Жизнь и законы

      Сведения о Евгении Федоровне пополнились. Учитывая паспортные данные, она умерла на девяносто втором году жизни. При помощи ЖЭУ и городской администрации стало известно, что Шевчукова была замужем (супруг скончался, едва дотянув до пенсионного возраста), имела дочь (умерла четыре года назад от сердечной недостаточности). У той в свою очередь тоже есть дочь сорока четырех лет, Болонян Ксения Михайловна, и внук, то бишь правнук блокадницы, Болонян Иван Каримович восемнадцати лет. Получается, живыми ближайшими родственниками Шевчуковой являлись только они.       – Ни дочь, ни внучку с правнуком я раньше не видел, хотя знал, что соседка не одинока, – сообщил Кирилл, когда Игорь рассказал часть «нарытого» за день.       «Мозговой штурм» проходил в квартире Соллера, куда пришли Журавлев и Вадим, попавшие внутрь памятника старины и разглядывавшие интерьер. Он явно проигрывал давнишней богатой обстановке зажиточного купца Акимушкина. В коридоре все двери, кроме докторской, заколочены, доски пола местами прогнили до черноты и трухлявости, кое-где даже зияли провалы. Потолочная побелка потеряла свой изначальный цвет, почти вся лепнина отвалилась, обнажив серые пятна цемента. Сто раз перекрашенные стены облупились от времени и сырости.       Кирилл тоже не мог похвастаться шикарной квартирой. Пожелтевшие некогда светлые обои уже нет смысла переклеивать: все равно пойдут пузырями и покроются плесенью. С высоким потолком история не такая плачевная, как в коридоре, но до гладкой однотонной поверхности далеко. В комнате середину занимала кушетка для пациентов с подвижным изголовьем. Рядом кресло и маленький столик, примыкающие тылами к подоконнику. В углу этажерка с книгами, на трех навесных полках расставлены индуистские расписные божки, хрустальные пирамидки, набор ароматических свечей и благовонных палочек, россыпь четок. За ширмой, отгораживающей «зал» от «спальни», стояла кровать с вплотную приставленным шкафом. Стол с электроплиткой, холодильник и стеллаж с посудой, занимавшие места слева от входа, несомненно, изображали «кухню».       Жилище, напитанное разными атмосферами – от русской дореволюционной до таинственной восточной – привело Вадима в полный восторг. Третий, современный стиль привносил хозяин, завязавший волосы в низкий хвост и одетый в темно-бордовые штаны с оранжевым ремнем, белую футболку с мультяшным барашком Шоном и кеды.       – А цилиндр носите? – Аверин указал на черный головной убор, возвышавшийся на верхнем ярусе этажерки.       – Нет. По-моему, это чересчур даже для меня, – ответил Кирилл. – Мне его подарили как сувенир.       – Девушка? – мигом отреагировал Вадим, заметив мечтательную улыбку психолога.       – Отстань от человека, – одернул приставшего напарника Журавлев.       – Всё, смиренно затыкаюсь. Можешь продолжать.       – Спасибо, товарищ старший по званию.       По причине солидного возраста Евгения Федоровна состояла на особом учете в районной поликлинике, но на здоровье не жаловалась, отказавшись от посещений участкового врача на дому. Судмедэксперты также подтвердили: все системы жизнедеятельности старушки в порядке – обнаружился лишь давний перелом лучевой кости, сросшийся примерно лет сорок назад. Даже сердце выдержало удар о ступеньки: не лопнуло от болевого шока. Скоропостижной смерти поспособствовали сломавшиеся четвертый и пятый шейные позвонки.       Выяснилось, что на банковском счете Шевчуковой находилось всего тридцать пять тысяч рублей с копейками. Найденные в квартире деньги являлись остатками пенсии и никак не походили на солидный капитал, который любят копить пожилые люди для детей и внуков или «на гроб».       – Кому понадобилось убивать небогатую старушку? – задумался Вадим. – Ни машиной, ни яхтой класса люкс она не владела. А наследникам квартира и так достанется.       – Этого пока не знаю. Завещание у нотариуса, и к нему поеду завтра, – сказал Игорь. – Нужно перебрать еще какие-нибудь варианты.       – А после убийства ее не ограбили? – предположил психолог.       – Нет, хотя квартира не была заперта. По предварительной версии, к Шевчуковой кто-то явился, они относительно громко пообщались, затем вышли в прихожую, и Евгения Федоровна зачем-то поднялась по лестнице на второй этаж, с которой ее столкнули.       – Значит, этот кто-то поднялся раньше? – почти в унисон произнесли Аверин и Кирилл.       – Необязательно. Он мог идти следом и сильно дернуть старушку за рукав, там же обнаружены отпечатки пальцев. – Журавлев склонялся именно к этому развитию событий. Лестница достаточно широкая, чтобы два человека могли пройти по ней рядом, но не впритирку.       Следующую гипотезу причины покушения на Шевчукову прервал звонок следователю из РОВД.       – Корж требует приехать, – вздохнул Игорь, нехотя поднимаясь. – Просит предоставить отчет по делу убитой блокадницы. Да еще эти федералы снова нагрянули…       О сотрудниках службы госбезопасности Журавлев выразился с досадой: опять придется говорить про Штаты и неуловимого начальника наркодилера Роквуда… Криминальные следы терялись в Бостоне, словно в болоте. А вполне законные ниточки вели к мистеру Брауну, известному банкиру. Только доказательств, что именно он отдавал приказы Роквуду, не было. Вернее, Браун подтвердил свою причастность, но на диктофон, который, разумеется, Игорь с собой не возил в Америку, признание не записано. И вновь на следователя «накатило» – где Браун, там Оримфаер, а дальше по списку Люда… Забыв, что он не один, Журавлев прикрыл глаза и надавил на виски. Ну сколько уже можно вспоминать предавшую его девушку?..       – Тебе плохо? – встревожился Соллер. Вадим так вообще подскочил к полицейскому, полагая, что тот недалек от обморока.       – Нет, нормально, – Игорь выпрямился, будто ничего и не произошло. – Аверин, погостишь тут еще?       – Если Кирилл Леонидович не против, то да. Вы бы его видели, этого Коржа, – обратился Вадим к психологу, – с преступниками ведет себя, как питбуль – рычит, хватает намертво и правду вытряхивает вместе с душой.       – Что толкового надумаете по убийству, звоните, – попрощался Журавлев с увеличившимся составом его внештатных помощников и вышел из квартиры, осторожно ступая по скрипевшему полу.       Напоследок следователь осмотрел лестницу: ступени и перила не шатались, не слишком скользкие. Были бы покрашены, тогда старушке балансировать не удалось бы с самого низа. Ибо убийца скорее всего гнался за Шевчуковой и достиг ее лишь на второй сверху ступеньке, на ребре которой криминалисты обнаружили зацепившийся за выступившую щепку тонкий обрывок войлочного волокна с домашней обуви Евгении Федоровны. На перилах отпечатки пальцев покойной – она, понимая, что вот-вот упадет, пыталась удержаться. За ту же руку, правую, убийца потащил жертву, и в итоге получил труп со свернутой шеей. Имущество преступника не прельщало, или же оно не было его целью, и он скрылся, успев слинять до прихода Кирилла с прогулки. Назревали вопросы – убийца подгадал свой визит в то время, когда психолога не было дома? Или для негодяя все сложилось «удачно»?       Застряв в пробке на Моховой, Журавлев устало откинулся на подголовник сидения. Вместо поездки в отделение Игорь или выспался бы дома у Аверина, или продолжил размышлять над убийством старушки. Прав Вадим – хватка у Коржа стальная во всех смыслах. У такого начальника поостережешься лишний раз отпрашиваться, косячить или задерживать промежуточный отчет. Полицейский посмотрел в зеркало заднего вида узнать, большая ли за ним «очередь» из машин. Большая и даже очень, вдобавок заморосил мелкий дождь, отнюдь не скрашивавший часы великого московского стояния. Прохожие спешно натягивали капюшоны или раскрывали зонты. На эти манипуляции Журавлев взирал равнодушно, пока взгляд не зацепился за женскую фигурку в коротком пальто. Девушке нечем было укрыться от мороси, и она забежала под козырек остановки, рядом с которой находилась «пятнашка» Игоря. При оранжевом фонарном освещении, не высвечивавшим полностью остановку, падавшим теням и дожде не особо четко можно различить лица. Но процентов на шестьдесят следователь был уверен, что через несколько метров от него стоит Люда. Или эта девушка просто на нее похожа? «Надо проверить!» – и Журавлев коснулся механизма отстегивания ремня безопасности. Наплевать, что его машина станет препятствием для остального транспорта, когда тот все-таки двинется. Как же хочется еще раз, пусть последний, поговорить с Людой!       Впереди стоявшие автомобили погасили габаритные огни и медленно поехали, сзади раздались сигналы – мол, чего застыл-то? И Игорь очнулся, словно вернулся в реальность из сна. Люда или не она – неважно. Пора прекращать искать в толпах народа навсегда потерянную девушку, потому что самоистязание до добра не доведет.       «Пятнашка» следователя двинулась с места.

***

      Аварийная, с каждым днем ухудшавшаяся ситуация с купеческим особняком вынуждала психолога отменить приемы пациентов.       – Придется снимать офис на несколько часов, – произнес Кирилл, когда они с Вадимом сделали перерыв на кофе. Покрытая завитушками-узорами турка попыхивала на плитке и, закипев, возмутилась поднявшейся пеной. Убежать напитку Соллер не дал и переставил турку на подставку для горячего.       – А может вам открыть собственную организацию по оказанию психологической помощи? – предложил Аверин, вдыхая аромат насыпанной в кофе корицы.       – Не люблю конторские заведения. Нужно тогда регистрироваться в соответствующем учреждении, нанимать бухгалтера… И начнется такая бюрократия, что Булгакову с его «Дьяволиадой» и не снилась.       Вадим покивал, хотя в полной мере не имел понятия обо всех проволочках, но поверил Кириллу на слово.       После вкуснейшего кофе Соллер извинился, что на некоторое время оставит гостя без внимания, так как прием завтра вечером, и офис сам собой не отыщется, к сожалению. Необходимо покопаться в объявлениях в интернете и составить список. А обзвоном заняться утром.       – Я не заскучаю – у вас так круто, – похвалил Аверин трухлявый дом, по сути заслуживавший лишь негативные характеристики, и попросил: – Можно мне по всему особняку пройтись?       – Конечно. Хотя это опасное мероприятие, как прогулка по минным полям, – и Кирилл рассказал об увесистом куске штукатурки, покинувшем потолок.       – Буду очень осторожен.       Психолог, не став отговаривать от «экспедиции», как поступил бы Журавлев, снабдил «исследователя» маленьким светодиодным фонариком и углубился в поиски офиса, взяв со столика планшет в полосатом футляре.       Нафантазировавший потайных закоулков и чуть ли не магических артефактов Вадим, минут за пять осмотревший первый этаж, огорчился, что купцов особняк их не содержит. Либо они ждут своего часа за заколоченными дверями комнат. Гвоздодера или лома у Аверина не было, а то бы можно подковырнуть кое-где отошедшие доски.       Второй этаж отличался от нижнего разве что плотной темнотой, сгустившейся в самом конце коридора. Светя под ноги фонариком, Вадим аккуратно обошел штукатурный остров и решительно направился дальше. Там-то уж наверняка что-нибудь да найдется! Любой раритет сгодится – старинный кованый подсвечник, гнутая ложка, дохлая мышь или призрак.       Призрак?!       Аверин часто поморгал, чтобы убедиться, что нечто белесое, колыхавшееся в глубинах коридора, ему не мерещится. Кстати, не белая простыня и не человеческий полупрозрачный силуэт, как изображают привидений в фильмах. На неопределенном расстоянии (главное, не в трех шагах!) виднелось смазанное пятно, не имевшее четких контуров и свечения. Однако во тьме заметное.       Боявшийся только свирепого майора Коржа Вадим рискнул навести луч фонарика на пятно, как оно, не дав свету попасть на себя, стремительно метнулось вверх. И сколько Аверин, совсем расхрабрившись, ни шарил лучом по потолку, стенам и пыльным углам тупика, никого и ничего привиденистого не заметил.       – Обидно, что попался стеснительный призрак, – посетовал расстроенный «исследователь».       Развернувшись, чтобы вернуться в квартиру Соллера, Вадим остолбенел: прямо перед ним парил вертикальный столб тумана, плавно приобретая человеческие очертания. Больше от неожиданности, чем от страха, Аверин вскрикнул и выронил фонарик, который с металлическим звоном грохнулся на пол и погас, наверно, угодив в дырку.       – Что случилось?! – вместе с выскочившим из квартиры психологом коридор заполнился светом от трех допотопных пузатых лампочек.       Объяснения жестами не помогли, ибо Аверина переполняли впечатления, отчего он не мог выразиться словесно. Тем не менее Кирилл понял, что Вадим видел что-то бесформенное и невесомое, и под локоть повел ошарашенного молодого человека в квартиру, на всякий случай не выключая свет в коридоре.       – Это часто происходит? – обретя способность говорить, спросил Аверин между глубокими вздохами. Дыхание постепенно выравнивалось, и сердце уже не бухало кузнечным молотом.       – Ты о чем?       – О привидении, которое я увидел. Вы их здесь видели когда-нибудь?       – Нет, – Соллеру приходилось лицезреть разные диковины вроде йога, лежавшего на битом стекле, и простенького телекинеза, но духов и иже с ними не встречал. – Ни здесь, ни в другом месте.       – Думаю, это купец, – поделился размышлениями Вадим, еще не оправившись от пережитого. Не каждый день практически у самого носа развевается что-то нематериальное!       – Он что-то говорил?       – Молчал.       – Может, показалось?       – Неа. Или Шевчукова навещала родной дом… А вам не жутковато жить по соседству с призраками? Вы такой спокойный! – удивился тигриной выдержке Аверин.       – Я постиг дзен, – отшутился Соллер.       – А Журавлев на меня бы вызверился и назвал бы психом. По-приятельски, конечно.       – Ты часто на него ссылаешься. Вы давно знакомы?       – Год будет в ноябре*, – ответил Вадим и изумился грядущей дате.       Неужели год?! А столько всего произошло с момента их первой встречи, когда Игорь забрал убийцу депутата из дурки, чтобы допросить… Целая жизнь или несколько. И подружились они не сразу, зато потом отлично сработались. Теперь Аверин не сомневался: следователь не считает его сумасшедшим, как было раньше, и очень признателен содействию в раскрытии преступлений и в дружеской поддержке. Вот уж российские Холмс и Ватсон… А на роль собаки Баскервилей отлично подходит местное привидение.       Хихикнув над своими бредовыми мыслями, Вадим вкратце рассказал, каким образом он и Журавлев стали напарниками. Как и к сообщению о призраке, к этой истории Кирилл отнесся с интересом, но пораженно не охал.       – Вы бы как-нибудь поговорили с Игорем по вашему профилю. У него проблемы из-за девушки, – попросил Аверин, вспомнив моральные муки полицейского.       – Если он изъявит желание, то всегда пожалуйста. Но начать терапию без его решения я не могу. Это вмешательство в чужую жизнь, – объяснил Соллер.       Вздохнув, Вадим признал, что так оно и есть.