Самые сильные

Утро выдалось пасмурно-тяжелым. Небо хмурое, серое, будто бы под тяжестью чего-то, солнце ужасно тусклое, если взглянуть, отдаёт ультрафиолетом, даже глаза режет. Еще и вороны на улице дико гаркают, невозможно спать. Привстав с кровати, помутнённым от вчерашней гулянки взглядом парень обвёл комнату, фыркнул неодобрительно и с полузакрытыми глазами поплёлся в ванну. Определенно, ему эта квартира казалась знакомой, только пока он открывает глаза, и их болезненно щиплет спросонья и от похмелья, он не мог определить, где находится. Наугад и непонятно какой дорогой добравшись до ванной, юноша принял душ, расчесался и более-менее взбодрился. Он посмотрел на стекло в ванной, которое было на дверце шкафчика с дезодорантами и всякой прочей ерундой. Выглядел он помято: еще полусонные глаза слипались, как пельмени, волосы расчесаны, но так и норовят разметаться в разные стороны. Юноша их встрепал, становясь в чём-то похожим на ёжика и, тяжко вздохнув, снова стал смотреть на себя. Какого-то непонятного оттенка глаза – по-моему, серо-зеленые, – были пьяными-препьяными, сонно-тусклыми, даже блеска в них не было вовсе; само же лицо бледное, как будто он вампир и сейчас нападёт на хозяйку квартиры. Только за минералку. Выйдя из ванной и лениво потянувшись, прогибаясь в спине, юноша выдохнул и по инерции зашел на кухню. Всё-таки, эта квартира ему была точно-точно чем-то знакома. Он достал из холодильника прохладную минералку объёма 0,5 и выпил в несколько больших глотков, после этого облегченно вздохнув. - Ух, так-то лучше… - пробормотав себе под нос низким мужским голосом, он увидел на подоконнике пачку сигарет и зажигалку. Взяв их охотно, юноша хотел было высунуться в форточку, но вспомнил, что на нём лишь полотенце, которое крепко завязано на бёдрах. Парень двинулся в комнату, где, собственно, и проснулся, в надежде найти там что-то мужское, и обнаружил сумку с вещами. Как минутой позже выяснилось, с его вещами. Он не столь обомлел от того, что очутился в малознакомой квартире, с вещами и вокруг всё будто бы ожидало его пробуждения, сколько оглянулся по сторонам, закрыл дверь в дальней комнате и встал за ширму. Наскоро переодевшись, юноша всё-таки покурил, выпил еще одну бутылку 0,5 с минералкой – а в холодильнике их было три – уселся за стол, приставленный к стене, и стал осматривать кухню. Тут всё знакомо, на языке вертится и в разуме что-то колыхается воспоминаниям детства, а хозяйку, хоть убей, не помнит. Или хозяина… нет, точно хозяйки, потому что в ванной стоял женский дезодорант, в комнате на стуле была женская знакомая толстовка, и в коридоре он по пути в душ споткнулся о женские туфли на шпильках. И либо эта девушка его знала, либо она очень добрая, так как спасла его от похмелья. Сейчас бы бутылочку пива, да только где же её взять. Юноша еще раз прошелся по квартире, заглянув в комнату, дверь которой выходила прямо напротив входной двери, оглядел всё вокруг да около, безнадёжно потерявшись в догадках. Чудилось ему, что он здесь был много-много лет назад, что он сюда приходил, как к себе домой и к кому-то… но вот к кому? Из коридора послышалось, как открылась входная дверь и кто-то зашел. Юноша быстро засеменил туда, но, завидев девушку, снова встал в ступор. Черт, неужто это настолько сильное похмелье, что он даже не может вспомнить девушку?! - О, я смотрю, ты меня ждал, - скривив губы, особа усмехнулась, отвернувшись от его голого торса. Конечно, ведь он умудрился только надеть штаны. Юноше стало не по себе. - Э… Девушка не услышала его недоуменного негодования и понесла на кухню два больших бумажных пакета с едой или чем-то еще. «Ну хоть в чём-то помогу!» - подумал на секунду парень и взял у неё на полпути на кухню пакеты, занося их и ставя на стол. - Спасибо, - та размяла руки и глянула на него, нахмурившись. – Разгрузи пакеты, я пока что перекурю, - девушка встала у окна, повернувшись к нему задом, высунулась туда и прикурила. И тут у него, как в типичных боевиках, проскользнуло воспоминание, память пришла в норму, он вспомнил. Это же Лили. Вернее, она так просит себя называть, полное имя у неё странное. Необычное для такого века – Лилит. Вроде оно не то армянское, не то еще какое. - Лилит… - Лили, - сдувая пепел с сигареты, протестует она. – Что? - Лили, а как я здесь очутился? - Я не удивлена, что ты это спросил. Вчера был выпускной, вы бухали, потом встретили нас с девчонками, мы тоже были в жопу пьяные. Ну и дальше куролесили вместе, всемером, ваших три парня и наших четыре девчонки. Ты мне по секрету сказал, когда мы с тобой пили на брудершафт, что родители тебя такого домой не пустят. А ведь кто даст семнадцатилетнему бугаю квартиру в руки, и снять вряд ли получится, так что ты даже насчет вписки не думал, - Лили сделала глубокую затяжку. – У меня родители уехали опять куда-то, вроде, в Испанию путешествовать… - нахмурившись, произнесла та. – А я тебя к себе утащила, так сказать, помочь с жильём. У парня от всего этого рассказа уши в трубочку свернулись, рот не закрывался, а глаза были как блюдца. - Так что ты теперь живешь здесь. Всё, я пошла, мне надо на работу, я в кафе устроилась официанткой. Зарплата небольшая, но нам хватит, - выскочив в коридор, Лили быстро напялила свой осенний плащ и тряхнула волосами, любуясь собой в зеркало, которое висело в коридоре. - Лили, - поставив ударение непривычно на первый слог, видимо, так он хотел сократить имя еще больше, произнося его. – А у нас… - Продукты разгрузишь, там всё есть, я вернусь в семь. Пока, целую, - та взяла сумку и уже хотела выйти прочь из квартиры. - Да нет! У нас… что-то было? – он посмотрел на неё исподлобья, на что Лили презрительно фыркнула и ушла. Вот теперь юноша действительно понял, что за чем идёт в этой странной утренней побудке. Лучше бы вообще не просыпался.