Жизнь и законы

      Таксиста не удивила бы просьба доставить клиента до склада лаков и красок. Но Игорь поостерегся впутывать человека в навязанную бандитами игру: они же обязаны убирать случайных свидетелей. Поэтому полицейский попросил его высадить на соседней улице.       Толкнув незапертую дверь рядом с воротами, Журавлев обнаружил полное отсутствие охраны, и это «счастливое» обстоятельство напрягало куда больше, чем вооруженные сторожи предприятия. Собственный пистолет полицейский вытащил, но с предохранителя не снимал. Неизвестно, как поведут себя похитители: например, откроют пальбу, а кто-то прикроется Людой, чтобы не получить пулю от русского. Он же не имеет права стрелять, зная, что в любой момент девушку могут использовать как щит.       Склад находился у дальней стороны забора – ржаво-красного цвета одноэтажное здание, окна которого располагались ближе к крыше. И снова ни души. Даже ни единой машины: свою-то преступники, скорее всего, спрятали. Подходящих мест полно – в гаражах, длинном цеху или же за постройками. Мимоходом Игорь отметил, что также где угодно мог засесть бандитский снайпер, готовый спустить курок – не промахнется, ибо Журавлев на открытом пространстве. И тут он ощутил прилив ободряющей злости, поставившей четкую цель: вызволить Люду и вдвоем выбраться отсюда живыми. Указания следователь выполнил, явившийся в одиночку, теперь пора диктовать свои условия шайке криминальных американцев.       Внутри склад делился на две части – сразу от входа просторная площадка со стоявшими справа карами-погрузчиками, слева – поставленные друг на друга ящики с маркировками и характеристиками продукции. От «прихожей» вглубь уходили шеренги стеллажей с рядами банок, канистр и бутылей.       – Игорь! Я здесь!       На голос Люды Журавлев бросился со спринтерской скоростью. Сразу за первым стеллажом находилась переводчица – не связанная и, что удивительно, не испуганная. Наоборот, спокойная, будто окликала полицейского в большом хозяйственном супермаркете, а не в логове бандитов. И внешне девушка не выглядела потрепанной, как бывает с пленницами, – волосы не взлохмачены, джинсы и блузка чистые и не мятые. Неужели нынешние американские преступники отличаются бережным отношением к заложникам? Люда шагнула вперед и обняла Журавлева, который машинально прижал к себе переводчицу. Не успел Игорь подумать: «Что-то здесь не так…» (хотя эта мысль отчаянно трезвонила колоколом тревоги), как из противоположного конца коридора, образованного стеллажами, показались две фигуры. Свет, лившийся из окна за их спинами, делал силуэты черными, словно на склад из преисподней пожаловали демоны – не хватало только рогов, цокающих копыт, хвостов и остро заточенных вил.       Фигуры остановились примерно метрах в тридцати и растеряли ореол нечисти: стали видны обычные человеческие лица. Один из мужчин – высокий и крупный, держал в опущенной правой руке пистолет и кривил губы в торжествующей ухмылке. А второй тип Игорю был знаком. Получается, Крис Оримфаер уже не коп, если составил компанию здоровяку, похитившему Люду? Впрочем, белобрысому американцу подходит быть преступником: обманчиво честная натура.       Неожиданно переводчица отстранилась от Журавлева, прошептав:       – Прости… – и пошла к двум бандитам.       Игорь проводил девушку молча, взглядом. Не поддающееся логике поведение Люды объяснил Оримфаер, к которому переводчица прильнула, отвернувшись от всех.       – Она тебя дурила все это время.       – Что за чушь?! – наконец-то отмер от ступора следователь. – Люда! Ты не обязана им подчиняться! Чем тебя напугали эти сволочи?!       Под потолок взлетел искренний смех бугая с пистолетом.       – С момента вашего знакомства и до сего дня Люси выполняла мой приказ, – продолжая улыбаться, пояснил он. – А именно – быть рядом с тобой и доносить мне о твоей славной полицейской деятельности. И пока ты перевариваешь эту информацию, я отпущу ребят, им нужно побыть вдвоем. Кстати, я же обещал представиться – мистер Рэдклифф Браун.       По-прежнему не смотря в сторону Журавлева, Люда, вцепившись в Криса, как в спасательный круг, вместе с копом (бывшим или все-таки настоящим?) покинула склад. Браун же наставил пистолет на Игоря и произнес:       – При всей моей негуманности я не дам тебе морально страдать. Всего лишь один выстрел, и твоим зарождающимся мукам конец.       Щелкнул механизм, запущенный нажатием курка, и следователь будто воочию увидел, что происходит внутри пистолета: от толчка пуля, получившая ускорение, покидает оружие, несется по стволу в предвкушении вонзиться в плоть…       Нет, это не была замедленная киношная съемка. Это был миг, секунда, за которую Журавлев успел метнуться за стеллаж. И, к досаде выругавшегося бандита, пуля не нашла крови, просвистев в каких-то миллиметрах от увертливого русского.       – Ты только оттягиваешь финал, – сказал Браун. – А он неизбежен.       В ответ Игорь, затаившийся за металлической боковиной, выстрелил и тоже не попал – вряд ли враг стоит и ждет, пока его убьют. Однако Рэдклифф не позволил отсидеться и открыл стрельбу, резко завернув за торец мебели, в надежде пригвоздить Журавлева к полу. И снова мимо! Игорь побежал вдоль стеллажа, чтобы нырнуть в первый подвернувший просвет. Горизонтальная черта полок казалось бесконечной, и следователь едва не пропустил долгожданный поворот. Американец берег пули и не палил беспорядочно. Он был уверен, что оттеснит жертву в тупик: тогда-то и разрядит всю обойму. А пока можно погонять следователя, чувствуя себя охотником, травившим дичь ради потехи.

***

      «Сафари», к неудовольствию Брауна, затягивалось. Русский коп оказался достойным противником: ловко маневрировал между стеллажами, умудряясь не словить ни одной пули, и даже отстреливался. Рэдклифф стал терять былое умиротворенное спокойствие, но Ларри рядом не находилось, а значит, криминального банкира никто и ничто не удержит от гнева, который вот-вот настигнет «клиента» Люси.       Из жестяной трехлитровой банки, прошитой пулей, хлынула желтая краска. Струя, срикошетив от банок, расставленных напротив, разошлась в стороны ярким фонтаном. Русский тоже выпалил в тару, не попав в Брауна, и теперь вылилась насыщенная зелень, превращая склад в площадку игроков в пейнтбол.       – Хватит портить имущество! – шутливо крикнул Рэдклифф, вызывая затаившегося Журавлева на беседу, чтобы обнаружить его местоположение. – Сдавайся, слышишь? Я и без оружия с тобой справлюсь.       Слева наискосок вылетела бутыль с темно-янтарным содержимым и устремилась к преступнику, как брошенная граната. У Брауна сработало чувство самосохранения быстрее, чем он обалдел от несущегося «снаряда», и ноги сами понесли за стеллаж. Грохнувшись о пол, бутыль эффектно разбилась, мельчайшие осколки с маслянистыми брызгами расшвыряло картечью с большим радиусом поражения. Нестерпимо завоняло ацетоном.       «Только бы он не поджег эту лужу!» – заволновался Рэдклифф, тяжело дышавший и с опаской поглядывавший на легко воспламеняющуюся жидкость вроде олифы, завоевывавшей пол полупрозрачными потеками. Если у русского при себе есть зажигалка или спички, то с него станется (ведь эта нация отчаянная до сумасшествия) взорвать склад!

***

      Но Игорь задумал иную диверсию, хотя мысль о пожаре его посетила. Когда Журавлев кинул бутыль, и та временно обескуражила американца, следователь покинул убежище, перебежал к другому ряду и прокрался вдоль него поближе к Рэдклиффу.       В отличие от остальных разделяющий врагов шкаф был деревянным и узким, хотя уставленный банками и коробками с тюбиками довольно плотно. Тем не менее дерево не тяжелее металла, и Игорь схватился за боковины шкафа. Важно приложить максимальные усилия – второго шанса у Журавлева не будет. Нужен один резкий толчок… Заскрипев, мебель немного подалась вперед. Наверняка здоровяк успеет выскочить из-под чуть накренившегося шкафа. Тогда следователю действительно кранты.       Двинув стеллаж с неистовой злостью, Игорь решил, что его напряженные мышцы лопнут, как чересчур натянутые струны. Краем глаза Журавлев заметил, что из-за шкафа показалось дуло вражеского пистолета, и с утроенной силой пихнул мебель на готового выстрелить Брауна.       Придавленный американец не издал ни звука, зато поднялся ужасный грохот от упавших жестянок. Часть их раскатилась, часть, сплющенная и покореженная, осталась лежать, как и преступник. Игорь нагнулся и обернутой курткой рукой вынул пистолет из непроизвольно разжавшихся пальцев Брауна. Пушка была крутой, «Смит-Вессон», с удобно ложившейся в ладонь рукоятью. Но присваивать чужое Журавлеву претило, и он, высыпав оставшиеся патроны, бросил пистолет на частично разломавшийся от падения шкаф и погребенного под ним американца.       Вряд ли этот здоровенный тип скончался: такого бугая сложно прибить пусть и увесистой мебелью, и надо бы вызвать «скорую»… Но поверженный враг подождет, главное, найти второго негодяя, уведшего Люду. Может, ее чем-то опоили – с наркотиками Браун знаком не понаслышке, и девушка бессознательно выполняет команды похитителей?       Игорь рванул дверь склада, и ему в лоб уставился холодный кругляш дула.       – Куда собрался? – крайне недружелюбно спросил Крис.

***

      С выражением тихой ненависти на лице (что нервирует сильнее, чем выказанная ярость) Оримфаер, не убирая пистолет, оттеснил попятившегося Журавлева от выхода. Воздух между новой парой противников сгустился, нагнетал атмосферу и прямой контакт глаза в глаза. У Криса они были серыми, как хмурое небо, не предвещавшее ничего хорошего.       – Я с тобой трепаться не стану. Убью сразу, – процедил Оримфаер.       И снова Игоря лишили жизненно необходимого времени, чтобы спастись. Еще несколько мгновений, и пуля вышибет из головы мозги. А кровь прекрасно впишется в разноцветную абстракцию из вылившейся краски…       Резко пригнувшись, Журавлев ударил снизу по локтю американца, и выстрел угодил в потолок. Выбитый пистолет улетел куда-то к погрузчикам. Но Крис не опешил и уж тем более не кинулся искать оружие, а среагировал моментально – левой рукой наотмашь врезал еще не выпрямившемуся следователю по подбородку, заставив зубы лязгнуть.       – Все, что происходило между тобой и Люси – это фальшь, – произнес Оримфаер, пока Игорь, чудом не рухнувший от сильного хука, медленно отступал к стеллажам. Американец неумолимой статуей командора* шел следом и продолжал добивать морально, источая словами яд: – Она любит лишь меня, причем давно. Ты же был заданием, от которого Люси воротило. И ни на какие конференции ее не отправляли, если ты еще не понял. Она летала в Штаты по распоряжению нашего босса Брауна.       – Ты обещал не болтать, – прошептал Журавлев, не говоривший громче из-за дикой боли в нижней челюсти.       – Верно, – и Оримфаер схватил Игоря за горло, с размаху приложив затылком к металлическому торцу шкафа.       Душить американец не планировал, иначе бы сжимал пальцы интенсивнее. Он будто наслаждался безвыходным положением своего заокеанского коллеги, угодившего в ловушку, подстроенную Брауном и его подельницей Люси… Не Людой. Милая переводчица исчезла, как фантом, явив на свет коварную волчицу, кутавшуюся в овечью шкуру.       Противостояние сменило характер – над криминальными разборками взяло верх личное. Крис уже не защищал интересы босса, а мечтал сломить сопротивление соперника, по воле судьбы и Брауна ставшего третьим в известной любовной геометрической фигуре.       Бил Оримфаер с нездоровой агрессией, и Журавлев невольно посочувствовал бостонским бандитам, пойманным этим неуравновешенным копом. Он всю душу вытрясет из побитого тела, заставив его изрядно страдать. Игорь тоже не остался в долгу, съездив американцу кулаком в висок. В нокаут Крис не отправился, но отшатнулся и замер, видимо, закружилась голова. Воспользовавшись заминкой врага, следователь собрался повторить трюк со стеллажом или хотя бы огреть Оримфаера банкой с краской. Однако коп очухался раньше, чем Игорь, превозмогая саднящую боль в разных областях, продвинулся на несколько шагов.       Оба полицейских были примерно одинакового роста – около метра восьмидесяти, поэтому этот параметр в схватке особой роли не играл. Другое дело, что Журавлев шире в плечах и явно тяжелее худощавого Криса. Но, как выяснилось, весовая категория благоволила не следователю. Сграбастав Игоря за куртку, Оримфаер швырнул его на пол, будто пушинку. Правду говорят, что злость придает человеку нереальную мощь.       – Крис, прекрати!       Женский возглас остановил кулак американца буквально в сантиметре от лица Журавлева. Следователю не удалось отползти, ибо бдительный Оримфаер прижал его коленом, надавив на грудь.       – Люси, подай мне пистолет, – попросил Крис, не спуская глаз с Игоря. – Он где-то среди каров.       – Пожалуйста, хватит! – взмолилась девушка.       – Мне нужен пистолет.       До Журавлева, приближавшегося к потере сознания, донеслись шелестящие шаги искавшей оружие Люды.       – Нашла?       – Да. Крис, может?..       – Не подходи сюда, лучше метни его по полу.       Вдруг девушка разрыдалась и срывающимся от плача голосом продолжила уговаривать Оримфаера больше не трогать Игоря, которому и так досталось.       – Люси, пистолет! – настаивал раздражившийся от неожиданной истерики Крис.       – Не надо, я тебя прошу! Оставь его в покое ради меня! Боже мой, как же это все ужасно! Что я натворила?!..       – Черт! – прорычал Оримфаер, повернувшись к Люси. – Ты подашь мне пистолет или нет?!       Грянул выстрел, и возникшая тишина вакуумом поглотила эхо, не разрешив ему отразиться от высокого потолка.       Игорь почувствовал, что его уже никто не прижимает к полу, и приподнялся на локтях, попутно стерев кровь с разбитых губ. Бросившийся к лежавшей Люде Крис осторожно подсунул руку ей под шею и подтащил к себе на колени. На сиреневую блузку девушки словно щедро плеснули алой гуашью, расползавшейся неровными пятнами по ткани.       – Люси… Да ты свихнулась… – бормотал Оримфаер, гладя подругу по волосам. – Только не умирай, хорошо?..       Всеми забытый Браун напомнил о себе скрежетом отодвигаемого шкафа, но Крис не обратил на него ни малейшего внимания, одной рукой придерживая истекавшую кровью Люси, а второй доставал телефон для вызова врачей.       Игорь не стал ждать, когда криминальный босс вылезет, и, с трудом приняв вертикальное положение, медленно направился к выходу из склада.       Здесь уже нечего делать.       Спектакль окончен. Занавес.