Жизнь и законы

      В течение позднего завтрака (точнее, таковым он стал для Журавлева, проснувшегося около полудня и давшего обещание впредь вставать в шесть-семь утра и совершать пробежки, ибо держать себя в форме жизненно необходимо, а подремать можно и после обеда) Казаковы поделились планами на грядущий день. Наталья Николаевна собралась к соседке поболтать, Алексей Валентинович – по традиции засесть в гараже, куда жара не проникала, а Люда – помыть окна. Родители переводчицы разошлись, и Игорь тоже поднялся, чтобы составить компанию Алексею Валентиновичу. Ибо «пятнашке» требовалась помощь: масло начало подтекать, и неплохо бы проверить расшатавшиеся тормозные колодки.       – Ты можешь задержаться? – попросила Люда.       – Помочь с окнами или еще для кое-чего? – Следователь, конечно, надеялся на второй вариант и, обняв девушку, поцеловал.       – Хочу рассказать про Инку, – чуточку отстранилась переводчица и умоляюще добавила, заметив, что Журавлев рассчитывал совсем на другое: – Ну пожалуйста! Это до того ужасно и непонятно, что нужен твой совет как полицейского.       «И здесь меня настигло нечто странно-криминальное!» – едва не воскликнул Игорь, испытывая двоякое чувство.       Как без трудноскрываемого недовольства донести до Люды, всерьез озабоченной проблемой подруги, что на отдыхе следователи мечтают заниматься только отдыхом? Также совершенно не хочется обижать переводчицу отказом. А может, у Инны не так все плохо? Журавлеву же несложно выслушать и что-то посоветовать? Вдруг требуется консультация, скажем, по какому-то пункту Уголовного кодекса, и ломать мозг над неким происшествием вовсе не придется?       – Что у нее стряслось?       – Ох, в двух словах не расскажешь…       – Давай в пяти.       Наверно, Игорь не сумел сдержать нетерпения в голосе, и Люда покладисто начала:       – Инка познакомилась с парнем по наводке своей бывшей преподавательницы, с которой общается до сих пор. Старушка на пенсии, скучает без вуза, поэтому решила заняться сводничеством. В общем, сообщила приятельнице номер Инки, так как у приятельницы есть неженатый внук Михаил – ровесник Инки. Мол, вдруг молодые люди понравятся друг другу?       – Активная бабуля, – с неодобрением прокомментировал Журавлев.       – Ага. Тем не менее они все-таки познакомились, несколько раз встретились. А потом Миша пропал.       – Инна ему звонила?       – Нет. Она ждала-ждала его звонка, рассердилась и в сердцах удалила номер, – пояснила переводчица.       Для следователя подобное поведение женщин останется вечной загадкой. Зачем психовать и стирать номер, когда логичнее позвонить первой и узнать о причине исчезновения мужчины? Вдруг он до того занят, что абсолютно некогда связаться? У Журавлева в данном вопросе был огромный опыт.       – Спустя две недели Миша не объявился, Инка поняла свою ошибку насчет удаления номера и обратилась к преподше, чтобы та попросила телефон у Мишиной бабушки. И представляешь, что Инка узнала? Мишка погиб и поэтому не появлялся!       Действительно, девушку очень жалко. Но такие случаи – увы, не редкость. Хорошо, что Инна в курсе, иначе бы мучилась от неведения. Обо всем этом Игорь сказал Люде, сильно переживавшей за подругу. Однако печальная история не закончилась: переводчица продолжила, и Журавлев понял – сейчас начнется та самая обещанная непонятность.       – Инка бывает в соцсети нечасто, и понятия не имела, есть ли там Миша. После его смерти она принялась искать его «ВКонтакте», будет хоть какая-то память о нем. И Инка нашла, причем две страницы!       О соцсетях полицейский имел скудные сведения: там заседает уйма народа, тратя свободное время за компьютером. Сам нигде не был зарегистрирован: во-первых, исходя из профессии – нечего оставлять свои данные во всеобщей паутине. Хотя можно завести страницу под вымышленным именем и фамилией. А во-вторых, сидеть в соцсети некогда.       – Две одинаковые? – уточнил Игорь.       – Разные, конечно. Одна с настоящей информацией: имя, фамилия, дата рождения, фотографии Миши с друзьями… А вторая с его прозвищем, про которое он говорил Инке – Дремучий Егерь! – Люда аж раскраснелась от захватывающего, с ее точки зрения, повествования.       – Значит, вторая вроде запасной. Или парень от кого-то шифровался. Так ведь делают, да? В чем тогда подвох?       Люда глубоко вздохнула и произнесла торжественно, будто на принятии присяги или при озвучивании военной тайны:       – Через три дня после Мишиной гибели была удалена его основная страница. А Дремучий Егерь вплоть до прошлой недели появлялся онлайн. Разве это не странно?       Разговор пришлось прервать из-за заглянувшей в кухню Натальи Николаевны. За ней в полумраке коридора виднелся женский силуэт.       – Мы с соседкой в магазин пойдем. Я предупредить зашла, – сказала мать.       – У нас холодильник доверху продуктами набит, – напомнила Люда.       – Маше надо, а я с ней за компанию.       До Игоря и переводчицы донеслась реплика уходившей Натальи Николаевны, обращенная к соседке: «Дочка с женихом приехала. Он полицейский, и я сомневаюсь…»       Что волновало Казакову-старшую, они не расслышали, ибо женщины миновали коридор.       – Кто-то знает пароли его страниц, – вернулся Журавлев к теме пропажи Михаила в надежде эту тему исчерпать. Чужие беды он никогда не игнорировал, но ситуация с Инной походила скорее не на криминальную тайну, а на вполне обоснованную без налета преступности.       – Ты бы свои кому-то доверил? – Люда же, напротив, воспылала готовностью обсуждать далее. – Тогда почему удалили не обе страницы? Егерь мало того «палился», находясь онлайн, так еще добавлял в друзья! Инка провела своеобразное расследование – отметила, сколько было друзей у Егеря изначально. Потом их число увеличилось.       – Ерунда какая-то. Зачем, по твоим словам, вроде не умершему человеку, а на самом деле, умершему, новые приятели? – Игорь запутался в сложносплетениях гибели Михаила и причуд соцсети.       – Вот! Тут-то самое таинственное!       Пылкая от участия в специально надуманном «расследовании» (по мнению Журавлева) переводчица углубилась в перечисление фактов. На первый взгляд страница Дремучего Егеря – нечто вроде виртуального мемориала Миши. На стену страницы друзья размещают печальные песни, видеоклипы, созданные из кадров с покойным… И даже пусть эта версия верная, почему у Егеря указана иная дата рождения, а на аватаре стоит реальная фотография – Михаил вместе с мамой? Сплошные несостыковки!       – Сплошная мешанина. Но я уверен, она объясняется абсолютно не мистически, – решительно произнес Игорь.       – А Инка говорит…       – Давай на этом остановимся? Люда, у меня развивается аллергия на загадки в непредусмотренном для них месте, – спокойно и одновременно твердо наконец признался Журавлев. – Передай Инне, что черствый и бессовестный следователь отказался помочь.       «Да и помогать нечему. Ясно же: парень умер, и кто-то сидит в соцсети вместо него», – мысленно дополнил фразу полицейский.       Переводчица, обидевшись, закусила нижнюю губу и отвернулась, таким образом пряча наверняка накатившие слезы. Сразу же Игорь смягчился: подошел к Люде слева, отвел ее волосы на правое плечо и прикоснулся губами к шее.       – Пожалуйста, извини за резкость… Как могу я исправиться?       Взглянув на Журавлева со смесью малой доли укоризны и прощения, девушка задумалась и затем выдала результат:       – Если тебе неинтересно или неохота разузнать правду о Егере, то пообещай, что не будешь отговаривать меня помогать Инке.       – Ладно, ищите черную кошку в темной комнате, где ее нет.       – Ну Игорь! Не будь пессимистом! Кошка просто хорошо прячется, – улыбнулась Люда, отойдя от прежней обиды. – А еще можно я попрошу Вадика приехать, чтобы он тоже поучаствовал в поисках ответов на вопросы? Он же математик, мигом смекнет, логичны ли наши с Инкой догадки. Заодно и отдохнет на даче…       Люда вдохновенно расписывала плюсы Аверина, лелея идею раскрытия тайны погибшего Михаила, отчего Игорь окончательно утвердился в мысли: Вадим – его карма, которая просто обязана находиться рядом, хочешь ты этого или нет.       Однако, когда Журавлев под напором переводчицы согласился вызвать своего вынужденного напарника и набрал номер Аверина, прозвучала вереница длинных гудков. То же повторилось через пять минут, пятнадцать, полчаса…       – Он нарочно не берет трубку, – произнес полицейский, не скрывая ликования. Счастье-то какое! Карма не желает общаться, иначе перезвонила бы.       – Что ж за невезение... – расстроилась Люда и все-таки занялась мойкой окон.       А Игорь поскорее смылся в гараж от очередной возможной мольбы переводчицы, испытывая полную солидарность с ее отцом: подальше от женщин с навязчивыми заморочками – меньше нервов.