Сквозь тени

Людей с красными глазами практически нельзя обмануть: они "чувствуют" каждого человека, их глаза по сути - рентген. Поэтому не советую им врать!

Рассвет… Миг, когда ночную мглу рассеивает голубое небо. Тени медленно покидают комнату, уступая место солнечным зайчикам. Желтые искрящиеся шарики настырно пробиваются сквозь запотевшие окно. Отображаясь во всех зеркальных поверхностях, они успевают уцепиться «тоненькими пальчиками» за светлую макушку, будто поглаживая и тем самым оповещая о начале молочного утра. Коичи приоткрывает окно и музыка пробуждения вырывается на улицу, сливаясь с танцем лепестков цветущей сакуры. Если прислушаться, то можно уловить тихий свист чайника на плите, перемешивание кофейных зерен, звон чашек и стук тарелок. Жирное шипение яичницы с беконом перебивается тихим бормотанием телевизора, оповещающего сводку погоды на сегодняшний день. Мужчина поднимает крышку ворчащей сковородки, в очередной раз обжигая пальцы, и раскладывает свежеприготовленный завтрак по тарелкам. По-воровски смотрит на лестницу, ведущую на второй этаж, затем бросает мимолетный взгляд на часы и, откладывая в сторону кухонное полотенце, решает идти будить племянника, который, судя по всему, решил забить на школу. Преодолевая небольшой г-образный пролет, Коичи невольно вспоминает... Десять лет уже прошло, вроде и не успел и глазом моргнуть. Но для мужчины это были самые долгие годы... Первые месяцы были очень трудными. Тогда они учились жить заново, привыкая к друг другу. Молодой мужчина, одиночка с ребенком, долгое время будоражил улицу разными сплетнями. Малыш не улыбался, но и не плакал, когда Коичи уходил на работу. Не радовался мелочам, как остальные дети, да и вообще, кажется, не проявлял интереса к каким-либо игрушкам, кроме подаренного Канадой баскетбольного мяча. Не стремился к общению с ребятами, но мог часами наблюдать, как играют подростки в баскетбол, на площадке, расположенной недалеко от их дома. Тецуя постоянно был в стороне. Всегда один: на праздники просто сидел, забравшись с ногами на подоконник в больших наушниках, слушая музыку. В обычные дни лишь издалека наблюдал за играми соседских детей. С неизменным выражением лица, независимо от ситуации. Тецу вообще не доставлял никаких хлопот. Его будто и не существовало в этом мире, и от этих мыслей Коичи невольно становилось жутко. - Меня он пугает, - Атанаши часто слышал тихие перешептывания соседей за своей спиной, и подобные заявления вызывали лишь волну раздражения у мужчины. – Как «неживой»… - И приступ бешенства накатывал мгновенно, заставляя заткнуться бестолковых соседей… Может поэтому, чтобы как-то оправдать поведение Тецу, (а может быть больше для успокоения своего собственного «я»), еще долгое время, устроившись у двери племянника, он ночи напролет вслушивался в тишину, пытаясь уловить малейшие изменения в его дыхании. Часто ходил с ним гулять, мимолетно разглядывая действия ребенка, пытаясь прочитать эмоции малыша, уловить проблеск чувств, «хоть кончиками пальцев». Коичи часто наблюдал, как Тецуя смотрит куда-то вдаль и думает о чем-то своем. Как, сидя на крыльце, перебирает пальцами мяч или играет сам в баскетбол на специально обустроенной для него на заднем дворе дома площадке, которая представляла собой лишь прилепленный широкий щит с кольцом. Как молча варит яйца, когда очередной кулинарный шедевр в исполнении мужчины заканчивается фиаско. Встречая вместе с Куроко новый день и отмечая самые незначительные мелочи в его поведении, Атанаши понимает. Что, несмотря на отсутствие эмоций, племянник, как и другие люди, волнуется, думает и мечтает. Как море, спокойно дремлет и бушует. Его эмоции неуловимы подобно солнечному зайчику. Но если присмотреться, то можно заметить тускнеющие огни улыбки, прикоснуться к тому, что другие не замечают. Главное научиться все видеть четко и ясно, не упуская ни единой мелочи. И Атанаши улавливает, как проскальзывает улыбка на лице мальчика, когда Тецуя прикасается к баскетбольному мячу, будто среди глубокой дождливой осени вдруг проглядывает солнце. Видит умиротворение на его лице, когда он слушает музыку. Замечают, как сияют его глаза. Как плещется в их глубине легкая небесная синева, когда мужчина возвращается домой с работы, не забывая купить ванильный коктейль по дороге. С каждым днем, постепенно, прошлые тревоги отступали, и Коичи просыпался с ощущением счастья, предвкушая все новые открытия. Ведь Тецуя подобен Санте под Рождество, с мешком полным тайн, которые мужчине предстояло разгадать… Но на этом трудности не закончились. Пустые разговоры продолжались и после того как Тецу пошел в начальную школу. Он не вызывал неприязни у других ребят, но и заинтересованности тоже не наблюдалось. Чаще всего про него просто-напросто забывали, и мальчик сидел на последней парте, погруженный в свои собственные мысли. Но, несмотря на болезненное прошлое, Тецуя не хуже других детей справлялся с учебой. Он мог часами молчать, но при необходимости прекрасно общался с людьми, хорошо понимая их эмоции и туманные намеки. Его в упор не замечали и часто пугались, когда мальчик начинал говорить. - Холодный маленький принц, - слышал мужчина от преподавателей на очередном родительском собрании, со стороны наблюдая, как Тецуя, сидя на последней парте, что-то выводит простым карандашом в альбоме... К концу первого года обучения Атанаши вызвали в школу. В то неудачливое утро, Коичи понял, что как бы он не старался, другие люди не могут заметить тот внутренний свет, который излучает племянник. Тецуя сидел с опущенной головой в кабинете директора, прижимая нечто к груди. И только подойдя поближе, мужчина узнал в вещи, которую Тецуя пытался защитить, купленный, когда-то давно альбом. Сложно передать, что почувствовал тогда Коичи, слушая бред учителя, о том, что Куроко, не хочет вступать в клуб живописи, комментируя свой отказ отсутствием интереса к рисованию. Что он бездарно растрачивает свой талант и отказывается отдавать найденные работы на выставку. Коичи тогда выпроводив племянника за дверь, глянув на учителя уничтожающим взглядом, "мягко" попросил больше не капать ребенку на мозги. - Видели, да они оба странные, - мужчина злобно цыкнул на подобную бестактность. Он и двери толком не успел закрыть, а им уже косточки перемывают. - Я всего лишь взял посмотреть его рисунки, а он уставился на меня своими большими глазенками. И взгляд такой пустой, стеклянный, я бы сказал мертвый. Жуть. Вот как такой бездушный ребенок может писать такие картины? Что же изображал Тецуя на листках своего альбома, мужчина не имел понятия. Да и мог ли он знать, что высказанная племянником когда-то просьба приобрести заветную тетрадь, потянет за собой столько проблем. Но помня ошибки прошлого, о которых как не пытался Коичи забыть, так не смог, мужчина решил проверить то, что нарисовано. На просьбу показать альбом племянник отреагировал спокойно. Молча, открыл и протянул его Коичи. И тогда Атанаши осознал, что зациклившись на мнениях других людей, он не заметил самого главного. Тецуя все прекрасно знал и понимал, и, несмотря на свои недостатки, просто видел окружающих по-другому. Куроко рисовал море, а Коичи видел волнение его души. Смотрел и пытался понять, как можно простым карандашом передать цвет и мощность водной стихии. Даже сквозь растертые штрихи мужчина отчетливо видел всю гамму оттенков и глубину цвета моря, «игривость» волн, разбивающихся о прибрежные камни. Тецу смог передать даже малейшие движения воздуха. Тецуя рисовал закат, а мужчина видел все его тревоги, выведенные тонкими линиями карандаша на белой бумаге. И в «красках» этого заката, в его приходе, мужчина отчетливо ощущал появление темных сил и прочей нечисти из глубин ада. Даже в тенях пушистых облаков можно было прочитать ожидание, тоску и надежду… И только в одном наброске Коичи уловил отпечаток спокойствия, мягкости и безмятежности. Рисунок был не законченным. Но как бы мужчина не пытался осознать его суть, истина все время ускользала от него... С тех пор, мужчина больше не видел, чтобы Куроко прикасался к альбому. Тетрадка стояла в шкафу вместе с остальными учебниками. И сколько бы тайком Коичи не заглядывал в нее, новых рисунков так и не добавлялось, а последний так и не был завершен. После того случая жизнь вернулась в спокойное русло. Куроко пошел в среднюю школу, где вступил в баскетбольный клуб. И даже обзавелся друзьями. Соседи успокоились и, несмотря на прошлые недомолвки, с радостью общались с Тецу, угощая его домашней стряпней. (Ведь как Коичи ни пытался, он так и не научился хорошо готовить). Хотя и иногда, по привычке, пугались, стоило мальчику резко заговорить с кем-то из них на улице… Атанаши глубоко вздыхает и сжимает пальцы в кулаки, чтобы не было видно, как подрагивают руки, машинально открывает дверь, заходя в комнату. Тецуя спит, раскинув руки в сторону, с надетыми на голову наушниками. И судя по бегущей строчке эквалайзера, музыка играла всю ночь. Скомканное одеяло валяется возле кровати. Всполохи утреннего солнца пытаются укусить подростка за нос, несмотря на задернутые шторы, отчего он периодически щурился, но просыпаться, по-видимому, все равно не собирается. Мужчина качает головой и подходит к проигрывателю, поднимая по ходу разбросанные по полу вещи (видно опять метался и переворачивался на кровати) и, нажимая клавишу стоп, прерывает бесконечный шепот мелодии. Глаза Тецуи тут же распахиваются, пару секунд бездумно рассматривая потолок. - Доброе утро. Опять не мог заснуть? Куроко переводит взгляд на дядю. И вновь прикрывает глаза. Коичи и не обязательно было спрашивать. Спустя столько лет он научился понимать этого ребенка и без слов. Видеть четко и ясно любые изменения его эмоций. Глаза Тецуи, губы, жесты, ритм его шагов, даже звук с которым он пишет или отдает пас во время игры на баскетбольной площадке, - все это дает возможность узнать, что чувствует на данный момент его племянник. Даже если выражение его лица при этом нисколько не менялось, оставалось все таким же спокойным и отстраненным. Мужчина ерошит и без того взлохмаченную шевелюру парня, пытаясь за улыбкой скрыть тень нарастающего беспокойства. Он прекрасно знает, что этот жест раздражает племянника. Но удержаться все равно не может. Если есть небольшой шанс вырвать хоть каплю эмоций, он воспользуется им. И, наблюдая за толикой раздражения стрелой промчавшейся по лицу юноши, Коичи пытается внушить себе, что ничего не изменилось. Что Тецуя по-прежнему тот шестнадцати летний подросток, с кучей друзей, сокомандников, недавно одержавших победу в зимнем кубке. Что он просто волнуется перед новым сезоном, поэтому вот как уже две недели не спит по ночам. А уходит из дома бегать по пустынным улицам, чтобы потренироваться. А не потому что боится заснуть и проснутся от своего же дикого, животного крика. Что он просто вошел в новую жизнь, «новую роль», как он говорил тогда перед поступлением в старшую школу Сейрин. Постоянно слушает музыку, потому что ему нравится это делать, а не потому что боится даже на секунду расстаться со спасительным шумом и услышать собственное, бьющееся от страха, сердце. Что он просто вспомнил о детском увлечении, поэтому стал часто засиживаться за спрятанным когда-то альбомом, грызя кончик простого карандаша. - Иди, умывайся, опоздаешь ведь. Атанаши лишь ободряющие смотрит вслед Тецуи, делая вид, что не замечает темные круги под глазами у мальчика, и как Тецу цепляет пальцами плейер, заполняя затянувшееся молчание звуками музыки. И как только его спина скрывается в дверях ванны, мужчина переводит свой взгляд на письменный стол. Там среди разбросанных учебников лежит альбом. Боясь сделать первый шаг, чтобы не нарушить ту атмосферу спокойствия, которая царила в их доме вот уже на протяжении пяти лет, Коичи просто долго стоит и сморит. И так не пересилив себя, разворачивается и идет ждать племянника на кухню. Тецуя появляется спустя двадцать минут, недоуменно разглядывая стоящий на столе знакомый пластмассовый стаканчик. Также, не говоря ни слова, мужчина придвигает мальчику тарелку с завтраком, наблюдая за тем, как Тецуя с потерянным взглядом откусывает кусок от тоста, тут же припадая губами к трубочке и делая глоток. Иногда Коичи, кажется, что мальчик может до бесконечности пить этот коктейль, не прикасаясь к другим продуктам питания. Атанаши долго мнется у стола, не решаясь на разговор. И так и не придумав с чего начать, вздыхая, идет мыть посуду. Погруженный в свои мысли, мужчина приходит в себя, когда застоявшуюся тишину разрывает телефонный звонок. Мокрая тарелка выскальзывает из рук. Она бы точно разбилась, если бы не ловкие пальцы Тецу, которые в ту же секунду подхватывают ее, спасая от соприкосновения с полом. То, что племянник, будто тень появился за его спиной, не пугает. К подобному передвижению мальчика он уже привык. В глазах Тецуи читается удивление, и Коичи быстро беря себя в руки, забирает спасенную тарелку у племянника и продолжает свое утренние занятие. - Не ответишь? – мужчина, бросает мимолетный взгляд на Куроко, который прячет в карман все еще разрывающийся телефон. - Это Кисе, - юноша качает головой, и подхватывает школьную сумку. – Я ушел. Стол под руками Коичи скрипит, когда он вцепляется в него сильнее, и только слыша хлопок входной двери, мужчина ловит себя на мысли, что все это время не дышал. Не колеблясь, он вытаскивает из кармана штанов мобильный и набирает не занесенный в телефонную книгу, но заученный на память, номер. И вдыхает воздух только тогда, когда слышит в трубке знакомый, сонный голос… *** Куроко всегда встает на этой станции. Здесь его любимое место. Если отклониться от первоначального маршрута скоростного поезда и встать на две станции раньше, свернуть немного вглубь, то минут через двадцать ходьбы можно наткнуться на заброшенный железнодорожный вокзал. Он строился, чтобы создать новый транспортный узел, но из-за нескольких строительных ошибок его пришлось закрыть. Теперь же на этот вокзал никто не приходит. Подходящее место чтобы побыть в одиночестве и просто почитать занятную книгу. Куроко раскидывает руки в стороны и, пытаясь удержать равновесие, пошатываясь, шагает по заброшенным рельсам. Влажная трава под ногами оставляет на школьных брюках россыпь мокрых брызг. Впереди вырисовываются бело-голубые холмы облаков. Над головой возвышается купол зонтика цвета неба. Сбоку можно наблюдать причудливое отражение лучей, плещущихся в темно-синей воде океана. Они напоминают сейчас стаю мыльных пузырей, весело сверкающих на солнце. Отчего-то вспоминается детство. Их первый новый дом с дядей, поездка на море. Хочется так же, как тогда погрузить ноги в воду, несмотря на весеннюю прохладу. Проследить, как медленно уходят под воду его ступни, сливаясь с переливающимся золотом песком. Подолгу смотреть вдаль, не о чем не думая, пока небо не почернеет как тушь, а сквозь вечерние сумерки не начнут загораться первые тускнеющие огни гавани. Куроко проходит еще пару метров вдоль путей и спрыгивает, исчезая в зарослях можжевельника. Заброшенная баскетбольная площадка огорожена от любопытного человеческого глаза высокой железной сеткой, в некоторых местах сплетаемая с пологами колючего шиповника. Куроко прижимает поближе к себе школьную сумку и проскальзывает через почти незаметную щель, ступая на испорченный выбоинами и поросшей травой асфальт. Несмотря на россыпь свеженьких луж, в которых отражаются осколки бескрайнего неба, Тецуя ставит на землю свои вещи, присаживается на корточки и достает баскетбольный мяч. Воздух приятно холодит из-за недавнего прошедшего дождя. Пальцы ласково пробегают по изношенной коже мяча, царапая кончиками ноготков каждый выступающий шов. Куроко прикрывает глаза и с наслаждением вдыхает только для него ощутимый аромат игры, движения, победы. Миг… и мяч уже крутится на указательном пальце, сверкая своими оранжевыми гранями. Больше всего парню сейчас хочется, чтобы перед ним оказался реальный противник. Куроко поправляет на голове наушники и закрывает глаза, полностью отдаваясь своим ощущениям. Напротив него размытый силуэт. Вокруг - высокие своды стадиона полностью забитый болельщиками. Мяч ударяется не о потрескавшийся неровный асфальт, а о твердую без каких-либо препятствий баскетбольную площадку. Куроко свободной рукой вытаскивает один из наушников из уха и очертания силуэта приобретают четкость, стук мяча обретает определенный ритм, созвучный с ревом заведенной толпы на заднем плане. Парень медленно тянет за проводок второго наушника и тут же становится тихо, спокойно. Тецуя улыбается краешками губ и стремительно бросается в атаку, обходит вымышленного противника и перехватывает мяч для свершения броска. Обжигающие затылок дыхание, тихий на грани слышимости шепот,… и мяч выскальзывает из рук, с силой ударяясь об сетку. У Тецуи волоски на руках становиться дыбом, виски начинают болезненно пульсировать с удвоенной силой. Мерзкий холодок спускается вдоль спины, и Куроко перестает дышать, ощущая чужое присутствие. Парень нервно ведет плечом, будто пытаясь стряхнуть невидимую руку, тисками впивающуюся в его тело и быстро надевает наушники … Становиться шумно и в тоже время безлюдно. Музыка бьет по ушам набатом. Но Тецуя не замечает этого. Он обессилено опирается лбом об сетку, не ощущая слетевшие сверху потревоженные капли. Пальцы цепляются за переплетенную проволку. Тецуя прижимается к сетке, будто хочет слиться с ней воедино и, не выдерживая натянутого, будто струна напряжения, соскальзывает вниз. Он сидит тихо, не шевелясь, пытаясь сквозь прикрытые веки рассмотреть носки собственных кроссовок. Пальцы сжимают железную проволку сильнее: до боли, до побеления костяшек, до появления следов и капелек крови на ладонях, до судорожного вздоха, до застрявшего в горле крика и … расслабляются. Куроко разворачивается и опирается о сетку спиной. Обхватывает колени и прижимает их к своей груди. Он сидит так долго, не замечая разрывающийся от звонков телефон, присланные грозные сообщения от тренера, ни влажность асфальта, который не может высушить жаркое, несмотря на апрель месяц, солнце, ни мокрые капли, которые свисают с кончиков волос или застыли на ресницах. Тецуя разглядывает вырисовавшееся впереди бело-голубые холмы облаков и видит лишь как разрушается его домик из разноцветных кубиков, разгоняемый красными языками пламени. И только тогда, когда на смену приходят оранжевые тучи, Тецуя поднимается на ноги и идет домой. *** Аомине будто сытый кот развалился на лавке. Подложив руки под голову, он продолжает наблюдать, как уже целых пять минут лучший игрок школы Сейрин, упираясь руками в согнутые колени, пытается отдышаться. - Да уж, - лениво протягивает ас Тоуо, еле сдерживаясь, чтобы не заржать и не спугнуть трагичность момента. Но зацепившейся, на кончике большого пальца, кроссовок, раскачивающейся прямо перед самим носом сгорбившегося Кагами, зрелище поистине завораживающие. - Заткнись… - Тайга, резко втянув через нос воздух, наконец-то выпрямляется. - Я же говорил, - Аомине закрывает глаза, и закусывает нижнюю губу, потому что сил терпеть, больше нет. - Победить меня может только… Бля… Кагами чувствует облегчение, когда его нога спихивает баскетболиста на все еще не прогретый солнышком холодный асфальт. - Ты что-то хотел сказать? - Он весело усмехается, смотря, как взбешенный Аомине вскакивает на ноги и хватает его за грудки, с силой притягивая к себе поближе. - Что? – раздвоенные брови издевательски высокомерно поднимаются верх, а губы изгибаются в кривой усмешке. – Из всего сказанного тобой я услышал только - «бла-бла-бла». - Тч. - Аомине фыркает, отстраняясь от противника. А что еще он может сказать? Подобные столкновения у них возникают каждые пять минут. Его настроение как флюгер меняется при малейшем дуновении ветра. Вот он равнодушно спокоен, вот резко взрывается, демонстрируя свою напыщенность и гордость. Кроме того ведь они встретились, чтобы поиграть, а не выяснять отношения. Поэтому парень разворачивается и подходит к своей сумке, доставая две бутылки воды. Молча протягивает одну из них Кагами, откручивает свою и делает несколько глотков. Так уж повелось, что со дня победы Сейрин, которая подарила Аомине мгновенное прозрение и заставила посмотреть на мир другими глазами, они, не сговариваясь, встречались, чтобы просто поиграть. Быстро сброшенное сообщение с единственным словом «Сыграем!», не вызывало лишних вопросов. А означало лишь то, что на следующие утро, ровно в пять, они "сталкивались" в уже давно обговоренном месте. Носились по всей площадке, перехватывая мяч. До безумия, до дрожи в коленях, до потери времени и пространства. Играли так, что перехватывало дыхание, а в животе порхали бабочки, пока площадка не начинала кружиться, а в ушах звенеть. Это было похоже на битву за доминирование, при которой даже кровь, казалось бы, быстрее бежала по венам, а оружием служил баскетбольный мяч. Принимая преимущества одного, другой с остервенением продолжал бороться, пока не проигрывал, считаясь с чужой победой. Но сегодня игра не заладилась. Кагами был напряжен до предела, с отрешенным видом пытался завладеть мячом и терял его. И так бы продолжалось до бесконечности, пока Аомине не надоела эта бессмысленная игра. - Ну, так что случилось? – Дайки разглядывает противника из-под полу опущенных век, пытаясь выяснить причину столь упадочного настроения. Он привык его видеть слишком шумным и сумасбродным. Каждая их встреча переворачивала существование парня с ног на голову, наполняя его жизнь огнями и тенями. При воспоминании о тенях, на губах Аомине проскочила теплая улыбка. Но будто опомнившись, он быстро попытался спрятать ее за таким привычным равнодушием. Все-таки, несмотря на то, что в недавнем прошлом Куроко своей игрой открыл ему второе зрение и дал возможность взглянуть на мир по-новому, от своих уже установленных принципов отказаться Дайки просто не мог. - С чего ты взял, что что-то случилось? – Парень рассеяно взлохмачивает волосы, отчего красные прядки встают дымом. - Не хочешь - не говори. Мне, в принципе, все равно. – И это правда. Ну почти правда. Но знать об этом Кагами не обязательно. - Ты прав, - Аомине лишь поднимает бровь, выражая заинтересованность. – Не хочу говорить. Парень стискивает зубы, усилием воли заставляя себя в очередной раз не сорваться. Новый взрыв ни к чему. Поэтому принимается собирать разбросанные вещи в сумку, мысленно сделав себе пометку, больше не проявлять интерес к чужим проблемам. - Куроко прогуливает школу и тренировки уже вторую неделю. – Прерывает тишину голос Кагами. - И что? - Мне кажется, он решил уйти из команды. - М-м, - Аомине лишь застегивает молнию, закидывая сумку на плече. – Когда кажется креститься надо. - И это все, что ты можешь сказать? - Тебе нужно меньше смотреть детективы, - Аомине пожимает плечами, и махнув на прощание рукой, направляется на выход. – Ну, бывай. На душе становится тоскливо и муторно. И Дайки зажимает в кармане телефон, чтобы немедленно воспользоваться им без рыжеволосого свидетеля и промыть мозги одному малолетнему уебку. - Ублюдок, - сумка выскальзывает из рук, и плечи Аомине безжалостно прижаты к сетке. – Он же твой друг, а ты.… Неужели тебе глубоко насрать на все вокруг… - Вот именно поэтому я и говорю, чтобы ты не страдал фигней, - Дайки смиряет Кагами холодным взглядом, который лучше любых слов говорит, что ему не насрать. - Может, отпустишь уже? Кагами цыкает и отстраняется. День видимо точно не задался, ведь уже второй раз кто-то из них срывается. Очевидно, сказывается частичная отдача сегодняшней игре, и как факт отсутствие приятного томления, вызванного не только победой, но и принятому проигрышу. - Ты знаешь, я никогда не видел, чтобы Куроко позволил эмоциям выдать себя. Он всегда был таким с того дня, как мы встретились. Никто не мог точно сказать, о чем он думает. На его лице я видел одно и то же выражение. Он смотрел на меня одним и тем же взглядом. Но одно я могу сказать точно, он любит баскетбол больше чем ты и я. Да что я говорю, больше даже чем кто-либо. Сечешь, к чему я клоню. Пока игрок Сейрин мнется в поисках ответа, его мобила сигнализирует о входящем сообщении. А спустя секунду и сотник Аомине взрывается громкой мелодией. Кагами достает телефон и, посмотрев на экран, со вздохом демонстрирует его Дайки, который в свою очередь, покачав головой, отвечает на входящий звонок. - Аомине - ЧЧи! - Тут же раздается громкий вопль, и парни обреченно вздыхают. Дальше следует целый поток речи, в который не обязательно вслушиваться. Ведь подобное происходит каждое утро. Для Кисе Реты это целый ритуал, искусство. После очередной битвы за ванную комнату, что происходила на рассвете между Ретой и его горячо любимыми сестрами и заканчивалась победой последних, парень начинал свой каждодневный обряд по доставанию людей пожеланием «Доброго утра». Кисе мог привыкнуть ко всему: к усмехающимся мордашкам своих сестриц, которые в очередной раз заставали его врасплох, на этот раз ведром холодной воды, упавшим на парня сверху, когда он уверенный в своей победе дернул ручку ванной комнаты. К пинкам своего тренера, к визгу девчонок, встречающих его перед школой, в школе и после окончания уроков. К пожеланию смерти от Мидоримушки, которое приходило на любое его сообщение. Но единственное, что не переносил Кисе, так это когда его открыто игнорировали. - Слушай. Нахрена было звонить в такую рань? Ты дурак? Вот признайся же. – Аомине больше не выдерживает словесного потопа Реты, прерывая его самым наглым образом, и поворачивается спиной к Кагами. - Признаю. Извини. – В трубке слышится сдержанный смех. Парень тяжело вздыхает и трет лоб своими длинными пальцами. - Когда извиняются, не хихикают. Разбудить меня в такой безбожный час. Теперь ведь не заснуть. Я жду компенсации. Блин, я так зол, так и хочется тебя стукнуть. – Кагами закатывает глаза, несмотря на то, что голос Дайки звучит зловеще мягко, будто он рассержен, на самом деле рыжеволосый знает, тот улыбается. - Все что угодно, - раздается сиплое согласие в трубке. И Тайга отчего-то краснеет. Кажется, что он прикоснулся к чему-то тайному. Все-таки как бы ни соперничали между собой представители Поколения Чудес, та прочная связь, что была создана ими за школьные годы, останется нерушимой. И сейчас игроку Сейрин выпал еще один шанс наглядно прочувствовать выстроенные бывшими игроками Тейко узы. - Тогда расскажи-ка мне, когда ты последний раз видел или созванивался с Тецу. - Я... Это… - Кисе… - Прерывает бессмысленный лепет Аомине, и Кагами непроизвольно ежится от холодности его голоса. - Давненько уже, недели две как. Договаривались встретиться поиграть, но не вышло. На сообщение не отвечает, мобильник не берет. Дома говорят, что на тренировках. В принципе все, как всегда, - выпаливает на одном дыхании собеседник, - А что случилось? - Нет, ничего, - Аомине неуверенно улыбается, - Не бери в голову. - Что значит… Но последующих возмущений Дайки уже не слышит, он сбрасывает вызов и поворачивается к Кагами, который весь их разговор с Ретой не сводил взгляда с его спины. - Слышал? – Рыжеволосый кивает. – Что будешь делать? - Не знаю, - Аомине закатывает глаза и набирает номер, который не осмелился набрать даже под пытками. - Надеюсь, ты не ошибаешься в своих предположениях, - шипит он сквозь сжатые зубы, пока череду гудков не прерывает щелчок. - Куроко пропал, - говорит Аомине молчаливому собеседнику, и тут же в трубке раздаются гудки. *** Куроко закрывает глаза, прижимается затылком к сетке и дышит глубоко и размеренно, очищаясь от тревоги. Потная майка прилипла к спине, все тело пронзает дрожь и чтоб как-то унять ее, он сжимает ладони в кулаки. Но и это не помогает. Чувство угрозы исходящие сзади не исчезает, а, наоборот, усиливается с каждой секундой. Тецуя дрожащей рукой цепляет наушник, но передумывает и отбрасывает его в сторону. Он обхватывает себя руками, пытаясь, таким образом, хоть как-то оградиться от опасности. Но как ни старается, сердце продолжает бешено стучать, наровясь вырваться из груди. Парень делает болезненный вдох и отстраняется от сетки. Пот градом льет по лицу, перед глазами от усталости мелькают красные круги. Тецуя, пошатываясь, идет по направлению к мячу и, не доходя, падает на колени, попадая в лужу. Куроко судорожно вздыхает и замечает краем глаза, раскачивающиеся на шее наушники. Упрямо качает головой, отказываясь от столь легкого решения проблемы. И собравшись с последними силами, поднимается на ноги. Прижимая ладонь к коже мяча, Куроко ощущает, как на мгновение к нему возвращается уверенность в своих силах, хотя давящее чувство в груди никуда не исчезает. А становится сильнее, сжимая сердце в тиски и сжигая его изнутри. Как будто злорадно интересуясь: «Черт побери – и что дальше?» Но Тецуе все равно. Он подхватывает мяч и мчится к кольцу. Наверно ему снится кошмар. Ведь как еще объяснить то, что как будто со стороны мальчишка наблюдает, как баскетбольный мяч стучит по потрескавшемуся, неровному асфальту, отталкивается от деревянного щита и не попадает в кольцо, на котором жалкими обрывками мотеляется остатки сетки. И чудом не падает в большую лужу лишь потому, что его ловко перехватывают длинные пальцы красноволосого парня, провожающим негодующим гетерохромным взглядом россыпь грязных брызг. Он быстро обводит взглядом площадку, отмечая про себя все ее недостатки и преимущества, и задерживается на Куроко. В глазах Тецу он видит безумный страх, видит как он уже постепенно отступает. - Сыграем!..- Раздается холодный, властный голос. Тецуя закрывает глаза и трет ладонью лицо, будто пытаясь убедиться, что стоящий перед ним человек настоящий. Открывает глаза и осознает, что он действительно не один. Все страхи вмиг исчезают, а об их прошлом присутствие напоминает лишь небольшой холодок, проходящий вдоль спины. Не в силах сопротивляться, Тецуя не сводит своего взгляда с разноцветных глаз, ощущая, как все глубже погружается в пучину бездны, бессловесно соглашаясь на поединок…