7
22 мая 2015 г., 15:36
– Не вели казнить, вели слово молвить…
– Тише ты, – шикнул Игорь на Вадима, в шуточной манере начавшего бесславное повествование об Ухово.
Полицейский прервал Аверина без ожидаемого раздражения, но не позволил тому изгаляться в знании известных цитат, ибо Людин отец перетаскивал банки с законсервированными огурцами в погреб. А траектория проходила как раз мимо крыльца, около которого Вадим взял ораторское слово.
– У нас ничего не получилось, – шепнула Люда, понятливо не привлекая внимания. – Прости, что тебя не послушались и умотали…
– Вы, как раскаявшиеся преступники, – усмехнулся Журавлев. – А ведь хотели быть крутыми детективами.
– Ну с кем не бывает, – беспечно пожал плечами Вадим. – Вы уже обедали?
– Сначала отработай трудовую повинность, – Игорь указал на Алексея Валентиновича, зашедшего в дом за следующей партией банок. – Пошли помогать. Еду сегодня выдают только при таком условии.
– Ты отлично шутишь! Как мило! – просияла переводчица и, никого не стесняясь, одарила Журавлева долгим поцелуем, тем самым вытребовав себе прощение.
***
К вечеру жара немного спала, ибо солнце отправилось на отдых за горизонт. Когда окончательно опустились сумерки, и жители дачного поселка покинули огороды, к Казаковым пришла Инна. В дом заходить не стала, так как Люда ждала подругу в саду. Устроившись в отдаленном уголке, девушки заговорщицки принялись обсуждать тему исчезновения Михаила. – …Может, это глупо, но есть же похожие истории, – произнесла Инна, поделившись с Людой своими соображениями. – И мне что-то подсказывает: он живой. – Подсознание? – без тени смеха предположила переводчица, прихлопнув ненасытного комара, задумавшего по-вампирски испить крови из шеи. – Я не знаю даже… Или я себе внушила, что с ним все в порядке. – Погоди делать такие выводы. Бывает, что людей способна объединять ментальная связь. Вдруг и у вас с Мишей? Поэтому ты чувствуешь его состояние. – Мистично как-то. Ладно, мне пора: завтра рано вставать, – Инна поднялась с узкой лавки – доски, положенной на два обрубка бревна. – Если что-нибудь придумаете с Вадимом, звони в любое время. Да, перед сном зайду в интернет, мало ли Миша появился. Подруга ушла, а Люда еще несколько минут провела в размышлениях. Вдвоем им с Авериным не справиться, нужно подключить Игоря: у него же есть знакомые в правоохранительных органах. Необходима лишь краткая, но очень важная информация – жив или мертв лейтенант Логинов? Больше ничего, зато Инна перестанет терзаться от неведения.***
– Отвлекись, пожалуйста, – переводчица отобрала у Журавлева книгу и встала посреди их комнаты, как адвокат на суде, мечтавший привести последние и крайне убедительные доводы в пользу подзащитного. Следователь удивленно приподнял бровь, и Люда пояснила свое рьяное поведение: – Ты обязан нам помочь. Хотя бы просто выслушай – это насчет Миши. Не мог бы ты позвонить, скажем, в ту военную часть в Наро-Фоминске, и… – Ага, вот о чем вы шушукались с Инной, – Игорь подошел к переводчице и увидел всю ее непоколебимость и решительность, выраженные в пристальном взгляде. Упрямая, этого у нее не отнять. За что Журавлев ее и любит, но нужно когда-то убирать напор, иначе они серьезно переругаются. – Да. – Я никуда звонить не буду. – Хорошо, – неожиданно покладисто согласилась Люда, все так же настроенная на то, чтобы добиться результата. – Тогда поклянись, что ответишь честно на один вопрос. – Смотря какой вопрос, – Журавлеву уже из принципа не хотелось уступать, хотя понимал, что их дискуссия отдает детскостью и ослиным упорством обоих. – Помнишь фильм «Рыцарь дня» с Томом Крузом? Герой умер для родных и близких, а сам, получив новое имя и фамилию, спасает мир, подчиняясь госорганизации по безопасности. Отбросив киношность и всякие спецэффекты, можно отнести этот случай к реальности? Такое происходит в России или других странах? Полицейскому стало ясно, куда клонит Люда, и, когда обозначилась довольно опасная тема, он предпочел молчание. – Ну ответь, пожалуйста, – взмолилась переводчица. – Происходит, – неохотно признался Журавлев. – Вот! – торжествующе уперла руки в бока девушка. – С Егерем та же ситуация! Он не умер в больнице, а служит где-нибудь тайным агентом! А смерть инсценировали! Для того, чтобы его никто не узнал, сделали пластическую операцию, и получился иной человек!.. Рассуждения возликовавшей Люды следователь не прерывал. Пусть он прекрасно осведомлен о секретах ФСБ и аналогичных структур, но анализировать их действия и тем более соваться в чужую вотчину Игорю запрещалось. Полиция банально не имеет права вмешиваться, пока ее сотрудников не попросят в чем-либо посодействовать, причем попросят свыше. Инициатива не приветствуется и, как говорили сведущие люди, наказывается. – Мы с Вадиком не зря ломали головы над идеей Инки насчет кино! – заключила Люда и, преисполненная благодарности, обняла Журавлева. Тот, опешив – девушка же у него постоянно на виду! – слегка отстранился. – Когда вы успели-то?! – Ты в душе был, и я бегом к Аверину. Он чай пил с папой. Ну я его из кухни выцепила и… Самостоятельность и рвение Люды зашкаливали. В этом коротеньком легком халатике с глубоким вырезом понеслась к Вадиму и вытащила его из-за стола при отце… Игорю вспомнились слова Алексея Валентиновича: «Не боишься, что Аверин у тебя ее отобьет?» – Убить его, что ли… – озвучил мысли Журавлев и метнул взгляд в сторону шкафа. – Ой, – пискнула Люда, верно распознав намерения Игоря. До пистолета на полке шагов пять, до комнаты Аверина – в два раза больше. Еще минута, и случится нечто ужасное. Допустить бессмысленной гибели приятеля переводчица не могла. – Успокойся, прошу! Не накручивай ничего: мы с ним друзья! – Надеюсь, – подчеркнуто холодно отозвался полицейский, уже остыв и отругав себя за горячность. – Но запомни на будущее: твоего предательства или обмана я не выдержу. – Прости, что дала повод… Упомянутые Журавлевым слова повлияли на искренность тона Люды сильнее, чем недавнее желание следователя пристрелить Вадима.***
Вечер прошел мирно. Все собрались в гостиной, будто одна большая семья или компания закадычных друзей. По телевизору транслировался КВН, причем довольно смешной. Впрочем, Игорь и Люда не обращали внимания на экран. Переводчица пристроила голову на плече Журавлева, и они о чем-то тихо разговаривали. Родители девушки изредка с умилением поглядывали на воркующую пару. Аверин же ничуть не ощущал себя лишним в этом почти родственном обществе. Его здесь приняли очень гостеприимно, что вызвало у Вадима ответные дружеские чувства. После окончания передачи все, кроме Людиного отца (он поехал с приятелями на ночную рыбалку), разошлись по спальням, наслаждаясь идиллией.***
С улицы доносилось далекое пение соловья, проникавшее в комнату, где Игорь и Люда нежились в объятиях друг друга. – Думаешь, нас не услышат? – прошептала девушка, ибо Журавлев спустил бретельку ночнушки с ее плеча и не собирался этим ограничиваться. – А мы потихоньку. Люда еле слышно рассмеялась. Находившийся за стеной Вадим наверняка видел десятый сон, а родительская спальня на первом этаже. Почему бы не использовать кровать для иного, помимо сна, занятия? Раздался громкий хлопок, за ним последовал звук разбитого стекла, будто о пол грохнули огромный графин. Все действия пришлось срочно прекратить. – Черт! – полицейский молниеносно вскочил с кровати и схватил с полки шкафа пистолет. – Неужели ФСБ нас выследила и решила взорвать дом?! – предполагая худшее, то есть расправу за интерес к судьбе Дремучего Егеря, воскликнула Люда, спешно возвращая ночнушку на место, то есть одеваясь. – Останься здесь! Возразить девушка не успела, ибо оба услышали вскрик Натальи Николаевны. Переводчица первой бросилась вниз по лестнице.***
Вадима, действительно крепко спавшего и не помышлявшего о творящемся в соседней комнате приятном времяпровождении (зря Люда переживала), разбудил непонятный звук вроде бы взрыва. Естественно, будучи человеком любопытным, он тут же спустился на первый этаж. Журавлева и Люду Аверин заметил у одной из закрытых дверей. В воздухе ощущался резкий и кисло-дрожжевой запах. – Мама, открой! – крикнула девушка и заколотила по двери. – Что произошло? – поинтересовался Вадим, отметив, что в отличие от него, заспанного и зевающего, капитан бодр, однако недоволен, словно его оторвали от важного дела. – Сначала мы решили, что ФСБ, или кто еще прикрывает Егеря, таким образом нас припугнула. Но оказалось, что в той комнате что-то рвануло, и там очутилась Людина мама. – А чем это пахнет? Вопрос Аверина остался без ответа, ибо за дверью раздались шаги, сопровождаемые хрустом. – Ох, простите, что так вышло… – в проеме появилась Наталья Николаевна. Запах пока не еще неопознанного происхождения усилился. – Мама, ты в порядке? Но Люде уже было понятно: ее кивнувшая родительница цела и невредима. – Можно взглянуть? – спросил Игорь, хотевший оттеснить Казакову-старшую от двери. Но женщина не пустила следователя для выяснения обстоятельств. – Не надо. Да и осколков там полно… А ты босиком. – Объясни, пожалуйста, в чем дело? – Люда успокоилась, но традиционно жаждала докопаться до сути. Наталья Николаевна потупилась и пробормотала: – Игорь, а ты меня не посадишь в тюрьму? – За что же?! – Там бутыль с самогоном взорвалась… Из сбивчивого рассказа Натальи Николаевны выяснилось следующее: она готовила специфический напиток для соседки. Точнее, самогоноварением та дама и занималась, продавая его местным пьянчугам. Однако ей пришлось уехать на неделю, и она попросила Людину мать помочь, ибо процесс изготовления прерывать не рекомендовалось. Всю конструкцию женщины при помощи тех же пьяниц установили в кладовке. Ночами Наталья Николаевна проверяла производство домашнего напитка, но что-то пошло не так, и бутыль приказала долго жить. – Уж прости меня, дуру старую... – покаялась полицейскому Казакова-старшая. Люда тем временем ушла на кухню за совком и веником, а Журавлеву хотелось досадливо ругнуться. Не на Наталью Николаевну, а на происшествие, принятое за набег фээсбэшников. Черт с ним, с нелегальным промыслом. – Я уже забыл про ваш самогон, – отозвался полицейский, чувствуя, что выглядит одновременно воинственно и по-идиотски: в трусах, зато с пистолетом. – Спасибо большое! – разулыбалась «преступница». – Идите спать, ребята. Мы с Людой все уберем. Поднявшись на второй этаж, Игорь еще раз с лестничной площадки посмотрел вниз, где Казаковы устраняли последствия бытового взрыва. Самогонный аромат, едва ли не вышибающий слезу, захватнически витал в доме. Наталья Николаевна клятвенно заверяла, что к утру он выветрится, даже вернувшийся с рыбалки муж ничего не заподозрит. Как женщина умудрялась скрывать это от супруга, оставалось только догадываться. – Ты чего хихикаешь? – хмуро спросил Журавлев, покосившись на Вадима, опершегося на перила. – Разве не смешно, что твоя будущая теща втайне от тебя, полицейского, варила самогон? То есть под твоим носом творила злодеяние. В ответ Игорь покрутил пальцем у виска, непрозрачно намекая, что только дурак будет потешаться над недавней ситуацией.
