Незнакомец

Он проснулся, не сразу понимая, где находится. Оглядевшись он понял, что он все еще в карете. Он посмотрел на свою руку и … увидел… лишь металлический крюк. Сон. Это был лишь сон. Проклятие Русалок! С ним что-то происходило. Он будто падал куда-то вниз. Нет, мир был таким же, как прежде и Эмма была у него на руках. А напротив него сидел Румпельштильцхен – его глаза были закрыты и, казалось, что он дремал. Все было по-прежнему. И все было другим. «Я – Пират! Был. Есть. И буду» - подумал Киллиан со странной злостью. Эта злость мешала ему дышать. И самым ужасным было то, что он никак не мог понять, что его так злит. Крокодил напротив? Эмма на его руках? Или этот металлический крюк, с которым он сроднился? Это не просто крюк – это часть его. Неотделимая. И вот во сне. Ее не стало. Вернулась рука. Словно… просто убрать крюк, значит сделать из него опять Лейтенанта «Честь», каким он был. Это. Невозможно. Быть другим. Но не прежним. Никогда. Прежним. Румпельштильцхен открыл глаза и посмотрел на Киллиана очень внимательно - Что с тобой, Крюк?- спросил он почти сочувствующим голосом - Мне снился сон,- отмахнулся Киллиан. - И что тебе снилось?- спросил он таким тоном, будто знал, что именно приснилось капитану. - Мне снилось, что ты стал барышней, красивой очаровательной барышней в розовом платье,- сказал Киллиан, вымещая в эту реплику всю свою накопившуюся злость. Румпельштильцхен усмехнулся: - Надеюсь, мы с тобой не поженились? - Упаси Русалки!- ухмыльнулся Киллиан и посмотрел в окно. - Да,- кивнул Румпельштильцхен,- мы приехали. Ворота открылись сразу, как стражи узнали, кто приехал. И когда карета въехала во двор, к ней уже со всех ног бежали Белоснежка и Принц. За ними медленно, очень неуверенно шла Бэль. - Прощай, капитан!- сказал Румпельштильцхен и прежде чем Крюк успел ему что-то ответить, он уже исчез, окутанный фиолетовым туманом. Дверь распахнулась. - Эмма!- радостный крик Дэвида. Сдавленный плач счастья Снежки. - Да, Эмма,- сказал Киллиан и передал на руки отцу девушку,- принимайте дочь. - Что с ней?- испуганно сказала Снежка. - А еще внука,- не отвечая на вопросы Белоснежки сказал Киллиан и указал рукой на Генри, который не зная как реагировать на происходящее все еще сидел на козлах,- Нил, это твои бабушка и дедушка. - Крюк!- если бы на руках у Дэвида не было Эммы, он кажется бы вцепился в его глотку этими руками,- что с Эммой?! - И сном пленительным объята, Принцесса спит который год…- он понятия не имел, откуда взялись в его голове эти строчки из старинных преданий. Он улыбнулся одной из своих мерзких улыбок. - Крюк!- Снежка схватила его за плечо,- отвечай, что с ней? - Что вы от меня хотите, миледи, это не я сделал, а…- он запнулся, увидев Бэль. Она, поняв, что Румпельштильцхена в карете нет, подошла к ним. - Темный злой маг,- закончил он, в упор глядя на нее. Она вздрогнула и громко сглотнула подступившие к горлу слезы. К Кракену их примирение с Крокодилом. Он сейчас вообще никому ничего не должен. Он пират. И даже Эмме. Что с ним? Разве еще час назад на корабле он вел себя так… отвратительно по-пиратски. Он вздрогнул. Пират. Пират! Проклятый Пират! И ничего больше. Может так на него действует ее сон? То есть отсутствие ее рядом? - С Эммой все нормально,- сказал он, словно приходя в себя,- она спит. Румпельштильцхен провел какой-то обряд, чтобы она вспомнила. Он сказал, она скоро придет в себя. Ее нужно уложить в кровать и согреть. Дэвид кивнул и быстрым шагом пошел во дворец. Белоснежка обняла Генри. Потом посмотрела на Крюка. - Ты останешься? Или сбежишь на свой корабль? - Я ведь пират, миледи, что мне делать у вас во дворце?- ему и самому не нравилась улыбка, с которой он это сказал. - А как же Эмма? - Естественно, я остаюсь,- сказал он, словно предыдущая его реплика была только шуткой. - Бэль проводит тебя в твою комнату. Мы с Генри пойдем к Эмме. Чувствуй себя как дома. - Благодарю,- он низко поклонился. Позади него раздался какой-то странный треск, он повернулся. Это распадалась карета. И окутанная фиолетовым дымом пропадала в никуда. - Это его карета,- тихо сказала Бэль. Ее голос дрожал,- он был здесь. - Исчез сразу, как увидел тебя. Вы что с ним вообще не виделись, с тех пор как он… вернулся? - Нет. Идем, я провожу тебя… Она пошла вперед, не оборачиваясь и изредка всхлипывая. Киллиан шел за ней. Он хотел ей что-то сказать. Вернее он знал, что еще в начале путешествия на карете, совершенно точно хотел с ней поговорить. Теперь, у него для нее не было слов. Они поднялись по винтовой лестнице и пройдя по длинному коридору остановились у одной двери. Бэль открыла ее, но заходить не стала. - Комната, в которую перенесли Эмму, находится дальше по коридору,- кивнула она. Оттуда, действительно, доносились негромкие голоса Снежки и Дэвида, а также голос Генри и еще пара голосов. Должно быть слуги. Или… может быть Регина. Бэль стояла на пороге и не спешила уходить. По всему было видно, что она хочет что-то спросить. Но не знает, как начать разговор или просто боится. Киллиан снисходительно глянул на нее. - Лапушка, ты не в моем вкусе,- сказал он и, отодвинув ее за плечи, прошел в комнату. - Румпель,- резко выговорила она,- скажи мне хоть что-нибудь, Крюк? Он думает, что я предала его… - Бэль, мы с Крокодилом, как бы это мягче сказать… враги! Почему ты думаешь, что он бы стал со мной делиться своими чувствами к тебе?- спросил Киллиан со злостью. - Да, прости,- залепетала девушка и пошла прочь по коридору в другую сторону от комнаты Эммы. Киллиан вспомнил свой сон. И Киллиана Джонса – Лейтенанта «Честь». Как давно это было? Как безумно… безумно давно. - Стой,- окликнул он ее,- он здорово изменился, вернувшись с того света. Но он не считает, что ты его предала. Он лишь не может смириться, что _Нил_ оживил его, взамен на свою жизнь. Он не знает, что делать, это правда… но он по-прежнему любит тебя… Бэль не могла больше сдерживать слезы, и они горячими солеными струйками скатывались у нее по щекам. И Киллиан не выдержал. Проклятие Русалок, когда прежде его так трогали женские слезы? - Поговори с ним. Позови его,- тихо добавил он и зайдя в комнату, захлопнул дверь. Он посмотрел в окно. Ярко-синее небо слепило глаза, словно было зеркалом, в котором отражался весь солнечный свет. И вдруг в этом небе Киллиан увидел свое отражение. Молодой Лейтенант Джонс улыбался, глядя на него с неба. Это бред. Он резко отвернулся и несколько раз моргнул. Ему вдруг так захотелось вернуться. Снова стать тем, кем он был. Этим добрым и славным Лейтенантом, который разбивал девичьи сердца. Танцевал на балу, мечтал о воинской славе. И уходя в морские походы, мечтал вернуться героем. А вернулся… Пиратом. Он сам и только сам разрушил то, что имел. Король? Да. Он ненавидел его сейчас еще сильнее. Но разве это Король сделал его таким? Да, он убил его брата. И да, Киллиан был слишком молод, чтобы что-то понимать в тот момент. Но он должен был понимать… Этот сегодняшний сон дал ему снова почувствовать себя тем прежним Киллианом Джонсом. Лейтенантом «Честь». А теперь. Он снова Крюк - он - Пират. Всегда. Был, есть и будет. И ничего с этим не поделать. Убрать крюк? Киллиан пронзительно рассмеялся. - А что ты сделаешь с душой?- говорил он сам себе, широкими шагами меряя комнату,- С душой, которая просто заросла копотью твоего «пиратства». Как ты соскоблишь это все с сердца? Бедного маленького сердца, которое покрыто этим толстым слоем черной, черной сажи. Толще чем само сердце. Что ты сделаешь с ним? Вырвешь его из груди, сожмешь в руке, как сердце Милы сжал когда-то Крокодил… Крокодил? Но он ведь не ненавидел его сейчас. Что? Почему? Если бы он был Пират, он бы по-прежнему чувствовал эту сжигающую ненависть. Он бы по-прежнему хотел убить его. Убить. Растоптать. Украсть его любовь. Но он не хотел этого. Он разговаривал с Бэль, пытаясь ей помочь. Им помочь. Вернуть их любовь. Потому что он верил в их любовь. И желал им счастья. Им. Обоим. Красавице. И. Чудовищу. Чтоб их… Чудовищу, которое больше не было таким. А он… - Ты ли это, Пират? Пират? Да что с тобой такое твориться? Киллиан поежился. Да, Что-то действительно с ним происходило. И он снова падал. Падал в какую-то яму отчаяния, из которой он не мог выбраться… - Нет, я не должен! Не должен! Я буду! Я смогу… «Если крюк… просто убрать крюк…- отчаянно подумал он,- Выбросить его подальше. В море, к Кракену. Пусть подавится. А я буду один. С одной рукой. Больше не Пират. Больше никогда не Пират. Только Лейтенант. Лейтенант «Честь». Я верну себе то имя, которое потерял. Я буду… буду…» В лихорадочном бреду, Киллиан сорвал с себя плащ, жилет и бросил все это на пол. Выкрутил крюк и снял закрепляющий протез. Его колотила мелкая дрожь, и сердце опять стучало изо всех сил. Как тогда – на корабле… Неужели у него снова случиться сердечный приступ? Нет. Только не сейчас. Он огляделся. В комнате помимо кровати и небольшого стола был еще шкаф. В нем оказалось несколько чистых рубашек. Они были белые. Белоснежные как небо зимой. Небо… Его небо. Его Эмма. Он сорвал с себя свою черную рубашку. Довольно черного! Навсегда. Он выскочил из комнаты. И пошел в сторону откуда доносились голоса. Эмму уже уложили на кровать. И укрыли несколькими одеялами. Служанка растапливала камин. Генри весело о чем-то говорил с Дэвидом. А Белоснежка наблюдала за ними с улыбкой. И лишь изредка бросала полный тревоги взгляд на Эмму. И хотя они все не показывали виду, они волновались за нее. Киллиан? Он тоже волновался. Слишком долго она уже спала. Как долго можно вспоминать всего лишь несколько месяцев жизни?.. - Крюк?- Белоснежка заметила его, стоящего в дверях,- что с тобой? Нездоровый румянец на его щеках бросался в глаза, а лихорадочный блеск глаз лучше всего другого мог сказать о том, что сейчас он явно не в себе. Она поднялась на ноги и подошла к нему. Пират - не пират. Для нее не было разницы, если кому-то нужна была ее помощь. - Я падаю, Снежка,- сказал он. Это был не его голос. Не такой, каким они привыкли его слышать. И даже не тот изменившийся голос пирата, который пытался завоевать Эмму. В нем прежнем всегда оставалось его «пиратство». Его мерзкие шуточки, которые заставляли Снежку краснеть и закатывать глаза. Это был совсем не его голос. Словно легкий прохладный бриз, словно шелест воды о борт корабля. Не его голос. Не голос пирата. -- Его. --- Голос. --- Прежнего. Киллиана. - Я падаю, Снежка,- повторил он и рухнул на пол. Она наклонилась к нему. Он был мертв. п.с. Мне тоже очень жаль. И еще, я не виновата… я спокойно себе писала главу, когда Киллиан вдруг начал нервничать, переживать… надел на себя белую рубашку и поспешил к Эмме… я думала, чтобы поцеловать ее, быть рядом. Но он упал на пол. Я подумала – обморок, еще один сердечный приступ. Но, когда я, вместе со Снежкой наклонилась к нему. Он был мертв. п.п.с. После ваших рецензий я подумала, что действительно, какой же Крюк без крюка, и как же слабо отреагировали на возвращение Эммы ее родители, и решила сделать дубль два… Может быть, я ошиблась. Еще, мне бы очень хотелось услышать ваше мнение о мыслях Киллиана. Лично мне и моему брату кажется, что ООСа в самом Киллиане нет вообще. п.п.п.с. глава с пробуждением Эммы скоро будет.