Жизнь и законы

      В РОВД Журавлев пока не ходил – начальство не настаивало, заботясь о здоровье своего сотрудника, зато активно названивало. Впрочем, Игорь был рад снова вернуться и к нормальной жизни, и к любимой работе.       – Достали твои коллеги, – рассердилась Люда после очередного звонка. – Не дают ни минуты покоя. То консультируются, то еще что… Неужели остальные такие бестолочи в отделении или следственном комитете, что не могут справиться без тебя?       – Выходит, я незаменимый, – усмехнулся капитан. – Не стоит раздражаться: дела действительно важные. Кстати, помнишь Суркова, который называл себя Благодетелем? Он в тюрьме стал рьяным агитатором за права заключенных. Не сидится ему спокойно. Его и в «одиночку» засовывали, и проводили воспитательные беседы... А ему по барабану. Пригрозил всех полицейских засудить – не соблюдают они, видите ли, Уголовный кодекс. Наглая сволочь…       Люда слушала про Суркова и размышляла насчет Вадима. Стоит ли рассказать Игорю о той встрече у аптеки? Или же не возвращать Журавлева в недавнее маниакальное состояние?       Однако капитан сам поднял тему киллера, нанятого Благодетелем:       – Повезло Аверину. Условный срок – это вам не нары. И в психушку его не упекли.       – Игорь, я его видела, – решилась на признание переводчица.       – И что? – совершенно спокойно отреагировал Журавлев, чем вызвал облегченный вздох девушки.       – Он сожалеет о случившемся и…       – Ну и молодец, – рассеянно отозвался полицейский, наливая кипятка в кружку с заваркой.       – …и хочет извиниться.       – Вот это номер! Пусть напишет мне письмо по электронке. Почитаю и порадуюсь.       Улыбнувшись оттого, что Игорь снова шутит, Люда обняла сидевшего полицейского сзади за плечи. В ответ на объятие девушки Журавлев полуобернулся и поцеловал переводчицу в подбородок.       – Я так счастлива…       – Спасибо тебе за все. С меня какой-нибудь приятный подарок. Маме сюрприз я уже сделал.       – А какой?       – Когда она прибудет к себе в Великобританию, отец вручит ей билеты в Италию. Мама давно хотела туда съездить не по работе, а походить по магазинам и посмотреть достопримечательности.       – Отличный подарок! А мама тобой всегда гордится. Но мне ничего не нужно, правда. Ты здоров, и это самое главное.

***

      К разговору о Вадиме Люда вернулась наутро. По ее настоятельному совету послать коллег куда подальше, Игорь отключил на ночь телефон, и пару в это время суток никто не потревожил. Однако, как только аппарат снова заработал, Журавлева донимали минут сорок.       – Давай я им объясню, что невежливо звонить в десять утра только что проснувшимся людям? – зевнула переводчица и попыталась отобрать телефон у Игоря. Завязалась шутливая потасовка, в результате которой сотовый упал на прикроватный коврик, а Люда торжествующе рассмеялась.       – И только посмей его достать! – девушка обвила руку Журавлева, не позволяя предпринять дальнейших действий по возвращению телефона.       – Черт с ним, – весело отозвался капитан. Действительно, почему бы не повести себя по-мальчишески хоть иногда?       Мобильный укоризненно затрезвонил, но получил сверху брошенной подушкой и затих, словно испугавшись.       – Как же быть с Авериным?.. – произнесла переводчица, вспомнив тоскливый взгляд Вадима.       – А что нам с ним делать?       – Человек жаждет с тобой поговорить.       – Забей на него. Если людям есть за что каяться, то идут в церковь. Сейчас это модно.       – Но он искренне переживает.       Игорь задумался. Дать шанс этому парню или оставить все, как есть – Вадим продолжит изводить себя за совершенное, правда, не предумышленно, злодеяние? Хотя, если рассудить здраво, за Авериным никакой вины не числится. В том, что произошло с Журавлевым, виноват лишь он сам.       – Хорошо. Передай ему, пусть когда-нибудь зайдет ко мне в РОВД.       – А может, прямо сюда?       – Ты еще скажи, прямо сейчас.       И они предались куда более важному занятию, чем обсуждение Вадима.

***

      По привычке боясь упомянуть имя Аверина при Журавлеве, Люда позвонила молодому человеку, когда полицейский тоже был занят телефонным разговором по рабочим делам. Переводчица прокралась в большую комнату как партизан, опасавшийся обнаружения на вражеской территории, и на всякий случай отошла поближе к застекленной лоджии. Неплохо бы пообщаться с Вадимом именно там – подальше от Игоря, но все-таки зима, и на лоджии довольно холодно.       – Ой, что это я? – спохватилась девушка, вспомнив, что капитан избавился от навязчивой идеи достать Аверина хоть из-под земли, и теперь Журавлев относительно бывшего психа абсолютно спокоен. «Придет так придет», – пожал плечами Игорь, когда Люда поинтересовалась насчет его окончательного мнения. Опять же сделано это было с остатками прошлой тревожности, которую нужно как можно скорее вычеркнуть из жизни.       – Привет, Вадим. Это Людмила, узнал?       На том конце связи стояла тишина, словно собеседник размышлял – отвечать или вообще терялся в догадках, какая девушка ему позвонила.       – Да-да, узнал, – наконец-то подал голос Аверин после краткой заминки. – Что-то случилось?       – Ага, причем очень хорошее! – радостно воскликнула переводчица, забыв о конспирации. Люде захотелось поделиться отличной новостью о выздоровевшем Журавлеве, казалось бы, со всем миром. – Приходи и сам увидишь!       – Погоди, я не понимаю…       – С Игорем все в порядке. Мало того – он не против с тобой поговорить.       – М-м-м… Вот как…       И Вадим снова замолчал. Люде, так старавшейся устроить бывшим противникам встречу, снабженную извинениями Аверина, такая ситуация не понравилась. Она пытается наладить недавний конфликт между полицейским и его «подопечным», а Вадим, рвавшийся попросить прощения у Игоря, вдруг впадает в ступор.       – Так, и что ты скажешь? – не вытерпела девушка очередного замешательства Аверина.       – Люда, а может, мне не стоит с ним видеться? – с сомнением произнес молодой человек. – Я как-никак убийца со справкой из дурки, а суюсь с извинениями к полицейскому. Глупо, мне кажется…       – А мне кажется, что ты будешь понормальнее некоторых людей, у которых нет никаких психических заболеваний, но ведут они себя похуже настоящих сумасшедших. Поэтому я уверена: прийти к Игорю тебе надо. Тебя же мучает чувство вины?       – Ну да.       – Вот и избавишься от него. И не бойся Журавлева – он адекватен как никогда, уж я-то знаю. К тому же наедине я вас не оставлю. Подсознательно чуточку волнуюсь за Игоря, – призналась Люда.       – Тогда я… – начал Аверин, вздохнул и решился: – Когда и во сколько мне подъехать?       Улыбнувшись невидимому собеседнику, переводчица назвала дату и время и только собралась сообщить адрес, как Вадим взволнованно перебил ее: «Знаю, спасибо. Пока» и повесил трубку. Люда удивленно посмотрела на дисплей телефона, будто тот мог разъяснить, откуда Аверину известно, на какой улице живет Журавлев. Однако на данный момент это было неважно. Сложнее представить будущую встречу полицейского и условно осужденного преступника.

***

      Объяснение Аверина с Игорем наметили на вечер, на десятый день после окончательного выздоровления капитана. Естественно, Люда не оставила встречу без своего контроля, по-прежнему беспокоясь за Журавлева. Хотя тот доказывал обратное и своим цветущим видом, и уверениями, что на Вадима, как на прошлого возмутителя его нервов, ему плевать.       – По-моему, больше всех волнуешься ты, – заметил полицейский, ибо переводчица по ошибке добавила в салат вместо соли сахарный песок.       – Ох, теперь овощи будут немного сладкими, – посетовала девушка. – Хорошо, я постараюсь быть поспокойнее.       – Бояться нечего. Ну подумаешь, я заломлю ему руки за спину, ткну мордой в стол, и пусть извиняется.       – Не шути так, – Люду даже передернуло от воспоминаний, касавшихся капитана, пребывавшего в ненормальном состоянии.       – Обещаю, – клятвенно произнес Игорь, но глаза его смеялись.