Сквозь тени

В его небесных глазах жила радуга. Я разбирал ее на части, исследовал каждый ее цвет и тем не менее знал, что раскрыл еще не все его тайны.

Тецу кажется, что прошло тысячу лет с того дня, как он последний раз так полностью выкладывался, играя в баскетбол. Когда так легко дышал, полной грудью, забывая о боли и удушье. Когда просто улыбался. Даже несмотря на то, что он продолжает лежать на мокром сыром асфальте, Куроко чувствует себя свободным от всех своих страхов и предрассудков. Он прикрывает лицо руками, пытаясь таким способом закрыться от проблем и отгородиться от окружающего мира, чтобы подольше насладиться минутами затишья. И только тогда дает волю эмоциям: его губы дергаются, изображая улыбку… - Что смешного, Тецуя? – Этот голос доносится, будто из-под земли. Он одновременно и нежный, и хриплый, но все равно звучит жутко. От него не скрыться и не спрятаться, и парень убеждается в этом в очередной раз. Хочется задать кучу вопросов, типа: как он сюда попал, или откуда узнал? Но Тецуя напоминает себе, что с Акаши надо вести себя осторожно, и главное выглядеть спокойным. Ведь даже один неверный шаг или сказанное слово привлекут за собой немалые разрушения. Куроко убирает руку в сторону и поворачивает голову, встречаясь взглядом со стоящим в паре шагов от него человеком. Ночной гость внимательно разглядывает лежащего на земле парня. Его взгляд настолько изучающий, что Тецуя невольно ощущает, как по телу проносится волна адреналина, сердце обволакивает легкой паникой, а во рту моментально пересыхает. Он как будто хочет проникнуть в его мысли, прочитать их и тем самым подтвердить свои. Куроко становится не по себе, когда Акаши так смотрит на него. Такое чувство, будто он видит его насквозь. Юноша набирает полную грудь драгоценного воздуха, когда Акаши делает несколько уверенных шагов в его сторону. Бывший капитан приседает на корточки, наклоняет голову, продолжая настороженно рассматривать фантома, и резко хватает голубую грязную прядь свисающую на глаза, начиная ее медленно крутить и теребить. Тецуя затаив дыхание, боится даже пошевелиться. Тревога нарастает почти до невыносимого предела, когда Акаши начинает тянуть эту прядь на себя, распространяя едва ощутимую, но тянущую боль в голове. - Я не услышал ответа, Тецуя. Пронзительный взгляд разгорается еще ярче, Акаши улыбается ему будто из самого сердца преисподней. «Бежать» выдает единственный сигнал мозг Тецу, но в противовес ему парень наоборот расслабляется. Бывший капитан хмыкает и отпускает прядь. Хватает мальчика за руку и поднимает на ноги. Куроко сейчас не в лучшем виде. Его бледная кожа холодная как лед. Футболка взмокла на спине и вся усыпана россыпью грязных брызг и уже подсохших разводов. По лицу катится пот, даже с волос капает грязная вода с луж. Все это каплями падает вниз: с подбородка на грудь, стекает по шее. Даже на губах, наверняка, чувствуется солоноватый привкус. Акаши быстро проводит пальцем по его щеке, стирая затерявшуюся каплю и оставляя грязный развод. Куроко остается спокойным, и бывший капитан Тейко в очередной раз убеждается - Тецуя другой. Все свои шестнадцать лет жизни Акаши получал то, что желал. Всех окружающих людей он делил на два вида: ничтожества, признающие его доминирование, которыми он пользовался и «пустые места», которые его боялись. Все они безоговорочно замирали на месте. Одно его слово - и пешки падали на колени и склоняли перед ним головы. Один взгляд – и все внутри холодело, а тело обволакивали оковы смертельного ужаса. Используя единственный доступный механизм выживания, они спасались бегством, лишь бы еще раз не встречаться с дьяволом! Акаши давно научился читать лица людей, в независимости от того какие маски они надевали. В особенности сигналы, когда окружающие пытались скрыть, что им с ним не комфортно. Даже созданная им в средней школе команда старалась лишний раз не пересекаться с Сейджуро. Кисе всегда пытался держать дистанцию с ним. Аомине в основном удавалось скрыться в случае угрозы. Но оказываясь на свободе, вне поля зрения императорского глаза, форвард расслаблялся и тут же расплачивался за своеволие, попадаясь в сети праведного гнева капитана. Единственный, кто облегчал работу Акаши, был Мурасакибара. Ацуси было банально пофиг, но любые требования капитана он выполнял беспрекословно. Даже тот же Мидорима время от времени потирал глаза, тем самым пытаясь блокировать жестокие и грубые принципы его поведения и пряча осуждения за стеклами своих очков. И только Куроко боролся, спорил, не подчинялся… Акаши всегда обладал острой проницательностью, инстинктивно чувствуя перемены, анализировал любые ситуации, друзей, незнакомых людей, добираясь до самых интимных чувств и разбивая их вдребезги. И когда обнаруживал, что выбранный им объект был не так уж и сложен, будто быстро разгаданный кроссворд, ему становилось скучно. Для Тецуи же мир эмоций был несколько далек, иногда он казался Акаши вообще иллюзорным. Тецу был неправильным, неадекватным, а может быть просто особенным. «Осо-бе-нный» - Акаши часто «мысленно» проговаривал это слово, пробуя его на вкус языком. И не принимая его, в очередной раз убеждался, что Куроко просто удалось выработать противоядие от его жестокости. И тогда Сейджуро казалось, что только он может прочитать его лучше чем кто-либо, будто открытую книгу. Но подобные мысли были лишь секундной слабостью. И чтобы Акаши не делал, Тецуя ни при каких условиях не показывал свои истинные чувства. В какой-то момент Сейджуро захотелось узнать, как выглядит мальчик, когда грустит, удивляется или просто радуется. Настоящая его улыбка, или это всего лишь копии эмоций других людей, которые Куроко периодически вставлял в свою жизнь. Именно поэтому для него хотелось устроить настоящую пытку - красивую, циничную, изощренную, которая смогла бы «выбить» из этого хрупкого мальчишки хоть каплю эмоций. Иногда это любопытство становилось просто всепоглощающим. Пока в один день не пришло осознание: да, Куроко молчалив, но это не означает, что ему ничего сказать, это означает, что ему есть о чем помолчать… Сейчас же Акаши впервые видит его страх, ярко отпечатавшийся на беззащитном лице. То грязное чувство, которое сам капитан не мог добиться от Тецу за все годы их знакомства. А это значит, при всей своей невозмутимости, Куроко скрывает глубоко в своем сердце что-то страшное и печальное. Акаши хочется схватить Тецу за загривок и встряхнуть, будто нашкодившего котенка, лишь бы не видеть эту улыбку. Ему приходилось видеть, как Тецуя улыбается и смеется. С ним это бывало редко, очень редко. Но сейчас, это выглядит так, будто парень наслаждается последними минутам свободы, зная, что впереди его ожидает вечность в напряжении. - Почему ты пропускаешь школу и тренировки? – Не убирая руку, бывший капитан проводит большим пальцем по уголку губ, в ожидании ответа. Куроко отводит взгляд в сторону. Акаши все равно узнает. Неважно как, неважно когда, но непременно все выяснит, и вот тогда Тецу не убежать и не спрятаться. Да и сейчас нет смысла увиливать от ответа. Но правда в том, что он и сам не знает, что с ним происходит. Не будет же он рассказывать Акаши, что его часто мучают головные боли, что в школе на него накатывает приступ удушья и воздуха не хватает из-за подступающего к горлу кома. Что он не может собраться на уроках, как будто разучился складывать предложения и мысли, а окружающие люди вызывают раздражение. Что на тренировках игра выходит из рук вон плохо, потому что он не может удержать мяч из-за дрожи в руках. (Трясутся даже кончики пальцев.) Что он не может долго уснуть или часто просыпается ночью, потому что его охватывают всевозможные страхи, и паника усиливается вплоть до истерики. А на утро он чувствует себя разбитым, уставшим сильнее, чем накануне вечером. Что ему хочется просто свернуться калачиком и забиться в темном углу, плакать и жалеть себя, потому, что даже дядина забота вызывает неприятие. Нет, не может. Ведь не хочет выглядеть жалким. - Я… - мрачная тень пробегает по лицу бывшего капитана. Он хватает Тецую двумя пальцами за подбородок, поднимая голову и заставляя смотреть в сузившиеся от гнева глаза. - Ты хотел мне соврать, Тецуя? - его голос звучит грозно и предостерегающе. Пальцы впиваются в кожу сильнее, взгляд становится хищным и кровожадным. Напряжение накаляется до такой степени, что Тецу ощущает, что он сам невольно вздрагивает. Но парень не боится. Куроко знает, что он ходит сейчас по лезвию ножа, что Акаши ничего не стоит сместить руки на его шею и просто придушить. Но все равно не шевелится, продолжая смотреть в его глаза. - Я не могу ждать всю ночь. - Резко бросает Акаши и хватает его за руку. На ходу подхватывает школьную сумку и тянет к выходу. - Куда мы? - решается спросить Куроко, рассматривая спину своего бывшего капитана. - Гулять. Расслабься и получай удовольствие. – Его голос звучит спокойно, и Тецуя невольно затихает. На город опускаются сумерки. Но Акаши продолжает стремительно идти по направлению к океану. И Куроко действительно получает удовольствие, рассматривая небо над головой, первые появляющиеся белоснежные жемчужины на темно-синем бархате, и вдыхая свежий воздух полной грудью. Они подходят к обрыву. Но даже тогда Акаши не останавливается и тянет мальчика вниз. Они неспешно спускаются к подножью скалы, проходя по бечевнику к хлипкому выступу, образующий своеобразный переход между скалами, а потом топают по узенькой тропинке, вьющейся над самым обрывом. Тецуя ежится от пронизывающего насквозь холодного ветра, который дует с океана, и пытается, согреется, акцентируя все свое внимание на держащей его руку горячей ладони. Он порядком устал, но несмотря на это продолжает молча спускаться вслед за Акаши. Верху – стена, внизу – высокий скалистый обрыв, под которым бушует океан. В какое – то мгновение рука Акаши исчезает, и Куроко делает неосторожный шаг следом, ощущая, как камень под его ногой дрогнул и начинает медленно сползать вниз. «Ну и ладно», - мелькает на задворках сознания неясная мысль, и Куроко закрывает глаза, отдаваясь в руки судьбы. Вокруг раздается грохот от летящей вниз отвалившейся глыбы и клубится густая оранжевая пыль, окрашенная в такой цвет последними уходящими лучами солнца. Но Куроко не слышит этого, вокруг него только поистине звенящая тишина… Первое что ощущает Куроко спустя время, – это боль. Это боль не от удара об скалы или перелома костей, но она неимение мучительная и жгучая. Тецуя открывает глаза, но ничего не видит. Ему не хватает воздуха: он задыхается от пыли и сжавших его в тиски рук. И только тогда Тецуя понимает, что он не сорвался с обрыва. Да, мысленно он уже упал вниз вместе с гремящим потоком и разбился об острые камни, но дикая боль, пронзающая все его тело от намертво вцепившихся в него пальцев, доказывает обратное. Куроко пытается сделать вздох и тут же ощущает, как мелкий песок скрипит на губах. - Этот ход был заманчиво близким… - Акаши говорит спокойно. И Тецуя все прекрасно понимает, бессознательно улыбаясь. - Что смешного, Тецуя? – второй раз за вечер спрашивает Сейджуро, но на этот раз фантом не собирается увиливать от ответа. - Рядом с тобой я не чувствую ни безнадежности, ни отчаяния. Только с тобой я чувствую себя в безопасности. Интересно почему? - Ты забываешься, Тецуя. – Акаши отстраняется, и они продолжают спуск. Спустя десять минут они добираются до нужного места. Куроко подходит ближе к воде и опускается на колени. Несмотря на то, что камень неровный, он аккуратно устраивается на нем, садясь на пятки. Тянется к кромке воды и зачерпывает ладонью спасительную влагу. От ледяной воды у него перехватывает дыхание, но Куроко продолжает умывать лицо, стирая всю накопившуюся пыль и грязь. Этого кажется мало и парень усаживается на ближайший камень, опускает ноги до лодыжек в холодный океан. Тецуя наблюдает, как овал солнца, соприкасаясь с поверхностью воды, постепенно окрашивается красным, и думает, что в его жизни, в последние время, очень много этого цвета. Будто сумасшедший художник разлил свои краски и нечаянно обляпал ими и его. И теперь все его тона налезают друг на друга: теснятся, вертятся, вспыхивают новыми расцветками, обжигая кончики пальцев, а он просто не успевает уследить за их перемещением. Хочется собрать весь красный в мешок, со всеми его оттенками и отливами, и сбросить всю эту огненную палитру с этого утеса. Но даже тогда Тецуе кажется, что на поверхности океана останутся грязно-коричневые разводы, и потоки воды будут разносить их во все стороны, создавая кровавые струи. - Завтра ты идешь в школу, Тецуя! – эти слова подобно потокам ледяной воды, которые стекают сейчас по лицу парня, выдергивают его из «красного» мира. Но они почему-то наоборот обжигают. Фантом поворачивается к бывшему капитану, встречаясь с ним взглядом. Одно присутствие этого человека заставляет его терять самообладание и в тоже время упорно отгонять наступающее чувство страха. Одно его слово и Куроко чувствует уверенность в своих силах. Говорят, красный закат к перемене погоде, и Тецуи хочется верить, что он сможет сделать первый шаг к изменениям. *** - Ты, маленький гаденыш! Сумбурный гул школьников, обменивающихся до начала уроков новыми сплетнями и новостями, прерывает дикий рев, заставляющий всех учащихся вжаться в стену во избежания столкновения с рыжеволосым крейсером, который летит по светлым школьным коридорам, неся за собой сизые грозовые тучи. И только Куроко не успевает даже повернуться, а всего лишь ощущает, как он резко теряет устойчивость и его подхватывает мощной струей ветра, отрывая от пола на несколько сантиметров. - Где ты пропадал все это время? – Кагами, намертво вцепившись, держит своего напарника за шиворот и, кажется, его вообще не волнует многочисленные взгляды учеников, наблюдающие столь увлекательную картину. - Доброе утро, Кагами-кун, - спокойно выдает юноша, не смотря на штормовое предупреждение, а рыжеволосый парень готов захлебнуться от возмущения. – Не мог бы ты поставить меня на землю, пожалуйста. - Ну уж нет, - жестко отрезает Кагами, для убедительности чуть стряхивая мальчишку в воздухе, так, что ворот его рубашки распахивается, и оторванная пуговица исчезает в неизвестном направлении. - Ну вот, смотри, что ты наделал. - Да я тебя сейчас… - ас Сейрин злится еще сильнее, и, кажется, что от раздражения у Тайги с минуту на минуту повалит дым из ушей. Но… - Ну-ну, успокойся, Кагами. Капитан команды Сейрин появляется из-за спины форварда, будто объятый дымовой пеленой призрак, хлопая того по плечу с такой силой, что даже Кагами едва не улетает в стену, прихватив за собой висящего в воздухе Куроко. - Убить ты его всегда успеешь. Хюга поправляет очки в неизменном жесте, но его взгляд сулит все кары небесные и лучше слов говорит «Посторонись, и дай мне накостылять этому малолетнему ублюдку». - Так, где ты пропадал? - Он скрещивает руки на груди в ожидании объяснений. - Я болел. - Кагами ослабевает хватку, но парня на землю не опускает. - А с телефоном твоим что? – продолжает допрос капитан, а Кагами поджимает губы, заводясь заново. - А что с ним?- Куроко наклоняет голову в сторону и смотрит на них так, будто разговаривает с детьми малыми. - Это я хочу знать, почему ты не отвечал на звонки. – Хюга предупреждающе смотрит на Тецую и обвинительно тыкает пальцем того в грудь. Только вот Тецу до этого нет дела. - Я не отвечал на звонки? - Да, ты не отвечал на звонки! Почему? – Кагами не выдерживает и прижимает Куроко к стене, усилием воли заставляя не размазать по ней фантома раньше времени. - А зачем ты звонил мне, Кагами-кун? Неужели волновался? Кагами резко расцепляет пальцы, отпуская парня, отчего Куроко буквально сползает по стенке, чудом не заваливаясь на пол. - Больно надо. – Форвард Сейрин фыркает и упрямо смотрит в сторону, будто он вообще не причем, а капитану больше всех надо было знать, где пропадает Куроко. И лишь слегка порозовевшие щеки выдают его волнение с головой.- Просто у нас на носу товарищеский матч с Кайдзе, а новички, кажется, неспособны даже мяч правильно держать в руках (мазилы), да еще ты пропадаешь на две недели, никому не говоря ни слова… - Я просто болел. Знаешь, такое иногда случается. У Кагами вытягивается лицо, и, кажется, он сейчас готов раздавить этого мелкого паршивца на месте. Но Куроко продолжает смотреть на него нечитаемым взглядом, будто в действительности нет ничего такого в том, что он отсутствовал. Парни наблюдают за Тецу долго, изучая, выискивая малейшие основания, чтобы доказать обратное. Первым не выдерживает Куроко. Он делает осторожный шаг в сторону, но Кагами успевает среагировать. Ему знаком этот жест, слабозаметное колебание воздуха не доступное для восприятия другим людям, но ас Сейрин знает, что за этим последует - Куроко легко, практически бесшумно исчезает. Поэтому он крепко хватает его за руку, прежде чем голубоволосый проведет незаменимый для бегства маневр. На минутку глаза Куроко становятся мутно-голубыми, почти синими и в них появляется что-то хищное и опасное. Но в ту же секунду Тецуя прикрывает веки, и Кагами в очередной раз видит перед собой эмоциональную черную дыру. Та мелькнувшая во взгляде синева застает Кагами врасплох. И чтобы убедиться, что это не игра его воображения, он дергает резко, без предупреждения, фантома за руку, придвигая к себе ближе и всматриваясь в его лицо. Кагами смотрит Тецуи в глаза, пытаясь прочитать в них хоть какие-то эмоции, уловить огонек его души, вспыхнувший минуту назад, заметить хоть что-то, что выдаст его настоящие состояние. Но Тецуя отвечает ему тем же: смотрит в ответ пристально, не отводя и не опуская глаз. В них отсутствует даже тот привычный свет, (едва уловимый на глубине), в них не отражаются переживания, нет даже проблесков радости. И интуиция Кагами кричит, что что-то не так. Их маленький спектакль привлекает все больше внимания со стороны посторонних слушателей, и Тайге приходится сдаться. Он молча отодвигается, и отпускает парнишку, продолжая неотрывно следить за каждым его движением: как Тецу высвобождает руку из чуть разжавшихся пальцев форварда, как поправляет сумку, как натянуто, неестественно улыбнувшись, исчезает за дверьми класса. - Куроко странно себя ведет, - раздается сбоку печальный голос, и парни как по команде оборачиваются назад. - Кисе? А ты что здесь делаешь? - Ну, - Кисе закатывает глаза и, сложив пальцы домиков, начинает их нервно перебирать. – Вообще-то, я соскучился по Куроко-чи, а еще меня насторожил звонок Аомине-чи, и я решил выяснить, что к чему. И вижу не зря. Тут оказывается вон что творится. Кагами-чи, как ты мог? Кисе начинает фальшиво хныкать, для убедительности смахивая слезки беленьким платочком. Кажется, что Рета не закрыл театральный сезон, и, не желая с этим мириться, устраивает долгожданную премьеру прямо в коридоре их школы. Хюга первым выходит из оцепенения, когда их скромные персоны просто окружают шеренги любопытных зевак: как говорится зал полол, публика настроена благодушно и тихонечко ржет за их спинами. Капитан переводит настороженный взгляд на форварда, думая, что появляться неожиданно в их школе у бывших членов Поколения чудес уже входит в привычку. Кагами вообще, кажется, не реагирует на причитание Кисе. (Он прекрасно знает, тому хоть палец покажи – дай поплакать). Первые пять минут он спокойно разглядывает свой маникюр, вторые – начинает активно зевать, на третий круг – когда завывания Реты достигают апогея, и вроде, он начинает повторяться, Кагами лениво потянувшись, разминает кулаки, но его опережают. - Кисе Рета! Потрудись объяснить, какого черта ты здесь делаешь?! - Ой! - Рета замирает на месте и с неохотой медленно поворачивается назад, наблюдая за своей спиной любимого разъяренного капитана, у которого из глаз уже сыплются искры. - Касамацу! А я Куроко – чи пришел проведать. – Копировщик втягивает голову в плечи и медленно отступает назад, намереваясь быстро удалиться. - И это накануне матча? - от взгляда капитана Кайдзе, даже у игроков Сейрин волосы на голове начинают шевелиться. - Ну, - Кисе опускает глаза, - Ты же не опустишься до рукоприкладства на глазах противников. И вообще я твой лучший игрок, меня бить нельзя, капитан, семпай, Касаматцу, твою мать, отойди от меня! Касаматцу хватает Кисе за шиворот, так что трещит воротник форменного пиджака, и тянет по коридору школы, не смотря на то, что его лучший игрок продолжает активно барахтаться, пинаться, брыкаться, пытаясь отбиться от цепких рук капитана, пока не замолкает, скуля, будто побитая собака. - Кисе в чем-то прав, - Хюга поправляет очки, мысленно ставя памятник в честь столь раннего заката юности одного из игроков поколения Чудес. - Куроко всегда странный, - отмахивается от капитана Кагами. - Я не об этом. Ты же видел, как он вел себя минуту назад. В последнее время он сам на себя не похож. И Тайга мысленно соглашается, но бросив взгляд на часы и отмечая, что до начала урока остается всего минута, решает подумать об этом на досуге. Поэтому хватает свои вещи и с размаху открывает дверь в класс, успевая залететь в него чудом до прихода учителя. Кагами садится на свое место и незаметно косится назад на своего соседа. Тот как и прежде сидит с нечитаемой маской на лице, рассматривая пейзаж за окном. Кагами хочется снять собственный ботинок и запустить его в эту безэмоциональную рожу прямо на уроке. Но он сдерживается и позволяет себе легкую улыбку, ощущая небольшое облегчение от присутствия своей «тени». Уже под конец занятий Кагами не может сидеть на месте. Он кисло смотрит через окно на ворота школы, мечтая поскорее выбраться из этой тюрьмы знаний и рвануть на баскетбольную площадку. От долгого сидения за партой начинают болеть ноги, и чтобы хоть как-то снять напряжение, он вытягивает их в полный рост, цепляя стул впереди сидящего соседа. Монотонный бубнеж учителя у доски заставляет парня несдержанно зевать, не удосуживаясь даже прикрыть рот рукой. Кагами устало прикрывает глаза, чувствуя, что еще немного, и он уснет прямо за партой. Вот кому сейчас хорошо, так это Куроко: этот может себе спокойно дрыхнуть, не боясь быть замеченным, просто подперев голову рукой. Кагами обреченно вздыхает, думая о том, что подобную роскошь он позволить себе не может, да и учитель уже не раз одаривал его многочисленными предупреждающими взглядами. Поэтому он мысленно настраивает себя продержаться еще чуть-чуть и пытается следить за речью преподавателя, но строчки из учебника упорно прыгают перед глазами, не поддерживая его благие намерения. До конца урока остается всего пара минут, и Кагами не выдерживает. Он растопыривает пальцы, представляя, как удобно расположится в его ладони мяч, и начинает осторожно переставлять ноги под партой, имитируя игру. Руки, как крылья, сами собой взмывают высь, и он делает уверенный бросок, представляя, как оранжевый мяч несется к корзине. - Недолет, - слышится тихий смешок с задней парты. Учитель на мгновение отрывает свой взгляд от книги, окидывая класс равнодушным взглядом, и разворачивается лицом к доске, чтобы записать домашнее задание. Кагами мстительно улыбается. Он готов придушить того наглеца, у которого хватило наглости ухмыляться ему прямо в спину. Медленно, чтобы не спугнуть добычу, он поворачивается назад, да так и застывает с не успевшим сорваться с языка проклятием в сторону несостоявшегося комментатора. Куроко сидит за партой, нервно постукивая кончиком простого карандаша, и лишь глаза в полной мере выдают его волнение и растерянность. Они быстро перебегают по записям тетради, причем их движение сопровождается неразборчивым шепотом. - Шумно, слишком шумно. – Суть сказанного доходит до сознания Кагами не сразу – сначала он видит, как шевелятся губы Куроко, а потом слышит: - …шумно. - Куро… Остаток фразы застревает на кончике языка, потому что Тецуя резко хватается за голову, закрывает уши руками и начинает мотать головой. Тайгу охватывает волнение и тревожное предчувствие, которое он ощущал тогда в коридоре, накатывает на него с новой силой. Ас Сейрин впервые не знает, что делать. Такое впечатление, что он сдал самую результативную четверть, и его стратегия ставок на игру уже проиграла. Но это ведь не баскетбол, поэтому Кагами судорожно роется в памяти, пытаясь вспомнить, что надо предпринимать в подобной ситуации, но как назло на ум ничего не приходит. Он переводит взгляд на учителя. Но тот продолжает писать на доске задание. Ученики в ожидании перемены уже начали перешептываться, определяясь с планами на вечер. И Кагами злится, почему никто из них не делится новостями с полезными советами, или не откликается на его мысленную просьбу о помощи. «Неужели никто не видит. Какого черта здесь происходит?» Кагами дает себе мысленный пинок за неоправданную злобу на окружающих, напоминания себе, что виновником его раздражения является ни кто иной как Куроко, поэтому вновь поворачивается и просто цепенеет. Тецуя размашисто водит простым карандашом по листу, проводит извилистые линии. Они как живые тянутся вверх и сходятся в острие. Чем больше этих линий, тем Кагами становится жарче. С каждой секундой на бумаге появляется все больше штрихов, пока на их месте не образуется настоящее пламя. Языки огня все больше и больше захватывают чистые участки страницы, распространяясь от центра и моментально превращая завоеванную территорию в угольки. Кагами не выдерживает, когда карандаш выходит за границы альбома и начинает скользить по поверхности парты, поэтому перехватывает руку напарника, вынуждая того остановится. - Куроко… Куроко… Куроко! Тецуя неторопливо поднимает голову, отрешенно глядя на Тайгу. - Кагами – кун? - в потерянном взгляде Тецуи скользит узнавание.- Здесь так шумно. Даже наушники не спасают. Его голос звучит так, будто кто-то проводит ножом по сковородке. Рыжеволосый парень сглатывает, только сейчас замечая капельки наушников в ушах своего напарника. В его взгляде столько боли и тоски, что Кагами впервые понимает, что вся его безэмоциональность искусственно созданная въевшаяся в кожу маска. Реальность разбивается на тысячу осколков, на сотни лиц, которые смотрят на него блестящими от не пролитых слез глазами. Кагами чувствует от руки Куроко легкую дрожь, и, чтобы избавится от нее, он сжимает его пальцы сильнее. - Кагами-кун? – фантом переводит взгляд на сдерживающую его руку и смотрит на альбом, будто видит его впервые. Тишина оглушает…и прежде чем Кагами решает разрушить ее, она разрывается, подобно паутине, школьным звонком. Кагами оборачивается всего на секунду, отвлекаясь на разбегающихся, будто муравьев, учащихся. Но даже этой заминки хватает, чтобы Куроко смог незаметно исчезнуть. Кагами злобно цыкает и, впопыхах сбросив свои вещи в школьную сумку, вылетает в шумный коридор. Он несется на улицу, перебегая взглядом по лицам учащихся, пытаясь отыскать среди толпы голубоволосую макушку. Но это все равно, что искать иголку в стоге сена. - Куда? – Кагами неожиданно выдергивают из толпы, хватая за шиворот.- И ты тоже решил бросить нас, а тренировки посещать, кто будет? Или великим, но не состоявшимся звездам баскетбола нынче это ни к чему? Мало того, что один слинял, так еще и ты. - Я же за Куроко.- Форвард Сейрин чувствует, как ноготки тренера до боли впиваются в плече, а ее взгляд маньяка может убить на месте. - Не волнуйся. – Ее голосом можно заморозить. Поэтому Кагами замирает на месте, даже не пытаясь вырваться из захвата тренера. Какой бы слабой Рико не выглядела, Тайга не понаслышке знает, что из ее замка не выбраться, а если еще и надумаешь брыкаться, то боли точно не избежать. Да и вряд ли она тогда тебя отпустит в скором времени. - Меня уже предупредили о нем. - В смысле? - С сегодняшнего дня у него персональные тренировки. - Чего? А мне ты не думала сказать об этом? – Вмешивается в разговор капитан, который все это время стоял в сторонке и сейчас выглядел бледнее, чем обычно, мысленно желая Кагами терпения.- С какой стати? - Увы, на счет этого меня не предупредили, - рука Рико сдавливает его плечи сильнее, и Кагами непроизвольно морщится. – Вот скажите, почему одного из моих лучших игроков выдергивают без объяснений из команды? Вокруг Рико распространяется демоническая аура. И парни, судорожно сглатывая, делают острожный шаг в сторону, отступая от взбесившегося тренера. - Стоять!- парни аж подпрыгивают на месте. - Еще один шаг и я отымею вас в позах, которые по эстетическому соображению не вошли в сборник Камасутры. Кагами и Хюга даже рты открывают от удивления. И все что им остается это недоуменно хлопая ресницами, смотреть, как тренер, улыбаясь им, будто душевнобольным, подхватывает их под руки и тянет в сторону спортивного зала, ласково приговаривая: - На тренировку, мальчики, на тренировку… *** Шуршание кроссовок по асфальту прерывается короткими выкриками. Тецуя играет с большим удовольствием, ощущая, как тело окутывает необъяснимая легкость, а былое уныние и неуверенность исчезают без следа. Он неимоверно устал, пот слепит глаза, и, кажется, у него уже начинается одышка, но, несмотря на все это, он делает очередной бросок, наблюдая, как мяч стремительно и резко попадет в корзину. Лишь на мгновение игра прерывается, и Куроко спешит возобновить ее, подбирая отскочивший за пределы площадки мяч. И пользуясь заминкой, всего лишь на секунду позволяет себе взглянуть на Акаши. Сейчас его присутствие уже не кажется странным, а наоборот правильным и необходимым. Хотя Тецуя до сих пор не понимает, почему он тратит на него свое драгоценное время (наверняка для этого есть веская причина, но судя по всему, временно, бывшей капитан распространяться о ней не собирается). Да и пока Акаши позволяет ему быть рядом, ему хватит и того небольшого, слабо освещенного пространства между областями полной тени и полного света, рядом с ним, дающее ему чувство свободы. Даже если Тецу понадобится больше времени, чтобы справиться со своими страхами, он уверен, что Акаши от него не отвернется. Да и стоит только посмотреть, как двигается его бывший капитан, и новый поток резервной энергии снова струится по его венам. Кажется, что он парит над землей, заставляя возвышаться и самого фантома. - Давай, - Сейджуро вытирает тыльной стороной ладони выступивший на лбу пот и ловит падающий к его ногам мяч. Стремительно короткий рывок, и Тецуя даже не успевает перехватить его, а Акаши оказывается уже около кольца. Он внезапно приседает, и мяч летит с его плеча, попадая прямиком в корзину, и скромно шелестя, пролетает через сетку. - Думаю, на сегодня хватит. Акаши подходит к стоящей на лавочке сумке и достает оттуда полотенце, закидывает его себе на голову и вытираем краешком скатывающееся по лицу соленые капли. - Тут недалеко есть автоматы с напитками. Я схожу, а ты жди здесь. У Куроко хватает сил только на то, чтобы кивнуть. Он практически валится от усталости, но, несмотря на это, она распространяет по его телу приятное тепло и ощущение эйфории. Тецуя присаживается на лавочку и вытягивается, морщась от легкой боли в ногах. Он тянется за плеером и вставляет в уши наушники, наслаждаясь льющейся через динамики тихой мелодией. Спать, не смотря на сильную физическую нагрузку, впервые не хочется. Куроко уменьшает громкость, и звуки спящего шумного города накладываются на музыку, которая дополняет их спокойными и легкими нотками. Прикрывает глаза и сквозь собственное ровное дыхание, ощущает, как его тело поневоле расслабляется, избавляясь от тревог и скопившегося напряжения. Музыка в наушниках резко обрывается. Куроко недоуменно смотрит на плеер, для верности встряхивая его пару раз, и осознает, что зарядка в нем закончилась. Такое случается впервые. Вроде бы тишина не так сильно бьет по ушам, и Тецуя мысленно просит себя успокоиться. Вынимает наушник, откладывая ненужную технику в сторону, и пытается расслабиться, заостряя внимание на фонаре, периодически мерцающим тусклым светом. Проходит не так много времени с ухода Акаши. Но Тецуя не может усидеть на месте. Он подходит к выходу, пытаясь высмотреть сквозь темноту силуэт бывшего капитана, но на улице по-прежнему безлюдно. Куроко ждет еще немного и возвращается на лавку, забираясь на нее с ногами. «Главное - успокоится» - не переставая, будто древнее заклинание чтобы прогнать липкий страх, шепчет мальчик, сжимая вздрагивающие пальцы в кулаки. «Тот, кто паникует – уже проиграл», – напоминает себе Тецуя. Но и это не помогает. Кажется, тишину можно потрогать руками. А еще фонарь на площадке горит не очень ярко, по сравнению с теми, что освещают улицу. - Почему ты так плохо светишь? – Спрашивает в пустоту Куроко и прячет голову у себя в коленях, спустя минуту ощущая, как его мир разрушается шарканьем ботинок по гравию. Фантом старается не поддаваться панике: мало ли кому приспичило прогуляться перед сном. Но вылавливая темный силуэт в углу площадки, притихает, сжимая в кулаки вмиг вспотевшие ладошки. - Сейчас моден полумрак,– тень скользит бесшумно, (как будто ее и нет вовсе), осторожно переставляет ноги, не выходя на освещенные участки площадки. - Ведь от яркого света легко можно обжечь свои нежные крылышки. - Что Вам нужно? – решается спросить мальчик, но неизвестный пропускает его слова мимо ушей и, выпустив облачко табачного дыма, продолжает: - Я знаю, что ты можешь нарисовать что угодно то, что чувствуешь, то, что увидишь. Кроме одного… Всего доли секунды, и незнакомец делает уверенный шаг вперед, выходя из тени. Свет фонаря падает на его лицо, и Куроко видит перед собой безстрастную маску с тусклыми, затуманенными голубыми глазами. Ледяной страх стискивает сердце. По телу проносятся волны смертельного ужаса. Куроко сползает с лавочки, приседает на корточки и начинает в слепую шарить по асфальту, пока под руку не попадают лямки его сумки. Поднимается, делает неуверенный шаг в сторону, чуть ближе к выходу, ощущая, как в горле растет комок боли и душит его. Глаза незнакомца неотрывно следят за ним, а один его взгляд мгновенно сводит с ума. Сердце разгоняется до 240 ударов в минуту – и, кажется, будто сейчас вырвется из груди и взорвется. Ужас сковывает и в тоже время заставляет бежать. Человек подходит ближе, открывая мальчику путь для отступления, и поднимает оставленный Тецу около щитка плеер, с любопытством рассматривая его. Губы нервно подрагивают, бледно-голубые радужки расширяются, сливаясь с белым лицом. И в ту же секунду он швыряет плеер на асфальт и наступает сверху, разбивая его вдребезги. Тецу кажется, что треск на площадке стоит просто оглушительный. Но даже он не может перекрыть шепот неизвестного: - И как долго ты будешь пытаться заглушить звуки окружающего мира? Куроко срывается с места и выскакивает в такой притягательный выход. Мчится со всех ног, ничего не видя перед собой и боясь даже на секунду оглянуться назад. Пока не врезается взявшуюся из ниоткуда преграду, которая, покачнувшись, начинает заваливаться назад, увлекая за собой и Тецую. Мальчик судорожно дышит, пытается вырваться из удерживающих его пут. Но пальцы наоборот впиваются в него сильнее, намереваясь подчинить, силой перевернуть и вдавить в холодный асфальт, лишая мизерного шанса на спасение. Куроко становится по-настоящему страшно. Жутко страшно. Он почти задыхается. У него практически получается улизнуть. Он переворачивается на живот, пытается встать на четвереньки, но кто-то дергает его за ногу, лишая возможности бежать, и Куроко заваливается на асфальт. Удар выбивает весь воздух из легких, заставляет задохнуться. Парень зажмуривает глаза и начинает ползти, скребя по асфальту ногтями, ощущая, как что-то липкое прилипает к ладоням. Острая боль пронзает все тело, и что-то горячее бежит по нервно сжавшимся пальцам. Куроко дергается, вкладывая в этот рывок последние крупицы силы, силясь все-таки ускользнуть из вязкого плена. В ту же секунду его кто-то хватает и поднимает на ноги. Чужие руки обхватывают пальцами запястья, слегка надавливая ногтями на кожу. Куроко пытается вырваться, не вникая в то, что ему говорят. Он упрямо качает головой и готов закричать, если бы не растущий с каждой секундой ком. Пальцы сильнее впиваются в запястья почти до боли, и только тогда Тецуя широко распахивает глаза, натыкаясь на горящий огненными всполохами взгляд. - Акаши, - болезненно шепчет фантом, ощущая, как наступает долгожданная темнота... Куроко выныривает из небытия, чувствуя себя словно в тумане. Кажется, что он видит сон и все никак не может проснуться. Тецуя чувствует тяжесть на груди, будто кто-то сидит на нем сверху и мешает дышать. Он медленно поворачивает голову в сторону, и что – то влажное соскальзывает с его лба. Парень пытается перехватить такую притягательную прохладу, но чужие руки ловят ее раньше и укладывают обратно. Тецуя приоткрывает глаза и встречается взглядом с обеспокоенным дядей. - Спи, - протягивает мужчина, нежно проводя по его волосам рукой и убирая нависшую на глаза челку. Куроко лишь кивает в ответ и закрывает глаза, на удивление быстро проваливаясь в сон - короткий, но очень глубокий. Тецуя приходит в себя снова спустя некоторое время, будто от намеренного тычка в спину. Медленно осматривается, убеждаясь, что находится в собственной комнате. Мысли никак не получается собрать в кучу. Все вертится перед глазами, взрываясь неясными вспышками и распадаясь на маленькие кусочки. Безумно хочется пить, и от сухости во рту Куроко кажется, что его гортань сплошь покрылась ссадинами. Жжение просто нестерпимое. И чтобы как-то унять его Тецуя легонько проводит по горлу ноготками, тут же замечая бинты. Он пытается вспомнить, что произошло за последние двадцать четыре часа. Но, как на зло, в памяти всплывают лишь события сегодняшнего утра и больше ничего. Тецуя переводит взгляд на свои перебинтованные ладони и понимает, что не может с точностью сказать, было ли это сегодня или в какой-нибудь другой день. Кажется, он медленно сходит с ума. Кое-как поднявшись, Тецуя отталкивается от липких, теплых простыней и неслышной тенью, пошатываясь, скользит к двери. Ноги путаются и никак не хотят слушаться своего хозяина Куроко опирается лбом об стенку и замечает тонкую полоску света, которая золотистой ниточкой тянется из-под двери. - Сегодня это снова случилось... Рука в нерешительности замирает на полпути. Затаив дыхание, Куроко прижимается к стене и тихо стоит, пытаясь не упустить ни единого слова. - Может, стоит отвести его к специалисту? – Тецуя зажимает рот рукой, узнавая голос второго человека, и придвигается к двери еще ближе. - Зачем? - Чтобы помочь ему вспомнить. - Это ни к чему. – Голос дяди звучит неправильно, тревожно, местами падает до шепота, громкого и свистящего. - Ведь, так или иначе, он начнет все вспоминать. - Не стоит. Ему сейчас нелегко приходится, зачем подталкивать его к воспоминаниям. - Вы не думаете, возможно, это поможет узнать, кто совершил поджог. Неужели вы не хотите наказать того, кто это сделал? - Я ведь не знаю точно, был ли это поджог. Может, это лишь мои домыслы. Кроме того ради этого я и сделал это. - Стереть часть его воспоминаний… - Это не стирание! – грубо отрезает дядя.- Это всего лишь скрытие воспоминаний под гипнозом. Я должен был это сделать, пока от потрясения ему не стало хуже, чтобы он смог дальше жить нормальной жизнью. Если бы я это не сделал, возможно, он никогда не смог забыть то, что случилось, не смог бы улыбнуться снова. - Вы не хотите, чтобы к нему вернулась память?- голос Акаши звучит мощно и властно. Сам факт того, что бывший капитан сейчас находится в его доме и интересуется его состоянием, вызывает в душе Тецуи смятение. - Хватит. Давайте обсудим это завтра, - доносится до Тецуи голос третьего человека. «Мидорима? А он что здесь делает?» Повисает молчание. Куроко, забыв об осторожности, вздыхает и ощущает, как горло начинает жечь с новой силой. Он не ждет продолжение разговора, а решительным шагом отходит от двери и садится на кровать. В голове никак не укладывается суть происходящего. Тецуя отворачивается и обхватывает колени руками, начиная раскачиваться из стороны в сторону. Ему кажется, что уже ничего не зависит от него. И дальнейшая его судьба находится в чужих руках. - Я жалок, - шепчет Тецуя, пряча лицо в коленях.