Незнакомец

Эмма сидела на полу в капитанской каюте и тихо плакала. Весь здравый смысл, всю логику, которую ей до этого еще удавалось сохранить, просто-напросто развеяло по ветру, как прах покойника. Только покойники находят покой после смерти. Она же… Еще жива. - Эмма! Я выломаю эту дверь ко всем русалкам. Открой сейчас же!- Киллиан настойчиво колотил в дверь уже минут пятнадцать. Выломать ее было не так-то просто. К тому же Эмма подперла ее стулом, с трудом, но оторвав его от пола, к которому он был привинчен на старые и ржавые болты. - Мама, открой, пожалуйста. Только этого не хватало. Сколько можно ее бить? Зачем он привел сюда ее сына? Зачем вмешивает его в ее _сумасшествие_? Ей нужен покой. Ей нужно побыть одной. Ей нужно попытаться собрать рассыпавшиеся мысли хоть в какие-то несколько упорядоченных куч. Хоть что-то. - Нил, со мной все в порядке, возвращайся в свою каюту, пожалуйста!- сказала она, неимоверным усилием воли контролируя свой голос, чтобы не всхлипнуть, не выдать своего настоящего состояния. - Если ты в порядке, открой, пожалуйста, дверь! Дедушка не хотел тебя обидеть. - Он меня не обижал, дорогой. Уже ночь, ты должен идти спать. Мы поговорим завтра. - Я не уйду, пока ты не откроешь дверь. Эмма выдохнула, вытерла глаза подолом рубашки и, отодвинув стул, повернула ключ в замочной скважине. Дверь тут же распахнулась, и в каюту вбежал Генри, Киллиан в нерешимости остановился на пороге. Генри обнял маму. - Ты напугала нас всех, мама. - Это ты напугал меня, молодой человек, сбежав из дому… - Но ты ведь дала слово… - Все, я не хочу ничего слышать! Ты убедился, что со мной все в порядке? А теперь давай марш в свою каюту спать. Она поцеловала его в затылок и Генри, медленно переставляя ноги, ушел. - Итак, принцесса?- Киллиан подумал, что уже может с ней говорить, и прошел в комнату. Эмма проигнорировала его реплику. Она села на кровать с ногами и обняла коленки. - Что с тобой случилось?- спросил Киллиан. В его голосе еще звучали нотки прежнего нешуточного волнения за нее. Теперь он постепенно успокаивался, но голос еще дрожал. - Что именно ты от меня хочешь?- спросила она резко.- Давай покончим с этим быстрее. Я отдам долг, вернусь домой и попытаюсь не сойти с ума. - Ничего. Мне ничего от тебя не нужно. Я просто хотел, чтобы ты поверила и вспомнила. Но, судя по всему, какие бы доказательства я тебе не предоставлял, этого никогда не случится. - И я могу идти? - Завтра с утра. Да. Все-таки Нил уже лег спать. Нехорошо его будить. - Мистер Голд сказал ему про смерть _Нила_? - Нет. - Нужно придумать, как сказать ему и это…- Эмма замолчала и потерла виски.- И что, правда? Ты ничего не попросишь? Ничего?- в ее голосе зазвенело недоверие. - Ничего,- повторил пират и, поставив стул на прежнее место – напротив кровати, сел. - Я теряю тебя, Эмма,- начал он, немного помолчав,- но на самом деле я потерял тебя в тот самый момент, когда мы прощались на границе Сторибрука, и Реджина начинала уничтожать свое проклятие. Я надеялся, что смогу вернуть тебя. У меня была просьба твоих родителей, и я был бесконечно счастлив. Я не думал, что будет так сложно. Я вообще ни о чем не думал – кроме того, что смогу снова увидеть тебя. Теперь, мистер Голд здесь не только для того, чтобы сообщить о том, что _Нил_ мертв, но он также сказал, что новое проклятие разрушено и твоей семье ничего не угрожает. А это значит, что мне не нужно возвращать тебя домой,- он запнулся и поспешно добавил,- в Зачарованный лес. Это значит, что я должен оставить тебя. Пока то, что ты считаешь своей реальной жизнью, еще существует… Пока еще можно вернуться в начало. - Ты думаешь, еще можно? Ты думаешь, я вернусь домой… в Нью-Йорк,- быстро добавила она,- и все будет по-прежнему? Это может быть если только в запасе у твоей Реджины есть еще одно заклинание забвения. Нил верит в то, что написано в той книге. А значит… я не знаю, что это значит… я ничего не знаю… я просто хочу, чтобы это поскорее закончилось. Чтобы это был сон. Долгий мучительный, но просто кошмар. Чтобы завтра утром на календаре было прежняя дата и ты никогда бы не стучался в мою дверь… Только ведь это не сон,- Эмма покачала головой, по ее щекам катились слезы,- это какое-то сумасшествие и ничего больше… - Эмма… Киллиан не успел сказать, что хотел, мистер Голд появился на пороге каюты и несколько раз постучал в открытую дверь. - Можно? - Поверьте, хуже уже не будет,- сказала ему Эмма,- мне очень жаль, что _Нил_ умер… Румпельштильцхен ничего на это не ответил, просто чуть наклонил голову и, опираясь на палку, которую Брамс любезно нашел для него вместо костыля, подошел ближе. - Мне жаль, что я вас так напугал, мисс Эмма, хотя право не знаю, что именно я сделал не так. - Я… это не в вас дело… вы снились мне, но во сне вас никто не называл по имени. Тогда откуда я его знаю?.. - Может быть, вы просто его помните? - Помню? Вы о том же? - Я долго думал… там, сидя на палубе. Я желал счастья для своего сына, но… теперь, когда его нет, и ваш сын – мой внук - он заслужил того, чтобы его мать была счастлива, с человеком, которого выбрала – несмотря на то, что этот человек – мой личный злейший враг. - Довольно, Крокодил!- Киллиан лениво поднялся на ноги,- может пора оставить эту ненависть? Разве не этого хочет Бэль? Разве не этого хотела бы Мила? Думаешь, они были бы счастливы, увидеть меня, испепеленного огнем, или тебя с крюком в сердце? Румпельштильцхен посмотрел на капитана странным, каким-то отсутствующим взглядом, будто совсем не слушал его, хотя на самом деле он вслушивался в каждое его слово. Искал где его можно уличить в неискренности и лжи. Но пират говорил искренне. Он действительно устал от своей мести. И Эмма действительно изменила его очень сильно. Может даже так же сильно, как самого Румпельштильцхена однажды изменила Бэль… Бэль хочет, чтобы он стал лучше. Чтобы он простил весь мир и стал добрым. Искупил свои грехи, чем-то… пока не поздно… - Так или иначе,- сказал он, игнорируя слова Киллиана и обращаясь к Эмме,- я подумал, что не имеет значения сейчас мое отношение к нему. Подойдите сюда, пожалуйста. Эмма шумно выдохнула, но все же встала с кровати и подошла к нему. - Закройте глаза. Поверьте. Это древняя магия. Чтобы увидеть чудо – нужно закрыть глаза… И вам сейчас нужно это чудо, вы и сами это знаете. Возьмите меня и его за руки. Мы образуем круг веры. Просто постарайтесь верить тому, что услышите. Постарайтесь вспомнить все прошлое и настоящее. Эмма так устала, что у нее совсем не оставалось сил на споры. И где-то в глубине души она вдруг поняла, что безумно хочет, чтобы все, что рассказывал ей Киллиан, оказалось правдой. Чтобы у нее были родители. Чтобы в ее жизни был какой-то смысл, кроме Нила. Чтобы у нее была любовь. И этот странный, сумасшедший пират… ее тянуло к нему почти непреодолимо. Ненормально. Неадекватно. Почему? Она взяла их за руки и, прежде чем закрыть глаза посмотрела на них еще раз и увидела, как мистер Голд смотрит в глаза Киллиану, а Киллиан смотрит в его глаза. И они словно целую войну проживают в одном этом взгляде. И война вдруг закончилась. Нет, их сосредоточенных лиц не коснулась даже тень улыбки, но что-то изменилось. Сам взгляд вдруг посветлел у обоих. - Ради Генри, в память о Белфайере, во имя Бэль, я прощаю тебя, Пират,- едва слышно произнес Румпельштильцхен. - Ради Эммы, в память о Миле и Белфайере, я прощаю тебя, Крокодил,- так же тихо сказал Киллиан и протянул Румпельштильцхену свою левую руку. Точнее свой крюк. И Румпельштильцхен взялся за него. Потом они оба посмотрели на Эмму и закрыли глаза. Эмме ничего не оставалось, как сделать то же самое. Она. Закрыла. Глаза. Холодный ветер пробежался по ее щекам. Она почувствовала, как мужчины сильнее сжали ее руки. В пожатии мистера Голда ощущалась сила и власть. И совсем другим было пожатие Киллиана. Через него она чувствовала его любовь, нежность, страдание… Она не открывала глаза, но отчетливо увидела как в центре круга, сделанного ими, появился _Нил_. Он улыбнулся ей: - Прощай Эмма. Ты должна вспомнить!- сказал он и исчез. Она вздрогнула. Она хотела разжать руки, открыть глаза и убежать. Но не могла. Ее будто парализовало… и все, что ей оставалось - ждать окончания этого странного ритуала неизвестной, древней магии… которой – магии – не существует! Она слышала, как о борт корабля тихо билась волна, и где-то неподалеку кричали какие-то птицы. Это были не чайки. Она почти физически чувствовала, как от этих двух мужчин к ней подступает какая-то энергия, невидимая сила… Смутно Эмма вдруг поняла, что у этой энергии два имени – воспоминание и вера. «Ты должна поверить!»- услышала она в голове странно знакомый женский голос, который – она готова была поспорить - до этого она никогда не слышала. «Ты должна вспомнить!»- к женскому голосу присоединился мужской. Такой же знакомый… Нет, не знакомый - родной. Это были голоса ее родителей. Эмма не знала, как именно смогла это понять. Она это просто знала, просто чувствовала… как и то, что рядом стоят двое людей. И они оба из ее прошлого. Того, которое она забыла. Эмма просто глубоко вдохнула и произнесла то, что должна была произнести… - Я верю. Я помню. Киллиан и Румпельштильцхен одновременно открыли глаза, и Румпельштильцхен отпустил крюк пирата. Они оба посмотрела на Эмму. Она лежала на полу и кажется, не дышала. Киллиан наклонился к ней и подняв переложил на кровать. Нет, она была жива. Но была без сознания. И была холодной, как снег. - И что теперь?- спросил он, укрывая ее одеялом. - Ждать.- Ответил Румпельштильцхен и опустился на стул. - Просто ждать? Чего? - Чуда, разумеется…