Жизнь и законы

      – Так приятно: дежурный меня за своего считает. Поздоровался, спросил, как дела…– заходя в кабинет Журавлева, начал Вадим и осекся, заметив постороннего мужчину, похожего на военного хиппи.       – Да уж, ты здесь постоянный гость, – усмехнулся Игорь, не афишируя при Соллере, что его напарник посещает РОВД для отметки преступника с условным сроком наказания. – Знакомься, это Кирилл Леонидович. Подозревается двумя придурками… То есть моими коллегами, в убийстве престарелой женщины путем столкновения с лестницы.       – Вау! Вот этот поворот! – вырвался у Аверина восхищенный возглас, вызванный возможным злодеянием оригинального подследственного. – Простите…       – Все в порядке, – ничуть не обиженный Кирилл. – Может, перейдем на «ты»? Или нельзя, товарищ капитан?       – Можно. Так даже проще. Итак, мне принесли результаты медэкспертизы. Глянь, будь добр, – Игорь протянул Вадиму несколько листов. – У меня голова трещит страшно, лучше бы и не дремал в кресле.       Аверин, приготовившись досконально изучать каждую строку заключения патологоанатомов, удивился: ничего мозголомного. Отчего Журавлеву так сложно это читать? Вадим не знал, что следователю паршиво от недосыпа. И ладно бы по стоящей причине вроде дежурства. Но виновата, сама того вряд ли желая, Люда, до этих пор ни разу не позвонившая Вадиму и не отвечавшая на его вызовы. Хотя молодой человек несколько раз набирал номер переводчицы просто пообщаться, как раньше, даже не упоминая Игоря. Ибо глупо умолять девушку, решившую раз и навсегда уйти из жизни полицейского, вернуться, так как Журавлев морально умирал, тоскуя по своей бывшей невесте. Донимать Люду Аверин перестал и философски рассудил: «Значит, тому быть».       Нарочно уткнувшись в документы, Вадим вслушивался в беседу Соллера и Журавлева, сразу распознав в подозреваемом психолога. Этой профессии Аверин не обучался, получив врожденные навыки, которыми умело пользовался.       – Мигрень? – участливо спросил Кирилл, сочувствуя заморенному следователю похуже него, все-таки утомленного ночным допросом.       – Да ерунда: спал плохо.       «Или вообще не спал», – сделал верный вывод Аверин.       – Конечно, это не мое дело, но высыпаться тебе жизненно необходимо. Ведь работа следователя в основном построена на мыслительной деятельности.       – Сам знаю, только не удалось сегодня. Вадик, что там хорошего? – перевел разговор в другое, более важное русло Игорь. Комментарии Соллера его не взбесили: человек стремится помочь в силу своей специальности и в целом дружелюбного нрава. Однако не время и не место заниматься душевным здоровьем – самому психологу требуется выручка.       – Отпечатки на шее Евгении Федоровны принадлежат вам, Кирилл Леонидович, – произнес Аверин. – На правом запястье тоже «пальчики», но не ваши. Не могу вам «тыкать», как-то неудобно… – пояснил Вадим, уважавший врачей за их нелегкий труд. – Дальше. Смерть наступила примерно в двадцать тридцать. А Кирилл Леонидович, по его словам, вернулся домой в девять пятнадцать.       Данные сведения Аверин почерпнул из допроса, записанного «силами зла».       – Если все-таки я убил Шевчукову, то отпечатки на шее я не стер специально. Действительно, врач проверял пульс, – размышлял Соллер. – Тогда откуда другие отпечатки? И главное, чьи?       – Это нам и предстоит узнать, – впервые вступил в диалог Журавлев, отыскавший в недрах своего стола таблетку от головной боли в оторванном от общего блистера запечатанном огрызке. Скорее всего, просроченная, да и такая сойдет. Нужно внушить себе, что это плацебо, и значительно полегчает.       На манипуляции с выниманием таблетки Кирилл отреагировал неодобрительно:       – Не советую ее принимать: цвет желтый, а должен быть белый. Срок давности истек минимум полгода назад.       – Не страшно, – Игорь налил воды из чайника и хотел было выпить лекарство, как вздрогнул от замогильного голоса Вадима:       – Вот отравишься, и останется Россия без своего героя…       Засмеявшись, Кирилл отметил, что эти полицейские ему нравятся все больше и больше. Никакого сравнения с Марчук и Порфирьевым, желавшими докопаться до сути иными методами воздействия – криками и ехидством. А данные напарники подшучивают друг над другом, чем подбадривают подозреваемого, которого вовсе не считают убийцей.       – Тьфу на вас, – Журавлев выбросил таблетку в урну. – Вернемся к медзаключению. А с ним все просто: с Кирилла снимается обвинение в связи с появлением нового подозреваемого. Поэтому вручаю вам, господин психолог, подписку о невыезде, и наконец поезжайте домой. Если что, мы к тебе обратимся, и боюсь, что скоро.       – Рад помочь, – кивнул Соллер, втянувшись в расследование, как в полезную для умственного развития игру, сулившую поиск неизвестных и обязательную разгадку. А там, того гляди, напросится к Журавлеву консультантом. Интересно же.       «Угадал! Он психолог!» – возликовал Вадим, впрочем, никогда не сомневаясь в собственных предположениях.

***

      Без приключений (куда уж больше за прошедшие сутки?) Кирилл добрался до дома. Первым делом в глаза бросилась опечатанная квартира покойной соседки – оклеенная белыми бумажными полосами дверь. Игорь сказал, что в течение дня к Шевчуковой нагрянет обыск, но Соллера тревожить не станут. А вот после данных следственных процедур будет более-менее ясно: кто стоит за убийством старушки, в зависимости от того, что обнаружится, то есть улики.       На своем этаже психолога поджидал второй валявшийся «сюрприз» – рухнувший с отсыревшего потолка кусок штукатурки размером с футбольный мяч. Неровный кусок в обрамлении собственных мелких раскрошившихся обломков лежал через десять шагов от двери квартиры Кирилла. Дом все-таки неотвратимо рушился, намекая и гибелью Шевчуковой, и упавшей штукатуркой, что ему осталось недолго. Поэтому пора бы и последнему из жильцов делать отсюда ноги, пока его не погребло под руинами.       Символизм происшествий заставил Соллера хорошенько призадуматься над жилищным вопросом, но ничего путного в голову не приходило. Попросить Дашу искать себе новую съемную квартиру или снимать самому? Многие бы покрутили пальцем у виска – ну и чудак ты, доктор! Есть, куда переехать, а ты переживаешь из-за девушки, которая занимает твою жилплощадь. Найдет другую, вот уж проблема! Или тебе актриса Запольская небезразлична в амурном отношении?       Кирилл никогда не пасовал перед трудностями – армейскими, бытовыми и рабочими, даже попадание под подозрение в убийстве не устрашило. А при общении с женщинами весь решительный настрой куда-то подло дезертировал.       К тому же случай объясниться с Дашей представится нынешним вечером – девушка позвала на спектакль. «Может, не ходить?» – допустил трусливую мысль психолог и обреченно вздохнул: и совета попросить не у кого. Друзья живут далеко – в Петрозаводске, Самаре и Алма-Ате, по скайпу беседа не получится задушевной и доверительной. И глупо чокаться рюмкой с экраном компьютера.       До похода в театр оставалось восемь часов: времени для осмысления ситуации предостаточно. Половину его Соллер провел с пользой – восполнил недостаток ночного сна и поел. Именно в обед на первом этаже скрипнула дверь подъезда, и послышались топот и голоса. Следователи принялись за работу. Спустя минут пять зазвонил сотовый Кирилла.       – Это Журавлев. Мои коллеги уже пожаловали?       – Да. Мне нужно спуститься к ним? – спросил Соллер.       – Лучше не надо. Понимаю, что интересно, – усмехнулся Игорь, припомнив, как в начале его с Вадимом карьеры напарников Аверин тоже рвался на места преступлений – всё высмотреть, запомнить, проанализировать. И в бумаги активно лез, благо, действительно в них разбираясь. Сейчас, конечно, Вадим по-прежнему испытывает любопытство, но умеренное. Опытный сыщик, можно сказать. – Вечером в особняк приедем мы с Авериным, и я поделюсь соображениями насчет информации, которую получу к концу дня. К тому же ты можешь ее дополнить. Вдруг что-то, касаемое Шевчуковой, всплывет в памяти. Ты дома будешь или какие-то важные планы на вечер?       План был – культурного характера, однако Кирилл решил отказаться от встречи с Дашей ради расследования и отсрочки проблемы с жильем. Что поделать – и психологу бывает трудно отважиться на серьезный разговор.