Уничтоженное равновесие.

… Сегодня Ульяна радостная, вприпрыжку с широкой, ошеломительной улыбкой торопится в офис. Солнце уже не стесняется раздавать своё тепло всей земле, каждому лепесточку, каждой ранней пташке и каждой веснушке на лице пятилетнего сорванца, который утопая, в папиных резиновых сапогах, пускает по лужам бумажные кораблики. Медиум сегодня была особенно счастливой, нет этому не причина новый кавалер или хорошая новость, просто сегодня она особенно счастлива. И даже озорная компания школьников, обрызгавшая её из лужи, пробежав вплотную к Ульяне, не расстроила её. Пока она отряхивала подол платья, медиум случайно наткнулась на одну из бабулек, которые торгуют на улице всякими вкусностями с грядок. Та женщина предложила красивой девушке купить лукошко клубники, Ульяне показалось странным, откуда ягоды так рано, но бабушка, моля смотрела в глаза медиуму, что щедрое сердце не выдержало, да и ягоды были такими налитыми и большими, что воображение разбудило вкусовые рецепторы девушки, и устоять перед предложением бабули было невозможным. Отдав добродушной женщине больше, чем та запросила за ягоды, Ульяна, улыбнувшись и вдохнув бархатный запах клубники, обняла лукошко с ягодами и оправилась дальше, прямиком в офис агентства «Пятая Стража». Как и всегда, она пришла первой, и у неё было время помыть клубнику и выложить её на блюдо, чтобы порадовать друзей, когда они придут на работу. Не удержавшись, медиум жадно вцепилась в самую сочную ягоду и тут же сама растаяла от необыкновенности и сахарности ощущаемого вкуса клубники. Плод был настолько сладок и вкусен, что медиум готова была уплетать ягоды одну за одной. Но вспомнив о своих коллегах, Ульяна отставила от себя лукошко и высыпала чистые ягоды на небольшое серебряное блюдо, украшенное вензельной гравировкой и витиеватыми узорами по краям, странно, но этот предмет столового набора она тоже раньше не видела в офисе. И наконец, триумфально подняв блюдо перед собой медиум развернулась вокруг своей оси и уж было хотела отправиться в общий зал, чтобы поставить клубнику посередине нового дубового стола, который занял место того несчастного, который не пережил гнева хозяина. Но, витая в облаках, донести ягодное сокровище до назначенного места не представилось возможным. Как только бессмертная с успехом миновала холодильник и была близка, чтобы обойти небольшую столешницу, вмонтированную в кирпичную кладку подпоры, которая несла на себе тяжесть второго этажа и его тайны, на пути медиума оказался вампир. Девушка в упор не заметила шефа направляющегося к холодильнику, пребывая в каких-то своих раздумьях, медиум пошла на лобовое столкновение, и вот ягоды уже, немного подпрыгивая, катятся по полу. Повисла мгновенная пауза. Медиум слышит своё дыхание, её взгляд, не решаясь подняться выше, хаотично бегает по груди стоящего вплотную вампира, по полу где лежат сладкие ягоды, жалко их не попробовали ребята, думает девушка. Она продолжает осматривать рубашку бессмертного и понимает, что некоторые ягоды были раздавлены подносом и белое ситцевое платье Ульяны всё в красных пятнах, как впрочем и рубашка Феликса, но тут её сознание взрывается новым ощущением. Его руки! Руки вампира крепко прижимают её к себе! Ульяна в страхе пытается аккуратно высвободить руки, и блюдо, ранее зажатое между телами бессмертных, со звоном падает на пол, выводя из транса их обоих … Феликс не был готов и поэтому в сиюминутном порыве, испугавшись, что Ульяна может упасть, обхватил её обеими руками и прижал к себе, так с этого момента его сознание всколыхнули воспоминания. Он не понимал, что происходит в данный момент, ведь буквально несколько минут назад он спал в своём логове, а теперь он здесь. Теперь гулкий звон упавшего блюда отрезвил вампира, мужчина быстро огляделся по сторонам, и заметив, что медиум испугана и готова испариться отсюда куда угодно, хотел было вновь накричать, но язык не повернулся и он лишь крепче прижал её к себе. Что с ним происходило, он не понимал, его разуму совершенно перестали подчиняться, как тело, так и желания. Тёмный снова посмотрел на Ульяну, она как маленькая пичуга билась в его объятиях словно в клетке, тщетно выбиваясь на волю. Тогда ему ничего не оставалось, как обнять её, он ослабил хватку, но не предоставил медиуму и единого шанса на освобождение… Бессмертная так же не понимала, что происходит, ведь за эти долгие месяцы он и пальцем не прикоснулся к ней, всё это время он был груб с ней, а, иногда даже, излишне резок, а теперь? А теперь он обнимает её, не душит, не сковывает, а обнимает! Не в силах больше разбираться в своих чувствах и его намереньях медиум уткнулась свои лицом в шею мужчине, прижимаясь к нему ещё сильнее, притягивая его к себе, ухватившись за края ворота рубашки, вцепившись в неё маленькими пальчиками, словно в последний раз. Прижимаясь всё крепче друг ко другу они будто пытались впитаться, но впитывался лишь клубничный сок из раздавленных ягод на одежде бессмертных. Неведомая сила тянула этого мужчину ко вцепившейся в него девушке, он так соскучился о ней. Феликс так долго гнал медиума от себя, что в этом гонении он наказывал только самого себя, гноил себя своими же оскорблениями в её сторону, но пора признаться! Вампир скучал и жаждал разговоров с Ульяной, он скучал о ней, какого бы он не принял решения, весь его камуфляж стойкости и безразличия сейчас никому был не нужен, даже своему хозяину. Как давно вампир не смотрел ей в глаза, и поймав себя на подобной мысли, тёмный осторожным, медленным движением, касаясь слегка, аккуратно, лишь кончиком указательного пальца, правой ладони некогда раненой руки, покрова одеяния медиума, прочертил невидимую, прерывистую линию от левого локтя медиума до её запястья. Там прервавшись, нежно провёл правой ладонью вдоль линии подбородка Ульяны и небольшим нажатием вверх приподнял лицо бессмертной за подбородок и взглянул в глаза той, о ком грезил все эти безумно долгие и тягучие ночи и дни. Как же он скучал, от чего, уловив себя на подобной мысли, он, невольно, улыбнулся. Ульяна же, как только почувствовала, что рука тёмного покидает её талию изрядно насторожилась и напряглась в ожидании следующего шага мужчины. Но когда он привлёк её взгляд, то она утонула в нём. Да, как когда-то давно, всё что она так усердно и уверенно хоронила в чертогах своей памяти, всё так легко и безпреградно вырвалось, будто всё ждало какого-то прорыва и вот он. Пока она пребывала в своих мечтаниях и счастливых домыслах, Феликс уже точно решил, что ждать и терпеть он больше не хочет, все предрассудки касаемые агентства, агентов и субординации были посланы ко всем чертям. И, наконец, он целует её, не думая о темпе или красоте момента. Нет. Он давно мечтал об этом и скучал, долго мучал себя запретами и принципами. Все рецепторы и рефлексы обострились, бессмертные отбросили все за или против и сломали систему. Недолго сомневаясь в фантазиях на счёт медиума, Феликс резко толкнул любимую и припечатал её к той самой кирпичной опоре, опережая толчок, выставил правую руку за спину медиума, чтобы Ульяна не ударилась о стену. Продолжая прижимать девушку своим торсом к колонне, вампир высвободил руки и отправил их на исследование и ублажение ласками тела медиума. Бессмертная была ошарашена происходящим, но желания сопротивляться у неё абсолютно не было. Скрывать тут уже было бессмысленно, она не могла никак забыть, той единственной ночи с вампиром, на утро после которой она так позорно сбежала, в какой-то мере она корила себя за ту слабость, но оправдывала всё тем, что уже ничего не изменить и нужно делать выводы. Это были последние чёткие мысли девушки, потому как именно в это момент, смелые в прикосновениях руки Феликса, добрались до нижнего белья медиума, и в эту же секунду вампир поднял Ульяну выше, заставляя обхватить свою шею её растерянными ладошками, а ножки - обвить сильный торс бессмертного. От этого Ульяна откинула голову назад и выгнулась навстречу Феликсу, в немом стоне закусывая губу, а затем возвращаясь, медиум прижалась своим лбом к тыльной стороне головы тёмного. На что тот, оторвался от ласок набухших сосков любимой и нежно посмотрел в её глаза, они улыбнулись друг другу, а бесстыдная правая рука вампира нашла кружевной край трусиков девушки. Феликс ласково поцеловал Ульяну, затем ещё и ещё, и вот разорванная часть гардероба нижнего белья медиума уже лежит на полу, а сама девушка испытывает такие, знакомые и будоражащие волны удовольствия, от фрикционных движений любимого мужчины. Гармония, счастье и наслаждение переполняли медиума, то о чём она украдкой мечтала происходило здесь и сейчас. Феликс же с каждым своим движением, ощущал на сколько необходима ему эта девушка, что каждый вдох обжигающего кислорода смешанного с её запахом сводили с ума и уничтожали любые преграды, развенчивая все мифы и предрассудки, накопленные веками своим же опытом. Каждая клетка её тела взывала к смелости и страсти вампира, и он с удовольствием отдавался данному действу. Когда они оба ворвались на пик блаженства и буйства совершенства равновесия, Ульяна крепко прижалась к бессмертному, на что он в последний раз прикусил мочку левого ушка любимой, на что медиум вновь изогнулась в объятиях бессмертного, потревожив его ещё возбуждённую плоть. Тогда Феликс аккуратно разжал ножки бессмертной на своей талии и нежно поставил её на пол, не отступая ни на шаг. Облокотившись руками о стену бессмертный, провёл кончиком своего носа по левой щеке медиума, вдыхая её запах, вновь поцеловал и что-то прошептал ей на ушко. - Ульяна… - Позвал Феликс. - Феликс… - Сладко отозвалась медиум. Ульяна резко открыла глаза и испугалась. Она подскочила на собственной кровати. Медиум была дома и никуда не выходила. Она ничего не могла понять. Это не мог быть сон, не мог! Ульяна внимательно осмотрела себя, но девушка проснулась в той же ночной рубашке, в которой ложилась вчера. Бессмертная побежала в ванну посмотреть своё бело ситцевое платье испачканное в клубнике, но и этого она не нашла. Медиум была разочарована, но и рада, это был очередной сон. Те сны, которые не давали девушке покоя уже которую неделю, с каждым разом они были всё реальнее и реальнее. Сегодня была та ночь, когда она была готова отдать любые богатства мира уверяя себя, что это было реально. Она чувствовала всё, она помнила отчётливо его запах и казалось на теле медиума до сих пор оставался запах одеколона Феликса. Казалось Ульяна сходила с ума, такого полоумия из-за мужчины она не испытывала никогда. Главной уверенностью было то, что эти сны снятся ей одной. Это и было её успокоением, в каком-то смысле ей это даже было нужно, так ей не нужны были другие мужчины, ведь её пусто свято место было занято незримым фантомом, с которым не сравнятся другие живые особи мужского пола. Это была её маленькая тайна, которая грела её одну, как думала Ульяна, не заметив на своих руках красноватые разводы от сока клубники…