Жизнь и законы

      Захоти Журавлев усиленно заняться поисками семьи Вадима (ситуация как в передаче «Жди меня»), ему бы этого не удалось. В Следственном комитете и РОВД будто по совместному сговору завалили Игоря работой, конец которой не маячил даже в перспективе. До ночи из кабинета носа не высунешь. А ведь еще нужно навестить Аверина в больнице – не бросать же человека. И самое главное: выяснить, кому он перебежал дорожку или с какой из плохих компаний связался.       Проверить «Del mare» на предмет клофелина, попавшего в кофе, взялся майор Корж, чем заслужил бесчисленное количество плюсов к карме. Вполне логично, что Журавлеву не под силу проводить это расследование опять же из-за чудовищной загруженности.       Но причина, по которой отравили Вадима, никуда не денется. Получается, обозначилась новая тенденция в практике Игоря – неофициальный розыск преступника.

***

      – Ты че самодеятельность проявляешь, а? – гаркнул Костик на потупившуюся Мурку. – Бестолочь, тупица, дура деревенская!       – Ну они снова приходили… – промямлила официантка в свое оправдание, хотя понимала, что натворила кое-что ужасное.       – Я же сказал: позвонить мне! А ты что? Сущая идиотка!       – Звонила, кстати! Ты трубку не брал! Вот я и…       Перепалка могла затянуться надолго, однако это была ерунда. Важнее скорее замести следы и залечь на дно.       – Это надо удумать: траванула кого-то из ментов! – заорал Костик и отвесил Мурке пощечину. Девица схватилась за щеку, запылавшую после хлесткого удара, и заскулила не столько от боли, сколько от осознания собственной глупости. Испугалась, отчего не удержалась и налила клофелин в заказанный тем парнем кофе. А про последствия сразу не смекнула.       – Ща, поди, менты все кафе прошерстили! – словно прочитал мысли хныкавшей официантки Костик. – На кой черт я с тобой вообще связался?!       – Я оттуда сбежала, – всхлипнула Мурка. – Как ты велел, ни с кем в кафешке не дружила. Значит, про меня они ниче не расскажут. А раньше ты меня хвалил…       – Раньше ты не косячила. Е-мое, надо че-то делать… Есть такие следаки, что из-под земли достать могут.       – Из могилы, что ли?       – Дура, – сплюнул Костик. – Слушай сюда. Мы поступим вот как.

***

      Не так уж много клофелина попало в организм Аверина. Судя по уровню кофе в чашке, отданной судмедэкспертам, Вадим сделал один глоток.       Врач похвалил Журавлева, приехавшего около одиннадцати вечера в больницу, за быструю реакцию и доставку накануне пострадавшего от опасного вещества.       – Конечно, сердце билось редко, то есть зафиксирована брадикардия*, а также гипотония**. Но в кому он не впал, что радует. – Медик и дальше бы расписывал симптомы, заработанные Вадимом от действия клофелина, однако следователь попросил проводить его в палату к больному.       Три кровати пустовали. Две занимали Аверин и еще один пациент. Последний, видимо, спал: укрытый одеялом практически с головой и отвернувшийся к стенке.       – Живой? – Игорь легонько тронул за плечо лежавшего с закрытыми глазами Вадима.       – Нет. Теперь я зомби, – бесстрастным голосом, подражая неугомонному мертвецу, изрек Аверин и глянул на полицейского с улыбкой, не вязавшейся с недавним плачевным видом.       – В следующий раз возьму осиновый кол.       – Им вампиров убивают. Для зомби не годится.       – Можно подумать, обычный человек выживет от проткнутого сердца. Без приколов никуда, да, Вадик? Ну-ка выкладывай, что случилось до того кафе? – потребовал следователь.       Жертва клофелина подтянула подушку повыше, чтобы умоститься на кровати полусидя. Но привстав, Аверин на несколько секунд замер, затем занял выбранную позицию.       – Голова кружится? – спросил Игорь. Учесть, что Вадим легко отделался (случаи отравления с печальным итогом фиксировались часто), это было не столь опасно.       – Немного. А до кафе ничего не произошло.       – Точно?       – Если я скажу: вот те крест, поверишь? Хотя крестика у меня нет.       Либо Вадиму действительно случайно подсунули кофе со специфической добавкой (тогда кому она предназначалась?), либо молодой человек лгал. Журавлев склонялся ко второму варианту, не присваивая Аверину статус вечного попаданца в криминальные истории. Просто рьяное желание нарваться на неприятности (а потом их дальнейшее разгребание) по методу котенка по имени Гав их же и притягивало.       – Последний раз тебя предупреждаю: не лезь, куда не просят, – произнес Игорь.       – А куда меня не просят? Ладно, не смеюсь. Я помогаю тебе с расследованиями под твоим же надзором. Самостоятельно я бы ничего не предпринял, – вполне искренне сказал Вадим. – В «Del mare» вел себя примерно: заказал кофе и ждал тебя.       – Его принесла та самая девушка с неприятной внешностью?       – Ага. Ее Мурка зовут, как кошку.       Эти сведения обязательно следует передать майору. Пусть выходит на официантку, наверняка она из банды клофелинщиков. По одному такие товарищи работают редко.       – Тебе что-нибудь нужно: продукты или лекарства? – спросил Журавлев, переводя тему.       – Купи мне печенек, – мечтательно отозвался Аверин, словно они были безумно дорогим лакомством. А больному ведь невозможно отказать в маленькой радости.       – Что? – опешил Игорь. – Тебе вместе с желудком мозги промыли? Какие еще печеньки?!       – Они в виде кленовых листьев и политы шоколадом. Очень вкусные, рекомендую.       – Нельзя их тебе. Лучше я у врача спрошу, а то ты и пиццу попросишь.       – Эй, мужики, – вдруг подал голос пациент со второй кровати. – Потише, а?       Следователь и Вадим вежливо извинились за нарушение покоя. Аверин шепотом отпустил очередную шуточку про питание для зомби, но его слова полицейский пропустил мимо ушей, задумавшись о соседе по палате.       Набрав на телефоне вопросы, Игорь показал текст молодому человеку.       «Когда его к тебе подселили? Или он уже тут был?»       «Сегодня днем положили», – напечатал Аверин.       «Не нравится он мне. Можешь выйти со мной в коридор?»       «Конечно! Если я начну падать, поймаешь?»       «Нет».       «Вредный ты мент».       «Очень».       Продолжать диалог, переставший быть конструктивным, Журавлев не пожелал и убрал телефон в карман.       Дождавшись, пока Вадим приведет себя в вертикальное положение, следователь вышел с ним из палаты, на всякий случай готовый поддержать Аверина, если у него опять начнется головокружение.

***

      Учесть, что Вадим всего сутки назад отравился, а в больнице надо пролежать дня три-четыре, чтобы прийти в норму, молодой человек держался молодцом. Бледный, с темными кругами под глазами, однако вполне ровно дошагал до лестничного пролета.       – Все говорит о том, что того мужика к тебе подослали, – высказал свои подозрения Игорь.       – С чего ты взял? – удивился Аверин, кутаясь в больничный халат, так как в коридоре гулял сквозняк.       – Пока мы с тобой говорили про кафе и твое состояние, мужик молчал. Ни фига не спал, а внимательно слушал. Только мы сменили тему, он тут же якобы проснулся. Все-таки что-то криминальное произошло в «Del mare», и ты стал свидетелем. Поэтому тебя траванули клофелином, а мужика отправили за тобой следить.       – Или доубить, – добавил Вадим, которому стало холодно уже от грозившей ему опасности.       Важные решения, касавшиеся работы, Журавлев принимал быстро. С проблемами личного характера следователь справлялся, к собственному неудовольствию, медленнее.       – Жди меня здесь, – велел Игорь и повернулся в сторону кабинета дежурного врача.       – А...Ты куда?       – Жди здесь, – через плечо повторил полицейский.       Конечно же, Вадим его послушался. Лучше постоять тут, пусть и с нарастающей тошнотой (Аверину дико хотелось есть, но доктор настаивал на скудной кормежке вследствие лечебного голодания после процедур), чем быть придушенным в палате.       В конце коридоре хлопнули дверью, и вскоре рядом с Вадимом, думавшим о чем угодно, кроме еды (иначе он начнет грызть перила), появился Журавлев.       – Иди вещи забери.       – Чьи?       – Твои, разумеется. Тебя выписали.

***

      По-скорому переодевшись в туалете, Аверин вместе с поджидавшим его следователем спустился на первый этаж.       – Что ты наплел доктору? Программа защиты свидетелей?       – Нет. Про криминал нельзя болтать. Врач может быть подкуплен: неспроста мужик попал именно в твою палату.       – И он так легко отпустил пациента?       – Удостоверение полицейского творит чудеса, – усмехнулся Игорь. – Сейчас идем к моей машине, причем не по двору – слишком светло. Лезем в кусты.       Крыльцо и пространство до выезда из больничной территории действительно освещались ярко: в фонари вкрутили лампы будто под тысячу ватт. А вот кусты оказались темными и плотными из-за часто растущих стеблей. Продираться пришлось активно, зато в относительной безопасности.       – Похоже, стало традицией вытаскивать тебя из больницы, – заметил Журавлев и тихо ругнулся на чуть не попавшую в глаз ветку.       – А мне эта ситуация напоминает сцену, когда Шрек спасал принцессу из замка драконихи, – хихикнул Аверин.       – Ну если я Шрек, то ты скорее осел, а не Фиона.       Фраза прозвучала с ноткой обидчивости за сравнение с зеленым огром, и Вадим поспешил загладить свою шутку. Его приколы следователь или не понимал, или на них сердился, или по-детски надувался как сейчас.       – Я к тому, что ты всегда приходишь на помощь...       – Громкость убавь, будь добр.       Серебристую «пятнашку» Журавлев припарковал около ворот на улице: не хотел беспокоить сторожа поднятием шлагбаума. А калитка из кованых прутьев, ранее распахнутая настежь, была заперта.       – Игорь, смотри, – Аверин тихо окликнул полицейского, собиравшегося выбраться из кустов и постучаться в будку сторожа.       Тоже обернувшись к зданию больницы, следователь увидел в одном из окон черный силуэт, выделявшийся на фоне зажженного света.       – Окно моей палаты выходит как раз сюда, – прошептал Вадим.       Вне сомнений, подозрительный «пациент» озаботился: отчего его сосед до сих пор не вернулся? Позвонил своим подельникам-клофелинщикам и сообщил о побеге, а сам выглянул на улицу, выискивая Аверина.       – Партизанить не будем, – произнес Журавлев. – Как только сторож откроет калитку, вылезай и бегом к машине.       Страж больничных ворот откликнулся после того, как капитану надоело отбивать кулак о дверь: «Полиция устала ждать. Сейчас прострелю замок к чертям собачьим».       – Чаво надыть? – вопросил высунувшийся из будки классический сторожевой дедок с бородой и в ушанке: одно «ухо» стояло торчком, а второе покоилось на верху шапки.       – Калитку откройте.       – Чаво шастаешь опосля отбоя? А, вижу-вижу твою красную книжицу. Не злися. Я-то думал, пациент ломится. Приключилось, што ль, чего, коль полицию вызвали?       – Задержались с другом. Откройте, пожалуйста, мы очень спешим, – ответил Игорь, раздраженный чрезмерным любопытством сторожа.       – А где друг-то?       – Дед, блин, твою бабушку!       – Все-все, открываю.       Прошаркав валенками по очищенному от снега асфальту, сторож сунул ключ в скважину.       Вынырнув из кустов, как уставший караулить жертву нетерпеливый маньяк, Аверин проскочил мимо деда и ринулся к «пятнашке» вслед за полицейским.       – Стало быть, приспичило, – решил сторож, сдвинул ушанку, почесал затылок и утопал бдеть дальше. А точнее, дрыхнуть под бормотавший телевизор.