Порочный роман

– Я просто не понимаю, как он мог это сказать, – взорвалась Гермиона за ужином, сидя с Рупертом в Большом зале. Джоффри был на тренировке по квиддичу, о чем он до этого во всеуслышание жаловался, потому что на улице шел ужасный град. Руперт, наконец, отложил свою вилку, хотя Гермиона заметила продолжительный взгляд, которым парень наградил тарелку с говядиной “Веллингтон”. – Гермиона, – мягко начал он, – Ты новенькая в Хогвартсе, поэтому, возможно, можешь не понимать некоторых вещей. Но посмотри на ситуацию глазами Альфарда, – Гермиона ощетинилась. Она знала, что Руперт был достаточно умен и мог сказать что-то значимое, но ее нервы были на взводе, так что она отреагировала на его слова с негативом. – Только не говори мне, что все парни хотят секса или еще какую-нибудь подобную чушь, – предупредила гриффиндорка, потрясывая вилкой, словно оружием. Руперт скорчил гримасу и слегка отпрянул. – Нет, я не собирался говорить ничего подобного. Но я имею в виду… если ты еще раз подумаешь над тем, что он сказал… Я думаю, что он вообще расстроен не из-за секса. Гермиона перестала жевать жареную репу и уставилась на друга в замешательстве. – Он назвал меня фригидной маленькой девочкой! – громко воскликнула она. – Да… но, – Руперт сделал паузу и посмотрел по стороном, прежде чем наклониться и понизить голос. – Взгляни на это с другой стороны: Альфард Блэк – очень красивый, спортивный и умный парень из одной из известнейших чистокровных семей. Все хотят быть с Блэком, правильно? И Альфард умнее своих родственников. Он лучший ловец Слизерина за многие годы. Он не участвует во всей этой войне-травле между Гриффиндором и Слизерином… ну, разве что с Джоффри, но я думаю, это уже что-то личное. – Ты пытаешься продать мне его или что? – саркастично спросила Гермиона, сузив глаза. – Нет! Я просто пытаюсь объяснить, потому что я заметил кое-что за эти годы. В общем, Альфард должен быть самым популярным мальчиком в Хогвартсе. Девчонки должны падать у его ног штабелями. Он должен быть любимчиком всех преподавателей. Если коротко – ему предназначена идеальная жизнь. Его ждет огромное наследство, а с его мозгами и способностями в квиддиче (не говоря уже о его связях), если он не получит потрясающую работу с хорошей зарплатой и кучей внимания, я съем свою палочку. – И? – И, – терпеливо продолжил парень, – Да, он популярен. Но есть одна вещь, которая мешает ему все эти годы в Хогвартсе. Он умен, поэтому не привлекает к этому внимания… но кто его лучший друг? – Риддл, полагаю? – ответила Гермиона, пожимая плечами. Однако сейчас она начала понимать, к чему клонит Руперт. – Именно. А кто такой Риддл? Он просто чуть более красивый, чем Альфард, чуть более обаятельный. Он чуть более умен, чем Альфард. Можно поспорить, что Риддл играл бы в квиддич лучше, чем он, если бы захотел. Риддл даже немного выше ростом, чем Блэк. Про себя Гермиона бесилась из-за того, что мальчишки вечно сравнивали рост друг друга так, будто это как-то влияло на характер. Но то, что сказал Руперт, действительно имело смысл. Постепенно ее понимание слизеринского ловца становилось все четче, словно изображение, фокусирующееся в объективе фотоаппарата. – И несмотря на то, что у Риддла нет известной фамилии или наследства… это делает его даже еще более привлекательным. Он поднялся из самых низов. Он сирота, который никогда не знал своих родителей, – задумчиво добавила Гермиона. – Рядом с ним Альфард выглядит просто как богатенький мальчик. – Все верно. И тебя бы это не задевало? Не сводило бы с ума? Девушки западают на Альфарда, но сначала они западают на Риддла. Альфард получает тех, кого отверг Том, и в глубине души он это знает. Могу поспорить, что знает. А затем… появляется загадочная, гениальная и милая новенькая, и несмотря на то, что она сблизилась с Томом больше, чем кто-либо еще из девчонок, она предпочитает ему Альфарда. Если бы ты была Блэком, тебе бы не было приятно? Наконец-то кто-то, кого он сам посчитал достойной, выбрала его первым. Живот Гермионы неприятно сжался. – Но он сказал, что злится из-за того… что ж, из-за того, что я отказала ему в сексе, – возразила Гермиона, чувствуя, как нагревается ее лицо. – Удобная отмазка, не находишь? Но Альфард уже давным-давно занимается сексом и все об этом знают. Даже если ему и достаются остатки от Риддла… это все равно не так плохо, да? Прости за непристойные слова и все такое. Какой-то момент Гермиона смотрела на Руперта, которому хватило приличия выглядеть смущенным, прищурившись, но затем они оба разразились смехом. – Так что, если Альфард хочет заняться, ну ты понимаешь…, – Руперт вздрогнул, слегка покраснев, – кое-чем, то не то чтобы он не найдет, с кем это сделать, если ты ему не даешь. На самом деле, с твоим появлением, он стал даже еще популярнее среди девчонок. Но насколько я слышал, он их всех полностью игнорирует. А это совсем не похоже на него и вообще странно. Так что по его мнению, он идет на… назовем это “жертвы”. А Риддл, тем временем, привык к положению дел с Альфардом и теперь бесится, что первая девушка, которая находится с ним на одном интеллектуальном уровне, выбрала Блэка. Теперь ты видишь, какая это непростая ситуация? И видишь ли, что Альфард находится в таком положении, что ничего не может сделать? Он зол и нашел отличное прикрытие, которым, видимо, является вся эта проблема с сексом. Гермиона, как ни странно, вспомнила беспокойство Гарри на пятом курсе, когда Рона выбрали старостой, а его нет. Гарри никогда не хотел славы и привилегий, которые получал, а Рон же всегда немного обижался за то, что Гарри всегда все доставалось просто так. Но когда “в лучах прожектора” оказался Рон, Гарри расстроился. Гермиона размышляла, было ли это чувство соперничества еще одной вещью доставшейся младенцу Поттеру от Риддла, когда от него отскочило заклинание. Девушка нахмурилась. Несомненно, в словах Руперта было много смысла, но она не могла избавиться от чувства, что все было не так просто. – Ты никогда не думал стать психологом? – спросила она, но, увидев замешательство на лице парня, вздохнула. – Не важно. Но, думаю, ты прав. – Вот видишь! Ну что ж, теперь, когда ты игнорируешь их обоих… Руперт покачал головой, улыбаясь. – Это довольно смешно. – Рада, что моя личная жизнь тебя так забавляет, – сухо произнесла Гермиона, в то время, как Руперт чуть не подавился говядиной и картофельным пюре от смеха. – Я постоянно ссорилась с Роном – моим бывшим, который погиб, – подумала она вслух, неосознанно глядя на стол слизеринцев. – Порой у нас случались ужасные конфликты. Но… он всегда просил прощения. Поэтому все было в порядке. – Да, но он был популярным игроком в квиддич, от вида которого с девчонок спадали трусы? – с сомнением в голосе спросил рыжеволосый юноша. Гермиона хихикнула. Рон и в самом деле был игроком в квиддич (пусть и отвратительным), но единственными девушками, “чьи трусы спадали при виде него”, скорее всего, были она и Лаванда Браун. – Полагаю, что нет, – согласилась гриффиндорка. – К этому все и сводится, – сказал Руперт, запивая еду тыквенным соком. – Блэк, наверное, вообще никогда в своей жизни ни за что не извинялся. Готов поспорить, он даже не знает, как это делается. И у него, кажется, немного… эмм…разбито сердце. Потому что в самом деле, если б я не знал, сказал бы, что вы с Риддлом выглядели практически как кролики или типа того. В смысле… когда он дал тебе этот шоколад, выглядело так, будто мы все мешаем каким-то ролевым играм. – Руперт! – прикрикнула на него Гермиона, в то время, как ее щеки пылали пламенем. В эту секунду Джоффри тяжело опустился на скамью рядом с Гермионой, дрожащий в своей насквозь промокшей форме для квиддича; кусочки града застряли в его растрепанных черных волосах. У гриффиндорского ловца был сердитый вид и он взял салфетку, чтобы вытереть мокрое лицо, прежде чем наброситься на остатки Веллингтонской говядины (что расстроило Руперта). – Эй, Поттер, скажи же, что когда Риддл дал Гермионе шоколад, это выглядело довольно живописно, как картина? – поприветствовал друга Руперт, посылая Гермионе проказливую улыбку. Джоффри перестал хмурить лицо. – Как картина порнографического содержания, ага, – согласился он и вернулся обратно к еде. Было редкостью видеть то, как Джоффри Поттер, который всегда отличался хорошими для мальчика-подростка манерами за столом, разговаривает с набитым ртом. – Я не просила его это делать! – в который раз объяснила Гермиона. Джоффри свободной рукой похлопал ее по спине. – Все в порядке. Если вы с Риддлом поженитесь, ваши дети будут гениями и, по крайней мере, его гены будут отвечать за хорошую внешность, – довольно хриплым голосом утешил девушку Джоффри; его рот все еще был набит картофелем. Гермиона издала возмущенный писк, который, по какой-то причине, так сильно позабавил парней, что они перестали хмуриться и истерически засмеялись. – Просто шутка, – сказал Руперт, весело подмигнув, и продолжил смеяться. – В смысле, ты можешь хорошо выглядеть, – начал оправдываться Джоффри, вытерев лицо салфеткой. – Ой, а еще моя мама хочет с тобой познакомиться, – на этих словах Поттер помрачнел. – Она потребовала чтобы я рассказал, с кем иду на бал и теперь настаивает на встрече с тобой. Так что мы встречаемся с ней в следующие выходные в Трех метлах в Хогсмиде. Я пытался ей сказать, что ты не моя девушка, но она вся такая возбужденная по этому поводу. Не знаю, почему, но думаю, это из-за того, что Гаррет шляется где-то по миру и она не может за ним следить. – Гаррет? – Мой старший брат. Он мракоборец и охотится за последователями Гриндевальда, – объяснил Джоффри, рассматривая пирог с патокой, большой кусок которого затем положил к себе в тарелку. – Он бросил свою девушку, когда она потребовала, чтобы они поженились… но между нами, думаю, в конце концов они опять сойдутся. – Может Гаррет – отец Джеймса Поттера, а не Джоффри…, – размышляла Гермиона, уставившись на Джоффри. – Я совсем не против. Я просто очень благодарна, что ты идешь со мной на бал, – с улыбкой сказала девушка, встряхнув плечами. Но Джоффри ее не слушал; Гермиона проследила за направлением его взгляда и увидела, что привлекло его внимание: к их столу подходили Альфард и еще какие-то слизеринские игроки в квиддич. Блэк, как и Джоффри, был в мокрой форме для квиддича и подойдя, наградил Поттера наглой улыбкой. – Эй, Поттер, ты показал хороший Финт Вронски на поле… или лучше назвать это Фол Вонки? – Слизеринцы, стоящие за спиной Альфарда, разразились грубым смехом. – Сколько папочка отвалил за твою метлу, Блэк? – холодным голосом спросил Джоффри. – А, подожди – это не важно, потому что даже самая дорогая метла на свете не поможет твоим жалким навыкам в квиддиче… или их отсутствию. – Вообще-то я сам купил себе метлу, – ощетинился Альфард. Казалось, Джоффри успешно задел Альфарда за живое и Блэк изо всех сил пытался это скрыть. – Я слышал, что Дэвис уничтожил тебя в прошлую субботу. Каково это – знать, что из-за тебя Гриффиндор снова проиграет в битве за кубок? Лицо Джоффри приняло странный красновато-коричневатый оттенок. – Каково это – знать, что Гермиона отшила тебя из-за того, что твои волосы делают тебя похожим на девчонку? Руперт закрыл свое лицо руками и сполз вниз по скамье; слизеринцы позади Альфарда даже немного съежились, когда его щеки вспыхнули, а темные глаза гневно засверкали. Его поза слегка изменилась; теперь он выглядел так, будто готовится к атаке. По правде говоря, волосы Альфарда действительно были немного длинноваты для парня – свисающие ниже ушей и завивающиеся на загривке. Но это только придавало ему еще более бунтарский вид и напоминало о Сириусе. В тайне, Гермионе даже нравились его волосы. – Не втягивай меня в это, Джоффри, – вмешалась Гермиона. Но Джоффри не слушал; он встал и оба юноши потянулись за своими палочками. Теперь они привлекали всеобщее внимание и студенты начали поворачиваться на своих местах, чтобы посмотреть, что происходит. Как и ожидалось, на место конфликта прибыли Том и Августа. – Это дуэль? Десять очков с Гриффиндора и со Слизерина, – мгновенно выпалила Августа, помахивая палочкой. Она смотрела на Тома, словно ожидая его одобрения. Его темные глаза прошлись по Джоффри и Альфарду, а затем остановились на Гермионе, возможно слишком надолго. Когда их глаза встретились, девушка смотрела вызывающе. – Никакой дуэли нет, – сказала Гермиона Тому, – Это просто...ээ, дружеское спортивное общение между двумя соперничающими командами, – криво закончила она. Рот Тома дернулся и он разразился своим чувственным низким смехом. – Ох, Гермиона, если это… как там было? “Дружеское спортивное общение между двумя соперничающими командами”, то я боюсь представить, какое определение ты дашь настоящей дуэли, – произнес он мрачно, но глаза его весело поблескивали. Он повернулся к Джоффри и Альфарду и презрительно на них посмотрел. – Я не позволю своему факультету погрязнуть в этой жалкой межфакультетской травле, – холодно заявил он Блэку. Гермиона со страхом наблюдала за тем, как воздух чуть ли не потрескивал от наполненного ненавистью электрического напряжения между двумя слизеринцами. Но Альфард быстро сдался и отвернулся. – Извини, – пробормотал он. – Я согласна! – торопливо вставила Августа, глянув на Тома, прежде чем обратиться к Джоффри. – Я тоже не одобряю эту межфакультетскую травлю! – Ага, вот только ты абсолютно не возражаешь против травли студентов своего собственного факультета, – с жаром возразил Поттер. Гермиона начала понимать, откуда Гарри достался его горячий нрав. Том и Альфард тут же перевели взгляды на Августу. – Что он имеет в виду, Августа? – с интересом спросил Том, наклонив голову. Теперь уже все глаза в Большом зале были устремлены на них. Отчаянно желая поскорее покончить с этой нелепой ситуацией, Гермиона вмешалась. – Он говорит о том, что иногда Августа кажется немного… ээ… отдаленной от нас! – произнесла она довольно высоким голосом. Джоффри собирался возразить, но девушка наступила ему на ногу под столом, чтобы он замолчал. Теперь взгляды Тома и Альфарда перемещались между ней и Августой и, неожиданно для самой себя, Гермиона поспешно встала. – Что ж, ужин был очень вкусным, но я порядком устала, так что, думаю, мне пора в постель, – произнесла она, чувствуя прилив жара на лице. Она неуклюже схватила свою сумку и выбежала из Большого зала. Находясь в одиночестве в коридоре, девушка могла поразмышлять о своем поведении. Почему она остановила Джоффри, когда он хотел рассказать о намерениях Августы? Это была загадка, даже для нее. Но почему-то, у Гермионы было чувство, что двум слизеринцам лучше этого не знать. Ее живот скрутило в узел от волнения и остаток пути до гриффиндорской башни она бежала. – Снежные феи, – выпалила гриффиндорка Полной Даме и вошла внутрь. Она направилась прямиком к своей кровати с балдахином и легла на нее прямо в одежде, глядя на балдахин и размышляя, что, во имя Мерлина, на нее нашло. Немногим позже, она услышала звуки шагов, идущие с лестницы. Занавески кровати были опущены, так что она не видела, кто это был. – Эмм… Гермиона? Это был голос Августы. Гермиона хотела притвориться спящей, но что-то в голосе Августы казалось необычайно робким и разбудило любопытство девушки. Она села и нерешительно раздвинула занавес. Августа стояла у своей кровати полностью красная. – Да? – спросила Гермиона, чувствуя себя довольно нелепо, находясь в кровати в одежде и в обуви. Августа вряд ли это заметила, потому что взгляд ее был направлен вниз, на ковер. – Это было…, – она запнулась. – Это было очень… в общем, спасибо. За то, что не выставила меня в дурном свете… перед ними. Гермиона в полном удивлении заморгала, глядя на гриффиндорскую старосту. – Эмм… без проблем, – неловко ответила она. – Я думала, ты все расскажешь им обо мне. Я бы именно так и поступила. Я знаю, что была с тобой не слишком мила…, – призналась Августа. Звучало так, будто эти извинения даются ей с огромным трудом. – Мне очень нравится Том, а еще у нас с Альфардом есть прошлое, – неохотно продолжила она. – И я полагаю… что ж, я полагаю, что я просто ревновала, потому что ты нравишься им обоим, поэтому я сказала себе, что ты наверняка стерва, потому что ты такой и кажешься, постоянно ведя себя так, будто все знаешь лучше всех. – Все в порядке, Августа, – сухо произнесла Гермиона. – Правда. – Несмотря на то, что она была признательна за извинения, ей не понравились слова гриффиндорской старосты. Августа взглянула на нее слегка влажными глазами. – Просто, чтобы ты знала, – добавила она дрожащим голосом, – Альфард действительно хороший парень. Тебе просто надо узнать его получше. – Затем она повернулась, взяла свою сумку и торопливо покинула башню. Гермиона просидела какое-то время в замешательстве, но вздрогнула, словно от толчка, когда вспомнила, что ей нужно наблюдать за Томом и Альфардом на карте Мародеров. Открыв карту, она обнаружила, что Альфард находился в гостиной Слизерина, а Том патрулировал коридоры и, вскоре, к нему присоединилась Августа. Девушка упала на подушки, все еще не отрывая взгляд от карты, когда услышала странный стучащий звук. Выглянув из-за занавесок, Гермиона увидела за окном рыжеватую сову, отчаянно пытающуюся попасть внутрь. Девушка подпрыгнула и впустила пернатую, которая была мокрой и замерзшей из-за дождя. Она издала раздражительное уханье и залетела в комнату, повсюду разбрызгивая ледяные брызги воды и, в конце концов, приземлилась на прикроватном столике гриффиндорки. К ее длинному когтю была привязана записка, адресованная Гермионе.