Самые сильные

- Если превратишься ты цветочком в поле-е-е… я пчелкой лепестки твои найду-у-у… - напевал юноша, ловко подкинув блин на сковородке. Тот в воздухе перевернулся несколько раз и упал снова на сковороду. – Ау-ау-ау-у-у… я тебя все равно найду-у-у… - Ну вообще-то меня искать не сильно надо. Хотя я польщена таким комплиментом, - зависла в дверном проеме Лилит с книгами в руках. – Извини?.. - Мне скучно. Готовил я. Ах, да… - Андрей взял книги из ее рук, так как стопка ей доставала до подбородка. И нехилых размеров сами книги… Поставил на подоконник. – Блинчики будешь? - Хорошо, милый, - съехидничала раздражительно Лилит, причем, судя по «быстроте» слов, она бы была покруче Канделаки. Выпрямилась и отряхнула руки. – На них столько пыли… - Ты что, библиотеку открываешь? Если да, то могу помочь. Хотя тут и так будет по-прежнему тихо, ведь ботаники лишь тихо читают… - Ты не будешь ведь ревновать меня к какому-нибудь симпатичному юноше, который когда-нибудь зайдет? – Лилит взяла тарелку из рук друга, полила блинчики вареньем и начала уплетать за обе щеки. - С чего бы? - С чего бы ревновать? – та усмехнулась с набитым ртом. - С чего бы он зашел в библиотеку? - Ну… Скажем, чтобы познакомиться и поболтать с симпатичной библиотекаршей. Андрей спинным мозгом чувствовал, что она сейчас улыбается. Причем лукаво, немного застенчиво, с долей кокетства… Вот сейчас он вообще ни хрена не понял! - То есть, сегодня в твою «библиотеку» зайдет какой-то симпатичный парень, чтобы познакомиться? – парень даже едва блин не сжег от чувства полного охерения. Вот это поворот. Всем поворотам поворот! Три поворота таких, и один сверху. Два снизу. И один посередине. Нет уж, больше таких не надо, одного для состояния полного охеревания достаточно было же. - Да ладно тебе, чего ты так напрягся, - она хлопнула парня по плечу и вымыла за собой тарелку. Удалилась.

***

- Знаете, я вам сейчас скажу такое, после чего вы назовете меня «кэпом». Бесконечности жизни – бесконечны… Нет, серьезно. Простите, блять, что я сегодня такой какой-то… раздосадованный, что ли… Это из-за моего дурацкого характера. Я не умею себе ни целей ставить, ни добиваться чего-либо. Сразу у меня всплывает внутри при поражении или расстройстве сильном такая досада… такая слабость… Просто тупо… Андрей, докурив, зажег новую сигарету, понуро глядя на небо и щурясь от хмуро-серого заката. Да-да, вот такие у них закаты, как будто не солнце уходит, а луна. Придурочно. - Я не боюсь ее. Нет, знаете, совсем не боюсь. Да, досада наступила после ее слов, но повторюсь - я не умею ничего добиваться. Я люблю, когда все плывет мне самому в руки, как по течению. Хотя… нет. Нет, забудьте то, что я говорил. Я хочу к ней в руки уплыть, знаете. Да вот только, мы слишком разные… Она чересчур противоречит мне, и тут не сработает принцип «противоположности притягиваются». Мы два слишком разных полюса. Как две планеты. Опять же. Она амбициозная, а я уже сказал, что ничего не умею добиваться и бросаю дело. Она общительная, а я человек закрытый… Хотя раньше было много друзей, да… забудьте. И простите, невидимый собеседник, что загрузил вас целиком. Исчерпал лимит. М-да… Почему именно «невидимый», а не «несуществующий», говорите? Вы глуп. Если вы невидим, это не значит, что вас не существует. Ведь, например, воздуха мы тоже не видим. А он есть. Не так ли? Мы чувствуем его, но уже не замечаем… А я вас тоже чувствую, но не вижу и не замечаю, когда вы успеваете появиться. Извиниться ему сейчас хотелось перед каждым, кого он когда-либо обидел. И даже кого не обижал. Просто перед всем миром. Просто хотелось выйти на балкон, разодрать свои руки в кровь и кричать на высокой ноте слово «прости». Грр, он часто злился в такие моменты. На себя и свою слабость. На то, что он слаб морально, не может ни от чего отказаться, ни от приключений, ни от зависимости. От моральной зависимости. От подруги. Хочет, боится, опять хочет и снова боится. Трус. Жалкий трус. Ей нет дела до него как до мужчины, Лили, если бы захотела, собрала бы армию своих поклонников. Он был бы в ней далеко не первым. Только… Он не поклоняется ей. Он не поклонник. Он просто хочет. Незнамо чего, но хочет. И этого вполне достаточно для того, чтобы сегодня быть полностью рассеянным, расстроенным, раздосадованным и еще кучу синонимов. Синонимично все так, просто донельзя. Андрей закрыл окно, за которым, кажется, сейчас уже начнется ливень. Ну и пусть. Хоть что-то будет соответствовать его внутреннему – а может, даже внешнему – настроению. Приземлился за стол и морду спрятал в ладонях, едва сдерживая бушующий внутри рев. Хотелось так заорать, чтобы услышала вся планета, и одновременно слышала только Лили. Даже крик для нее. Тупость. Снова пробились в голову мысли о том, что он ее совсем не знает. Вокруг парня будто бы образовался густой туман, напоминающий то лето. Это-отвратительное-ебучее-сука-лето. Как же выводит из себя. - Андрюш, - ласково произнес знакомый до скрежета зубов голос. - Чего тебе? У меня голова болит. - Ко мне сейчас парень придет. - Чей? - Надеюсь, пока ничей. Ты это, чаем его напоишь, пока я в магазин сгоняю? Откроешь ему, хорошо? - Ладно, - еще более раздосадованно ответил Андрей. - Супер. Я ушла. Ушла она. О-на уш-ла. Понимаете? Это полный абзац. И пофиг уже на все. Тем более, когда-нибудь всему приходит конец. Он знал это, как свои пять пальцев. А Лилит не знал… Да и не важно. Вот сейчас, например, уже конец февраля. Быстро время летит, правда? Все остается прежним. Без бесконечных бесконечностей, без происшествий и прочего, и прочего… Блять, бред. Что за люди? Они хотят в жизни разнообразия, сюрпризов, а ему они уже осточертели до мозга костей. Внезапно в дверь кто-то позвонил, тем самым отвлекая Андрея от мыслей на тему «какое-же-все-это-дерьмо». И без пробелов, да. Парень поднялся со стула, прошагав вальяжно и пофигистично – впрочем, как всегда – в коридор, открыл дверь. На пороге стоял этот-херов-придурок. Который, надеялся Андрей, зашел к нему, а не к ней. Нет, серьезно? У нее нет вкуса? Саша?.. - О, привет, - он дружелюбно пожал Андрею руку и улыбнулся. – А ты каким Макаром здесь? - Я здесь живу, - беззастенчиво проговорил тот, надеясь, что это отпугнет давнего друга. - Э… Почему здесь? - Потому что Лили приютила, как котенка. Мля. Тебе-то что надо? - Да ничего… Она меня пригласила, я с ней в кафешке познакомился… Где она еще официанткой работает. Вот-херов-бред. Нет, серьезно, что ли? Как так? Ах, ну да же… Бесконечности бесконечны… Вся Вселенная бесконечна, но, блять, в том прикол, что случайностей в жизни нет! Это чья-то злая шутка. Чтобы Лилит влюбилась в Сашу?.. Да скорее Андрей будет в армии служить двадцать пять лет, как в царской армии, чем она в него влюбится. А секс на одну ночь… Нет, она не такая. А если вспоминать наши с ней два раза – это ерунда. Лили не будет с каждым в постель на одну ночь ложиться. Хотя… Он уже ни в чем не уверен, даже в том, что Лили – не шлюха. Но верить хочется до последнего. - Не парься. Она сказала, что придет какой-то парень. Хотя ты, конечно, - усмешка. Такая ядовитая, наглая и оценивающая. И такая, черт побери весь свет, ненастоящая. Но этого не видно, вот ни капли. – Ладно, раз уж ждали, заходи. Она скоро из магазина придет. - Спасибо, - юноша прошел, снял куртку и кроссовки, затем двинул на кухню. - Чай? - С радостью, - Саша приземлился на табуретку, что стояла у стола, положив руки на колени. – Так почему ты здесь живешь? - Приютили. Как херову шалаву приютили. Как щенка, понял? - Понял-понял, успокойся, - махнул ему рукой дружок. Спрашивается, чей дружок? Лили? Его? «Дружок» вообще слово пошленькое, оскорбительное, пренебрежительное, потому можно сказать, что он дружок Лили. Потому что, черт побери, он к нему мог спокойно относиться. Мог. И-больше-не-сможет. - Как херову дуру. Все, проехали. Саша с радостью принял из рук друга чашку чая, улыбнувшись. Андрей же предпочел уткнуться в кружку с соком. Молча наблюдая, выискивая в давнем дружке… Нет, просто в давнем приятеле какие-то черты, которые могли бы понравиться Лилит. Хотя, может, она могла бы полюбить его за-херову-душу? Все возможно.

***

Вечер. Гостиная. Тусклый, но наполняющий теплом комнату свет телевизора, настенного светильника в виде цветка лилии. Лилии… Лилит. Андрей. Лилит и Андрей сейчас сидят на диване, укутав свои ноги в один могучий теплый плед, и попивают чай. Смеясь над комедией. И попивая чай. Или кофе. Или просто смотря в чашку, на экран, на стены, да куда угодно. Какой же это бред. - И что вы там с Сашей в твоей комнате делали? – спросил внезапно, нарушая тишину, Андрей, проглатывая содержимое чашки. - Да ничего особого. Болтали, причем о всякой чуши. - Он тебе серьезно нравится? – скосился на нее парень, вскидывая одну бровь в недоверии. – Нет, серьезно, что ли? - Ну… да. - Он же страшный. - За себя говори. «Мое дело предупредить. Хотя нет, я же еще не предупредил…» - подумалось юноше. - Зая моя, ты просто плохо его знаешь. А я с ним знаком со своих одиннадцати. - Ну и что же ты можешь сказать? - Страшный, тупой ублюдок. - Тоже мне. Ты не лучше. Хотя, это смотря с кем сравнивать. - Ты. Его. Плохо. Знаешь. - Во всяком случае, пока что я буду думать о нем так, как я думаю. - Дело твое, - отхлебнул из чашки. - Я могу сделать тебе подарок. - К-к-какой?.. – та аж подавилась. Андрей притянул ее к себе за талию, даже не колеблясь, и зашептал на ухо: - Я подарю тебе истину. О нем. Истину и только истину. - Сумасшедший… - Лили прикрыла глаза и вздохнула, видимо, ей нравилось приятное дыхание в ухо. Теплое, даже горячее, заставляющее сердце постукивать внизу живота. Оно сильно отдавало там. Или возбуждение накатывало… - Хотя нет… лучше уж ты сама наступишь на эти грабли. Поверь, лучшего учителя, чем жизненный опыт, ты не найдешь. А я буду молча ждать. Вот так, - цыкнул и поцеловал в щечку, причмокнув губами. Встал с дивана, поставил чашку на стол. – Спокойной ночи.