…       Уговоры Люды игнорировать было сложно, но как же псих?..       Долг перевесил любовь, и капитан нагнулся, чтобы поднять упавшее с вешалки пальто, как у него от голода и бессонницы закружилась голова.       – Да, мне плохо… – и Журавлев оперся рукой о стену, ощущая себя слабее котенка.       – Присядь. Я принесу воды.       Вместе с кружкой Люда дала Игорю оставшиеся таблетки. Молча, ибо неизбежность лечения не требовала лишних слов. Да и у полицейского не хватало сил протестовать.

***

      Из-за появившейся заботы о Журавлеве Люде пришлось забыть обо всем: друзьях, о «левых» приработках по ее профессии и о досуговых занятиях.       Выкроив пару минут для социальной сети, куда обычно девушка заглядывала довольно часто, Люда тяжело вздохнула: насчет ее трехдневного пропадания из Facebook забеспокоились. Ответное сообщение она набрала торопливо – не до того, чтобы печатать слова правильно и со знаками препинания. Ее виртуальный собеседник должен понимающе отнестись к происходящему с Людой…       До последнего переводчица оттягивала момент, когда нужно позвонить родителям Игоря и сказать о его болезни. Девушка отчаянно надеялась, что Журавлев самостоятельно сумеет преодолеть свое психическое расстройство, в чем ему помогут новые таблетки, прописанные Николаем Петровичем (тот был уже в курсе насчет нездоровья капитана). При всем этом переводчица совершенно вымоталась, стараясь и выхаживать полицейского, и бегать на работу. Однако пришел тот день, когда Люде стало невмоготу, и ей потребовалась помощь.       – Серафима Витальевна, пожалуйста, приезжайте в Россию, – проговорила переводчица в трубку и заплакала.       – Дорогая моя, все настолько плохо? – с легким английским акцентом спросила мать Журавлева.       – Боюсь, что да.       – Я вылетаю первым же рейсом.       От четко и уверенно прозвучавшей фразы Люда немного успокоилась.

***

      Родители Игоря обитали в Великобритании довольно давно. Оба в молодости посвятили себя КГБ, то есть трудились на поприще разведчиков, служа Советскому Союзу. После выхода на пенсию они не остались на исторической родине, мотивируя свое желание несовершенством государственного устройства. И Журавлевы осели во владениях Елизаветы Второй, наслаждаясь обществом англичан.       Их сына, отучившегося в российском университете МВД, Великобритания не заинтересовала уже с детства. Поэтому Игорь жил в Москве с бабушкой и дедушкой, а родителей видел нечасто, как только они прибывали в СССР (а после 1991 года в Российскую Федерацию) для сдачи рапорта начальству и в отпуск, который иногда выпадал на его день рождения или Новый год. В условиях редких встреч Игорь никогда не обижался на мать и отца, с раннего возраста понимая важность и сложность их работы. Разведчики были для него примером, поэтому он тоже встал на защиту своей страны. Но пошел не в ряды шпионов, а в милицию, которая позже стала называться на иностранный манер.       На выпускном вечере в вузе Журавлевы помимо поздравлений вручили сыну приглашение в Великобританию: там такие умные люди нужны, к тому же английский Игорь знал великолепно. Можно еще подучиться особенностям правоохранительной системы Туманного Альбиона, затем бывшие разведчики через свои каналы помогли бы Игорю устроиться в Скотланд-Ярд. К родительскому удивлению, будущий полицейский отказался от ПМЖ в другой стране, решив жить в России как прежде. Журавлевы, будучи понимающими людьми, не стали наседать на сына.       С тех пор семья воссоединялась куда чаще, чем раньше. Выезд за границу теперь не так строго контролировался, да и денежные средства позволяли навещать друг друга, когда того хотелось.

***

      Как-то Журавлеву в интернете попалась история, в которой говорилось о девушке, встретившей симпатичного парня, позже у них закрутился роман. Потом они разбежались, причем для героини расставание закончилось самоубийством – девушке стало невмоготу жить без бывшего. А самое интересное было в конце. Автор дал пояснение, что парень, доведший подружку до суицида, являлся демоном. Он безукоризненно выполнил свой долг, то есть заставил девушку нарушить христианскую заповедь, и преспокойно отбыл в мир нечистых.       Теперь Игорь вспомнил ту историю: то ли быль, то ли полный вымысел. И Вадим показался капитану таким же демоном: по крайней мере, факты упорно это доказывали. Не случайно Журавлеву досталось шестиклятое дело о Благодетеле – все подстроено силами зла. Аверин был нацелен на доведение Игоря до сумасхождения, в котором он сейчас находится. А как борются с демонами? Наверно, нужно затариться в церкви всякими штуками вроде ладана, крестов и книг с молитвами? Только в теперешнем состоянии полного бессилия капитан и шагу не ступит.       На расследование дела о Благодетеле ушло всего три дня (но Журавлеву казалось, что месяц), и эта история выжала из Игоря все соки при помощи всё того же Аверина.

***

      В спальне царил полумрак. Ярким зимним солнцем подсвечивались задернутые шторы, но внутрь лучи они не пускали, как и витавшая в комнате безысходность. Освободить окно от темной ткани Журавлев не разрешал, по-прежнему чего-то опасаясь. По-хорошему надо, наоборот, добавить в спальню света, воздуха, но спорить с полицейским переводчица опасалась, стараясь лишний раз его не тревожить.       – Ты слышишь меня? – прошептала Люда, присев на кровать. Игорь пустым взглядом изучал потолок. – Твоя мама скоро прилетит…       – Зачем?       – Она хочет тебя навестить. И ты отвлечешься.       – Как думаешь, демоны существуют?       – Н-не знаю… А что?       – Ничего.       – Тогда почему спрашиваешь? Игорь, не молчи, пожалуйста.       Ответа не последовало, и переводчице стало страшно: не за горами тот день, когда Журавлеву не хватит сил говорить. А потом… Нет!       – Ты поспи, ладно?       Снова тишина. Люда вздохнула и вышла из спальни. Походила по кухне, ставшей приютом для нее и вещей, не предназначенных для этого помещения. Тут лежал телефон, пальто девушки, книжки, какие-то посторонние предметы… По инерции переводчица притащила их сюда, чтобы отгородиться от дурных мыслей.       Да, если есть больной человек, следовательно, должен быть и врач. Придется снова беспокоить Зимнего.       – Николай Петрович, он отказывается от еды, только пьет… Я же не могу насильно кормить. Надеюсь, мать его уговорит. Она вот-вот прибудет.       – Ох, душа моя, не хочу тебя пугать, но, похоже, у Игоря нервный срыв. Скорее всего, переработал.       – Он постоянно думает об Аверине. Вбил себе в голову, что Вадим будет снова убивать или отомстит ему.       – Значит, действительно навязчивая идея, усугубленная расстройством психики. Можно для питания организма поколоть глюкозу или поставить капельницы с физраствором. Хм, а вот что делать с засевшей мыслью?.. Не ожидал, что они с Авериным поменяются местами в плане сумасшествия.       – Только не забирайте его в Кащенко!       – Даже не помышлял. Людочка, попробуй разубедить его. Скажи, что Вадим ушел в монастырь или вообще умер. Возможно, Игорь одумается, поймет, что угрозы нет.       – Честно говоря, я очень боюсь. Иногда он ненормально активен, хочет бежать на поиски Аверина, а иногда – и это случается все чаще и чаще – отрешается от действительности. Не отвечает на мои вопросы, просто лежит без движения.       – А сон какой?       – Прерывистый, редкий. Он не успевает отдохнуть от своих мыслей.       – Тогда вот что. Как только приедет мать Журавлева – его теперь нельзя оставлять одного – поезжай в аптеку на улицу Чистова, запиши-ка точный адрес. Это на «Волжской». Там работает моя знакомая. Я попрошу у нее лекарство и шприцы на мое имя. Все бесплатно, не протестуй. Уколы умеешь делать?       – Нет. Но мама Игоря умеет!       – Тогда пусть потом вколет ему два кубика «Реланиума» ближе к ночи. При крайнем случае можно и днем, но не увлекайтесь, иначе привыкнет. Так он хотя бы выспится. И обязательно мягко, но настойчиво внушай ему о нереальности его мыслей насчет Аверина.       – Я постараюсь, тем более вдвоем с Серафимой Витальевной сподручнее.       – Уверен, Журавлев справится, и эта борьба еще больше закалит его характер. А летом обязательно уезжайте из города. Свежий воздух, положительные эмоции – словом, деревня рулит.       – Да-да! Спасибо вам!       – Отблагодаришь, когда все наладится.