Жизнь и законы

      – Где тебя черти носят?.. – Рэдклифф в очередной раз набрал номер Криса, но тот почему-то упрямо не желал брать трубку уже минут сорок. – Надеюсь, не убили на каком-нибудь задании.       Только Браун приготовился слушать новую вереницу длинных гудков, как вызываемый абонент наконец-то оказался на связи.       – …твою мать, – донесся до Оримфаера финал фразы. – О, ты живой! Чего вздумал меня игнорить? Или с секретаршей кувыркались, что звонка не слышали, а?       – Дурак и не лечишься, – отозвался Крис. – Что нужно?       – А почему так дышишь тяжело? – продолжал любопытствовать Браун.       – Только что игра закончилась. Нет, блин, не с Рокси! Соревнования по волейболу между участками. Телефон в раздевалке был. Ну, говори уже, мистер двести двадцать фунтов наглости.       – Хочу тебя обрадовать: завтра приезжает Люси. За эту шикарную новость ты мне обязан…       Браун по традиции сыпал отличными (с его точки зрения) шутками с предупреждением восемнадцать плюс, а сержант полностью отключился от окружающего мира и думал исключительно о своей любимой русской девушке.       – С марта не виделись… – пробормотал Крис, не веря собственному счастью, которое спустя сутки или чуть больше будет рядом с ним.       – Сочувствую. Но вы оба не оставались без практики, – глумливо заметил Рэкдлифф, намекая на секретаршу – давнюю обожательницу Оримфаера и «клиента» Люси.       – Еще одно слово, и я тебя живьем закопаю, – пригрозил полицейский на полном серьезе, ибо напоминанием о ловком российском копе, с которым Люси вынуждена проводить дни и ночи, Браун испортил радостное предвкушение от предстоящей встречи с девушкой.       Крайне фальшиво извинившись, Рэдклифф перешел к изложению толковой информации. Люси прилетит завтра днем, чтобы сообщить криминальному боссу очень важные сведения («А потом надо принимать меры, – добавил Браун. – Твой заокеанский коллега совершает подвиги по ловле моих подчиненных направо-налево. Беспредел!»), а вечером после работы Крис может пулей нестись в ангар.       – Я бы раньше приехал, но у нас на завтра полно дел, – загрустил Оримфаер, прикидывавший: не прогулять ли ему службу ради Люси. Однако долг сторонника закона, трудившегося хоть и на два начальства, зато на благо одной страны, заставлял не гневить шефа Джонса, и без того раздраженного из-за глобальной размолвки с женой.       – Успеете еще наобниматься, – целомудренно выразился Рэдклифф, явно желавший сказать что-либо пооткровеннее. – Все, отпускаю тебя в душ.       – Как прикажете, – тон Оримфаера был далеко не смиренным, скорее, зловещим, будто слуга налил своему господину в вино яд и скрывать ненависть в голосе уже не в силах.       И Браун впервые задумался – а что если действительно когда-нибудь полицейский разрядит в него всю обойму? У Криса скопилось предостаточно негатива, «внедренного» в него Рэдклиффом и умножавшегося благодаря тому же криминальному авторитету, чтобы эмоции на пару с прогрессирующим неврозом взяли верх. Дошедший до предела Оримфаер с легкостью плюнет на полицейский жетон и грозящую участь тюремного заключенного и застрелит Брауна ради своего желанного спокойствия.       С трудом избавившись от вполне обоснованного опасения, Рэдклифф решил впредь больше никогда не обращаться к гадалкам.

***

      Из аэропорта до ангара Люда ехала с пересадками. На обычном такси девушка добралась до площади Копли с бежево-коричневой церковью Троицы и зеркальным небоскребом, называвшимся башней Джона Хэнкока, в которой отражалось старинное здание церкви.       На парковке Люда пересела в синий «Понтиак Торрент», и водитель направил автомобиль к окраине Бостона. Девушка с удовольствием прошлась бы по красивому городу, размяв ноги после длительного перелета, но доклад не требовал отлагательств.

***

      – Моя умница прибыла! – Рэдклифф поцеловал Люду в щеку и галантно предложил руку, чтобы проводить подельницу в кабинет. – Проголодалась, наверно? В самолетах – не частных, конечно, – кормят такой хренью, аж воротит. А не купить ли мне крылатого приятеля класса люкс, как считаешь?       – Я думала, у тебя уже целый аэропарк имеется, – усмехнулась девушка, принимая приглашение босса.       – Только две «вертушки»*. Это ерунда.       – Достать вашу сумку, мэм? – спросил вышколенный не хуже профессионального швейцара водитель «Понтиака».       – Нет, оставьте в багажнике. Я потом скажу, куда ее нужно отвезти, – ответила Люда, и водитель удалился в гараж.       – Крис с ума сойдет от радости оттого, что ты будешь жить у него, – подмигнул Браун. – Ну так что насчет обеда?       – Да я не голодная. Давай приступим к делу.       Историю о пойманном наркодилере Рэдклифф выслушал, к удивлению Люды, хладнокровно. Но она прекрасно знала: часть злости вымещена на подвернувшихся бандитов, если Коллинз не успел удержать босса от расправы. А остальную порцию Браун приберег для удобного случая. Вот этого Люда и боялась. Нет ничего страшнее мести, отложенной и дожидавшейся своего часа.       Выводы Рэдклиффа были таковы: вытаскивать Роквуда из российской тюрьмы опрометчиво и глупо. К тому же он сам виноват – не смог увильнуть от местной полиции. Пусть покукует энное количество дней за решеткой в качестве наказания, может, поумнеет. Незавидное положение дилера изменится, как только его переправят в Штаты, тогда Браун попробует избавить подчиненного от суровых мер. Облажался – никто не спорит, но ценные кадры нельзя бросать.       – С этим разобрались, – сказал криминальный банкир. – Теперь рассказывай про помолвку.       – Все просто: вечер, романтика, кольцо… – вздохнула Люда и взяла из кабинетного бара минералку.       Из-под отвинченной крышечки зашипело, и пузырьки газа устремились к горлышку. Девушка задумчиво посмотрела на бутылку, словно открыла ее не от жажды, а для отвлечения от перечисленных атрибутов упомянутого события. Именно так распознал действие Браун, который порой ощущал себя отличным психологом.       – Главное, Крису не говори. У него реакция мгновенная – воспламеняется, как бензин. И потушить очень сложно.       – Сама знаю. Но что делать дальше с… Журавлевым? – произнести фамилию Люде далось тяжело. Обычно они с Рэдклиффом называли Игоря «клиент», «объект», как нечто безликое. Сейчас же для девушки он близкий человек, к которому она привыкла.       – В свете всего происходящего нужно заканчивать с твоим заданием. И так перестаралась, – непрозрачно намекнул Браун на предложение руки и сердца.       – Я его не принуждала! Вообще не ожидала, что он решится!       – Тихо, тихо, не волнуйся. Я обязательно что-нибудь придумаю. И всем нам будет хорошо. Ну кроме Журавлева, разумеется.       Люда спешно отпила из стакана, чтобы усмирить часто колотившееся сердце – нервы расстроены, как неисправный музыкальный инструмент, оттого и восклицания, и задрожавшие губы…       То ли Рэдклифф понял, что Люде сейчас совершенно не хочется обсуждать российского копа, то ли банкир уже решил, какие меры принимать, но тема исчерпалась. До вечера они говорили об иных криминальных махинациях Брауна, а также что интересного на родине Люды, не думала ли она перебраться в США насовсем…       Разговор прекратился сразу же, как только открылась дверь кабинета: Крис не стал утруждаться стуком как символом вежливости, да и не к чужим людям он пришел.       Сорвавшись с места, Люда бросилась Оримфаеру на шею, и несколько минут надолго разлученная пара не могла друг на друга насмотреться. Неизвестно, сколько бы это продолжалось, пока довольно усмехавшийся Браун не подал голос:       – Боже мой, Крис, оказывается, ты умеешь улыбаться!       – Оставь свои комментарии при себе, – сержант действительно был счастлив, отчего ответил Рэдклиффу без негодования. – Если вы закончили, то мы пойдем.       – Да, да, – активно закивал Браун. – Летите на крыльях любви, мои пташки! Завтра вечером жду вас на совещании, не забудьте!       Его распоряжение Люда и Крис вроде бы услышали, но в данный момент никого, кроме них, не существовало, поэтому они спешно попрощались, чтобы наконец-то побыть лишь вдвоем.

***

      Синий «Понтиак» вез двух влюбленных пассажиров по необыкновенным бостонским улицам, где кирпично-красные постройки 17-19 веков – целые исторические кварталы, гармонично сочетались с современными домами. Несколько эпох соседствовали, не резко контрастируя, а удачно дополняя друг друга.       – А может, погуляем? – предложила Люда, переводя восхищенный взгляд с окна машины на Оримфаера. – Мне раньше никак не удавалось осмотреть местные достопримечательности.       – Постараюсь стать для тебя хорошим гидом, – отозвался Крис, которому тоже нечасто представлялась возможность побродить по Бостону для отдыха, а не ради розыска преступников.       По просьбе полицейского водитель остановил автомобиль в районе Бикон-Хилл.       – А почему здесь много ирландских ресторанов? – удивилась Люда, разглядывая вывески с характерным колоритом европейской страны.       – В Бостоне среди прочих есть так называемая «Тропа ирландского наследия». Это ряд достопримечательностей, объединенных иммигрантами, поселившимися в Америке. Кстати, президент Кеннеди тоже был из ирландцев.       Жители США очень ценят свою историю и гордятся каждым, кто сделал огромный вклад в развитие политики или культуры. Именно чувство подлинного патриотизма ярко выразилось в словах рассказывавшего Оримфаера.       – В Бостоне большая ирландская диаспора, даже была своя национальная мафия. Вот и я незаконопослушный гражданин: сказывается память предков. Завернем вон в ту кафешку, хотя в них всех отлично кормят.       В пабе «Эмметс» подали такой огромный фирменный бургер и порцию картошки-фри, что хватило бы как минимум на четверых. Качество разительно отличалось от московских «МакДональдсов» в лучшую сторону.       – За встречу! – в соприкоснувшихся бокалах с «Гиннессом» колыхнулась пена, обнажая необыкновенно вкусное темное пиво.       – Куда двинемся дальше? – спросила насытившаяся Люда, вместе с тем повеселевшая – пиво придало бодрости.       – Можно в парки – Паблик Гарден и Бостон Коммон, один перетекает в другой. Там есть пруд с утками, лебедями, с деревьев спускаются практически ручные белки.       – Как мило!       – Ага, если не знать, что аж до девятнадцатого века в парках публично казнили, а еще раньше вешали ведьм, – заметил Крис, из-за едва ощутимой, но все же имеющейся негативной атмосферы не посещавший тот же Паблик Гарден без стоящей причины.       Люда согласилась, что места хранят энергетику минувших лет, и желание бродить по паркам у девушки испарилось.       Выйдя из уютного кафе, они дошли пешком до Бостонской общественной библиотеки. Не случайно столица Массачусетса носит прозвище Пешеходный город Америки, и Люда в этом воочию убедилась. Несмотря на обилие припаркованных машин, бостонцы предпочитали передвигаться на своих двоих – в транспорте нет того потрясающего чувства единения с духом Новой Англии…       – Это МакКим билдинг, – Крис указал на серое величественное строение. – Одно из зданий библиотеки.       Фасад украшали фонари из черного металла, с несколькими шпилями на верху плафонов, что придавало им сходство с коронами монархов. У крыльца возвышались не менее впечатляющие статуи.       – Вау! – восхитилась Люда. – Наверно, внутри еще красивее?       – Ты даже себе не представляешь. И, кстати, вход бесплатный в отличие от церкви.       Через дорогу находилась церковь Троицы, которую Люда уже видела на площади Копли.       – Как это платный? У нас каждый может зайти в храм совершенно бесплатно!       – Вход стоил семь долларов, как говорили знакомые. Я в такие заведения не хожу, поэтому не в курсе. Думаю, накручивают деньги на памятнике старины. С площади можно попасть на Коммонвелс-авеню. Район роскоши и аристократии с особняками. Браун там обитает. Кстати, ты знаешь термин, который обозначает и строительный материал особняков, и их самих, и район? Браунстоун. Забавно, да? Так что Рэдклифф просто обязан жить на Комменвелс.       Не переставая изумляться бостонским красотам, Люда обратила внимание на увитые плющом стены домов, своей массивностью напоминавших крепости. Определенное изящество тоже присутствовало: вазоны на крыльце, цветники и аккуратно подстриженные кусты.       – Правда, что от Бостона до Кембриджа всего десять минут ходьбы по мосту? – поинтересовалась девушка.       – Верно. Познакомить тебя с «Солонкой и Перечницей»?       – Конечно! А что так странно называется?       – Скоро узнаешь, – пообещал Оримфаер и поймал такси до пристани реки Чарльз.