Самые сильные

- Лили?.. – хрипло выговариваю, а в глотке жуть как сухо. Она не должна была слышать, так как это было практически шепотом. Заглядываю под пододеяльник: голый, твою мать. И она тоже. Резко отворачиваю голову и начинаю массировать виски. Голова раскалывается, твою мать. Твою мать. Твою мать! Как? Как же надо было нажраться, чтобы вот так? Как? За пятерых выбухал, наверное. Или даже за все сто человек. Один все выжрал, да? Я не удивлюсь, если это действительно так… Тут же в ребро что-то упирается. Это ее локоть. Мать моя, почему она хотя бы не в белье? Я не хочу этого видеть… не хочу. Не хочу. Не хочу! - Твою ж налево… - протираю глаза рукой, затем перевожу взгляд на нее. Спит. Так сладко и крепко. Надеюсь, не проснется до обеда хотя бы. Встаю и плетусь в ванную, попутно захватив из шкафа чистую одежду. Душ поможет, душ поможет вспомнить, что вчера было. Прохладный душ всегда поможет мне. Ох, бля… Чувствую, как тонкие струйки воды с силой льются мне на голову. Хорошо так. Свежесть, впервые за, кажется, очень много лет. Что вчера было? Каким образом мы… нет, вернее, КАКИМ ОБРАЗОМ понятно, а вот… как так вчера случилось. Она меня заманила или я ее? Блядство какое-то. Блядство. Кругом сплошное блядство. Шлюхи. Шлю…ха. Я. Захер вообще только поперся к Гиви. В голове после этой вечеринки сплошные помехи, ничего не слышу, даже шума воды. Только шуршание, шипение, словно в голове у меня ненастроенное радио. Какая-то странная волна. Диапазон не тот… нужно переключаться на реальность. Забываю про «головное радио» и, наконец, начинаю мыться. Голова пустая, словно по ней сейчас же ударили тупым тяжелым предметом. Все вопросы куда-то исчезли, а если их вспомнить, то нужно прежде задать новый и главный вопрос: а хочу ли я знать на них ответы? Определенно, непонятно. Мне более интересно, что сделает со мной Лили, когда проснется. Выгонит? Уебашит по голове сковородкой? Хер оторвет? Наверное, все варианты сразу. Мучительно и больно. На кухне сегодня особенно ужасно. Жарко так, что если яичницу начнешь жарить – сдохнешь. Похороните меня в холодильнике. Я достал из «гроба» молоко, выпил залпом, затем решил что-то сварганить пожрать. Ребят, серьезно, похмелье похмельем, – кстати странно то, что у меня не такой сильный сушняк был, и голова перестала болеть – а кушать нужно. Пока я готовил молочные коктейли из мороженого, сока и молока – которого было не так уж и много – я слышал тихое кряхтение и вздохи из гостиной. Неужто проснулась? Мне пора выселяться, ха. - Какого… черта… я делала… на твоем диване? – в кухню вошла Лилит. М-да, картина маслом: одевалась, видимо, наскоро, потому что майка мятая-перемятая, задом-наперед и не заправлена, живот оголяет; лосины тоже задом-наперед, с каким-то пятном на левой штанине и задраны. Сама Лилит жуть какая лохматая, косметика к ебеням. Странно, а когда она спала, выглядела лучше. Во всяком случае не растрепанная и макияж в порядке был. - Спала, - усмехнулся я и продолжил взбивать коктейль. - Какого… Хулио Иглессиаса… я там спала? – она опиралась рукой о дверной косяк, как будто вот-вот упадет. И вправду, ноги ее не держали. - Обыкновенного, блять. Приведи себя в порядок, че такая страшная, потом поговорим. Лилит смерила меня злым взглядом и утопала в комнату. Не знаю-не знаю, мне совсем не нравится ее нынешнее состояние. Спустя десять минут шуршания, тихих нецензурных слов, доносившихся из ее комнаты, бормотания и звука воды из ванной она вышла на кухню. Вот так мне нравится больше: волосы в пучок, короткие шорты и спортивная майка. И ни единого пятна или мятого места. - Ну? – прохрипела та, усаживаясь по-турецки на табуретку за столом. Как у нее это получается, не упасть так? Табуретка-то маленькая. - Держи, - я пододвинул ей один готовый молочный коктейль с трубочкой, присел рядом и стал пить свой. Освежает. – А то трубы горят. - Впрочем, да, - Лилит посмотрела в стакан, а затем вытащила трубочку и стала пить большими глотками. – Ты помнишь? Я поперхнулся, понимая, о чем она. Да, блять! Если бы я помнил, я бы уже повесился. Что-то как-то внутри напряглось и свербит, словно натянутая тетива лука. Сука. Мне стыдно? Мне ли должно быть стыдно? Да ладно, бросьте. - Если бы помнил, - я, стараясь сохранить невозмутимый вид, сделал еще глоток и шумно выдохнул от прохлады, притаившейся во рту. - Понятно, - Лили усмехнулась. Нет, вот что-что, а ее способность улыбаться даже тогда, когда она находится в полной жопе, меня удивляла. Завидно даже стало. Хотя, разве небольшой секс – это жопа? Стало даже противно от этого слова, пусть оно было сказано и мысленно. Лилит также имеет способность оставаться невозмутимой всегда, ее ничто не волнует. Вот хоть в ее вечном пофигизме я был прав. Но… странно, она никогда не паникует, не злится так чтобы прям сильно, всегда спокойная, как водная гладь, лишь иногда от порывов ветра рябится. - То есть… ничего? – я посмотрел на нее исподлобья, не скрывая какого-то свербящего волнения внутри себя. - Все нормально, чувак, - она мне улыбнулась и фыркнула, делая глоток. – Сделаешь еще? - Конечно, - я допил свой коктейль и, встав из-за стола, подошел к холодильнику.

***

- И я ему такой, короче: придурок, отойди с дороги, машины же ездят. Тебя в прошлом году и так фура с лесом сбила. - А он че? – Лили давилась со смеха, пока пила коктейль. От этого смеха, кажется, у нее сейчас коктейль из носа пойдет. - Ну, а он говорит: так я жду партнера по бизнесу. Он лес валит. Лилит снова захохотала как ненормальная, успев, слава тебе Господи, проглотить остатки напитка. Я не знаю, может, я глуп, но мне нравится, когда она смеется над моими шутками. Да, в принципе, это нормально, внимание и все такое, правда? Правда. Еще я докатился до того, что уже сам себе на свои же вопросы отвечаю. Лилит все еще хохотала, забывая дышать, над моей историей. Ох уж эти девочки. Тут же раздался звонок в дверь, который, как мне показалось, последовал кнопкой паузы ее смеха и жужжания моего блендера. - Ты кого-то ждешь? - Не-а, - хмыкнула она и пошла открывать. Туда-сюда, туда-сюда… надо заканчивать пялиться на ее бедра. Тупые мужские инстинкты – сказал мужчина. Ну или парень. Считайте кем угодно. Лилит тотчас вбежала на кухню и шепотом произнесла: - Там родители. Вот это нихера себе. Вот это новость. Вот это поворот. Стоп, кто? - Чьи? – ступил я. - Мои, придурок! – зашипела Александрова и рыкнула, обернувшись на проем, ведущий в коридор. – Прячься! Кстати, впервые я увидел, как она паникует. Это стоит того, чтобы послушаться. - Нет, стой! – она взяла меня за воротник футболки и утащила в гостиную, заперев туда дверь. – Переоденься в повседневную одежду, а домашнюю сними, сложи все свое в сумку и спрячь нахер! Я, если честно, нифига не понял, но послушался. Быстро переодевшись в черные джинсы и толстовку, я прибрал в гостиной – что-что, а опыт скоростной уборки я приобрел еще давно – и спрятал свои вещи в комнату Лилит под высокую кровать. Блин, какого черта этим родителям сейчас понадобилось припереться? - Мама! Папа! Привет! – послышалось из коридора. Странно, у нее такой нарочито-радостный голос, наигранный, а говорила, что с ними не ладит. Или я уже не различаю фальши… - Привет, родная, - послышался мужской голос. Папа. Ой, каких же мне влетит пиздюлей… - Доченька, есть что покушать? - Да… там, на кухне рис и овощи, готовила сама, - было слышно, как она сглотнула. Да ладно, ТЫ готовила. Хотя, сейчас это неважно. Спустя три минуты дверь в гостиную, у которой стоял я, прислушиваясь, распахнулась и в комнату ввалилась Лилит. - Андрей… тебе либо прятаться, либо идти куда-нибудь погулять… - она сглотнула. – Лучше гулять, потому как когда они возвращаются, они обходят всю квартиру и смотрят, где, как и что меняется. И ругают меня за беспорядок. Минут через сорок, как пообедают, пойдут осматривать свои апартаменты. - И надолго они тут? - Я не знаю, обычно не больше недели. - И что мне предлагаешь? Неделю гулять? - Не знаю… - Лили поправила свои волосы, убирая длинную челку подальше и вздыхая. М-да. Глупое положение дел, ребят. Лучше поскорее выбраться отсюда. – Я придумала, - она выдохнула рвано и что-то прошептала мне на ухо. Ясно. Усвоил. - Гуляю, - я махнул ей рукой и, взяв зажигалку со стола, выскользнул в коридор, а там и в подъезд. - Надеюсь, все будет хорошо, - расстроенно произнесла она и неслышно закрыла за мной дверь.

***

Было уже давно за полночь. Родители, мирно сопящие после личного уединения, («Которое слышно даже за километр!» - мысленно сердилась Лилит) в своей спальне дрыхли без задних ног. И без задних рук. И вообще без всего заднего. Лилит же снова взяла телефон, посмотрела на время и, кивнув самой себе, вылезла из окна, очутившись на балконе. Глянула вниз: м-да, седьмой этаж не лучшая высота. Под огромным зеленым кленом стояла знакомая фигура в толстовке, потертых джинсах и ежиком на голове. Как мило. Лилит поманила его рукой и спустила длинный канат, который, похоже, на балконе валялся еще со времен дедушки-физрука. Чего он только из школы не таскал! Не об этом сейчас. Канат сумел дойти только до его плеч, дальше кончался. Парень вздохнул и начал лезть. Что-что, а на физкультуре он был отличником, потому уже через пять минут Лилит обхватила того за талию и затащила на балкон. Он, наконец, твердо стоял на полу, хотя ноги еще подкашивались, и голова слегка кружилась. Порядочно вымотался… - Ты как? – она взяла его за лицо обеими руками и посмотрела в глаза. Действительно, очень вымотанный, но довольный, он переводил дыхание. – Живой? - Наполовину… - Андрей выдохнул и стер пот со лба. Глаза Лилит отражали лунный свет и выглядели такими огромными, каких он представить просто не мог. Стрекоза. Вот такая стрекоза. Александрова притянула его к себе и поцеловала в макушку. Выдохнула. - Ты в душ сходишь или спать сразу? - Какой нахер душ, - он отмахнулся и перелез к ней комнату через окно, едва не наступив кроссовками на постельное белье. Снял толстовку. - Ну ладно. Попей, - Лили протянула ему бутылку холодной минералки и тот быстро ее ополовинил. - Спасибо, - он благодарно пожал ей руку. – А где мне спать? - В гостиной спалят, поспишь со мной. - Надеюсь, будет без домогательств, - он усмехнулся и снял футболку. - Я тоже надеюсь, - она фыркнула, и Андрей только сейчас заметил, что она была в одной пижаме, состоящей из коротких шорт и футболки с небольшим вырезом. Лилит легла около прохладной батареи и укрылась по пояс. – Родители ко мне не заходят. Вернее, не зайдут, если ты сейчас щелкнешь замком на двери. Оставят деньги на тумбочке. - Хорошо, - он по просьбе закрыл дверь на замок и, сняв грязные джинсы, тут же переодел их на пижамные штаны. Все же девушка, как-то было бы неудобно спать в трусах и каске, согласитесь? Андрей быстро прилег рядом с подругой, оставив приличное между ними расстояние и накрылся одеялом. - Спокойной ночи.