Сквозь тени

Остаток ночи я видел звезды цвета морской воды

. Пробуждение для Кагами было тяжёлым. Проснулся он с головной болью, кроме того - слегка подташнивало, а язык, кажется, вообще опух и прилип к небу. А виной тому был сон: в нем он долго пытался отыскать Куроко, но дверь или хотя бы старую калитку, которая выведет его к призрачному игроку, найти было очень сложно. Ему снилось незнакомое прежде место, но почему-то Кагами прекрасно знал, что там, за жилыми зданиями, находится парк, а в нем - небольшая площадка и трибуны в виде ступеней, и на одной из них должен быть фантом. Нужно всего лишь добраться до него, всего лишь… Но короткие аллеи превращаются в бесконечные и тёмные лабиринты, а твёрдый асфальт - в раскисшую смесь земли и глины; из всех фонарей работает лишь половина. Его ноги с каждым шагом становятся вялыми, будто у тряпичной куклы, и ступать босиком по вязкой земле - все труднее и труднее. Вдалеке он слышит собачий вой - и чувство тревоги усиливается. Не обращая внимания на лужи, он все равно продолжает бежать, постоянно поскальзывается и лишь чудом не падает, выбивается из сил, но, кажется, не продвигается вперёд не на метр. И Тайга понимает – безнадёжно, он не успеет. Одна эта пугающая мысль заставляет его с новой силой кинуться к заветной цели. Он длинными прыжками достигает перекрёстка: улица разбегается под острыми углами, наполненные разными ловушками и западнями; а вокруг вздымаются глухие стены домов, которые наползают одна на другую. Кагами становиться страшно, с каждой секундой чувствуя себя меньше и слабее. Внимательно осмотревшись кругом, он твердо ступает туда, где вновь слышится пробирающий до жути, протяжный собачий вой, и, пробежав ещё с десяток метров, всё-таки достигает площадки, которая окружена бесчисленной толпой. Он бросается в самую гущу, расталкивает локтями любопытных зевак, протискивается между ними, понемногу пробираясь к желанной цели. Ещё чуть-чуть, лишь немного усилий - и будут видны долгожданные ступеньки. Осматриваясь, он постоянно ищет Куроко. И лишь чудом среди этой безликой толпы ему удаётся найти взлохмаченную голубоволосую макушку. Фантом неустойчиво стоит на самом краю ступеней, поглаживая кончиками пальцев швы баскетбольного мяча, который спустя мгновение выскальзывает из его рук. А дальше – лишь неясные обрывки ощущения долгого, какого-то затянувшегося падения; последний крик, пронзительно отчаянный, рвущий лёгкие, и красная кровь, которая укрывает асфальт, будто рассыпанная мокрая акварель… Кагами резко открывает глаза. Сон и реальность, взболтанные, словно вода и масло в одной бутылке, ещё не расслоились, и краткое мгновение ему кажется, что все, что происходит на данный момент – это всего лишь часть сумасшедшего кошмара. А значит, он все ещё спит и продолжает падать в бездну вместе с Куроко, а голос, который он слышит – лишь очередной фрагмент яркого и чёткого сна, что позабудется утром. Но золотистый рассвет, пробивающийся сквозь шторы, даёт понять, что он уже проснулся. Парень морщится от яркого света и поворачивает голову в сторону отдалённого звука. - Аомине?- Кагами трёт глаза, пытаясь отогнать отголоски сновидения, но парень, который всего минуту назад закончил разговаривать по телефону, не исчезает. - Ну а кто же ещё? И вообще ты так спрашиваешь, будто забыл, что ночуешь у меня дома. – Бурчит Дайки, откидывая аппарат в сторону. - Кстати, Мидорима звонил, сказал: «На этот раз все обошлось и ничего серьёзного не случилось». Он просил передать дословно для особо впечатлительных личностей. Аомине тянется, разминая затёкшие мышцы и ворча что-то себе под нос, уходит в сторону кухни. Кагами лишь слышит, как хлопает дверца холодильника. Сейриновец прикрывает на минутку глаза, чтобы немного прийти в себя. Затем моргая, медленно осматривается: первое, что он замечает – это чёрную чужую футболку на себе и полупустую чашку, одиноко стоящую на полу у дивана. Кагами пробует подняться, но голова все ещё кружится, вынуждая его повалиться на кровать обратно. Упираясь руками и ногами, парень пододвигает своё обессиленное тело к спинке дивана, осторожно наклоняется вперёд, подбирая упавший на пол плед и прикрывая голые ноги, облизывает пересохшие губы и тянется к стоящей на полу чашке. Судя по запаху - это уже давно остывший кофе, горьковатый и мерзкий на вкус, но баскетболист, скривившись, осушает его в пару глотков, как будто совсем недавно потерялся в пустыне и в конце концов набрёл на спасительный источник. В голове начинает понемногу проясняться… Каждый человек в жизни чего-нибудь да боится: кто-то высоты или темноты, кто-то прикосновений окружающих людей или солнечного света. Кагами вообще мало чего опасался. Ну кроме собак. Этот страх появился ещё в детстве. Потом он несколько притупился, но отвращение к собакам осталось на всю жизнь: эти животные были ему глубоко противны и как бы Куроко не пытался переубедить его, что вреда от них мало, все равно парень старался остерегаться их. Но то, что произошло вчера, было намного страшнее каких-то надуманных фобий. До сих пор парню кажется, что он не отошёл от случившегося. Интересно, как долго, закрывая глаза, он будет видеть перед собою кровь, а слишком яркий образ друга будет преследовать его во сне, будто отпечатанная на сетчатке глаза неудачная открытка памяти – пожелтевший, размытый снимок без рамки? Наверно впервые он будет проклинать себя за то, что решил прогулять уроки. На кухне свистит чайник. И Кагами сглатывает, все ещё остро ощущая тяжесть не отступившей жажды. - Ну, вы и нервные с Кисэ. Наверняка всю ночь снились кошмары? – Аомине вновь появляется в комнате, садится в кресло, открывая бутылку с минеральной водой. Кагами тянется за ней, но все его тело возмущено протестует против этого движения - он негромко цыкает. Дайки усмехается и протягивает ему бутылку, после чего поудобней усаживается в кресле и принимается наблюдать, как рыжеволосый жадно глотает воду. - И Кисэ здесь? - решается спросить Тайга, после того как большими глотками поглощает больше половины содержимого предложенной бутылки. - Ты меня пугаешь БаКагами. Надеюсь, ты помнишь, что произошло? Кагами помнит. Он бы и рад забыть, желая, чтобы вместо этих воспоминаний в голове осталось лишь чёрное бесформенное пятно, но не может, ведь отдельные, яркие отрывки как молнии в грозовой туче даже сейчас мерцают перед глазами время от времени. Он помнит, что фантом с самого утра был сам не свой – не выспался ещё. Он помнит, как играл с мальчишками в баскетбол, и что Куроко не было в числе игроков, потому что он смотрел за матчем, оставаясь, как обычно, в тени. Но вот почему он не смог преодолеть какие-то жалкие метры - расстояние в восемь несчастных ступенек, чтобы предотвратить трагедию, парень припомнить не мог? И только этот фрагмент воспоминаний будто покрыт клубящимся туманом. Тайга переплёл пальцы на затылке, откидываясь на спинку дивана. Тогда ведь он толком ничего не успел понять, даже не успел по-настоящему испугаться: вот Куроко наклоняется за мячом, а потом будто резко натыкается на какую-то непреодолимую преграду и летит на каменные ступеньки. Кагами не успевает и глазом моргнуть, как фантом падает. Тайга спрятал лицо в ладонях. Твою мать. Ему ещё никогда не было так стыдно, но в тот момент, когда он увидел Куроко - всецело потерял голову, утратил способность рассуждать здраво. - Там было столько крови… - слабым голосом произнёс Кагами, по-прежнему не отрывая ладоней от лица. - Я в жизни не видел столько крови… Он взрослый человек, который ещё минуту назад был уверен, что знает все, что нужно, тогда понял, что, по сути, не знает ничего. Это сейчас пришло понимание, что тогда всего лишь нужно было найти что-нибудь, чтобы перевязать рану, а потом достать телефон и вызвать «скорую». В крайнем случае - попросить помощи у людей. Такие простые вещи, которые на тот момент не пришли ему в голову. Вместо того чтобы что-то сделать – он не в силах был даже пошевелиться, а ещё руки судорожно тряслись. Все что он мог - лишь с ужасом смотреть, как по светлым волосам течёт кровь. Это было чувство какого-то мерзкого бессилия, которое он, испытывал до сих пор. Кагами помнил, что именно паренёк в смешной шапке, кажется его звали Казе, сообразил быстрее: он пулей кинулся к фантому, по дороге споткнулся обо что-то и упал, потеряв один кроссовок. Вскочил обратно, даже не замечая, что наступил босой ногой на камень. Достал мобильник и кинулся звонить в "скорую". Руки тряслись так, что он лишь с третей попытки набрал номер, задыхаясь от волнения, вкрадчиво объяснил ситуацию и назвал адрес, в то время как Тайга даже не шелохнулся. Наверное, лишь благодаря ему, Кагами пришёл в себя. Теперь же он думал: смог ли он что-то сделать, если бы ни то случайное знакомство? Ведь он даже понятия не имел, где находится, да и вообще, какую первую помощь нужно оказать в подобной ситуации. Да и если бы не тот маленький парень, Куроко мог бы умереть. Рыжеволосый в жизни не чувствовал себя таким бесполезным и беспомощным. А ведь он его даже не поблагодарил. Тогда он вдруг словно проснулся: кинулся к фантому, решив, что лучше всего отнести напарника к ближайшей скамейке, но Казу запретил, сказав, что в таких случаях нельзя лишний раз тревожить человека, и велел снимать Кагами рубашку. Сейриновец начал расстёгивать пуговицы, но пальцы по-прежнему не хотели слушаться - пришлось отрывать. Кое-как разодрав её на части, мальчишка попытался обвязать голову фантому. Материя насквозь пропиталась кровью, в то время как Тайга даже не успевал накладывать новый слой. До ближайшей остановки было всего лишь метров сто пятьдесят, и Казу отправил своего друга встречать машину. Кагами тогда казалось, что они ждали "скорую помощь" целую вечность, да и вообще он думал, что она уже никогда не появится. Но она приехала. Парень в форме медика попытались вернуть Куроко в сознание: посветил фонариком в один глаз, потом - в другой, поставил укол и сказал, что его нужно срочно госпитализировать. Пока фантома укладывали на носилки, Кагами быстро собрал вещи и попросился ехать вместе с напарником в больницу. Их доставили до ближайшей клиники меньше чем через десять минут. Почти час Кагами просидел в приёмном покое. К Куроко не пускали. Врач обещал выйти к нему и все рассказать, и Тайга терпеливо ждал. Сидел, будто окаменелый, и тупо смотрел в одну точку, пока к нему не подошла пожилая медсестра. Парень заставил себя внимательно выслушать, что она говорит: оказывается, не помешало сообщить родственникам Куроко, где он находится, а то волноваться будут и искать. Тайга лишь кивнул. Медсестра посмотрела на него жалостливо, похлопала по плечу и пообещала, что все обойдётся, а ещё сказала, что сегодня к фантому не пустят и ему лучше прийти завтра. Кагами, будто марионетка, поднялся на ноги, прошёл в уборную, чтобы хоть немного умыться и только тогда глянул на себя в зеркало: вся его футболка была усеяна кровавыми пятнами, как будто кто-то вытирал об неё окровавленные руки. Парень на мгновение крепко зажмурился, пытаясь прийти в себя. Открыл кран с водой и поробывал отмыть руки. Начал остервенело вырывать бумажные полотенца и растирать пятна на футболке, не замечая, что делает только хуже. Казалось, что вся его одежда пропиталась кровью, и её теперь уже ничем не вывести. Голова страшно закружилась, от одного металлического запаха начало сильно тошнить, а перед глазами будто приклеили красную плёнку. Он сорвался с места, даже не закрутив воду, метнулся к кабинкам, еле добежал до уборной, как его вывернуло наизнанку. Насилу поднявшись, шатаясь, Кагами вернулся к умывальнику. Опустил в него голову, прополоскал рот. Немного отдышавшись, умылся холодной водой. Стало чуть легче, но всё равно казалось ещё чуть-чуть, и он упадёт. Впервые в жизни баскетболист чувствовал себя не в своей тарелке, ощущал себя бессильным, растерянным и раздавленным. И Куроко - единственный человек, который всегда спокойно сносил его раздражение и всего лишь одной затрещиной мог с лёгкостью остановить его несправедливые выпады, привести в чувства – сейчас рядом не было. В голове билась единственная мысль, что ему надо куда-то идти. Домой - не хотелось, шататься до утра по городу, да ещё и в таком виде - тоже не было смысла. Выйдя из поликлиники и постояв на ветру минуту, Кагами неуверенно огляделся, переминаясь с ноги на ногу. Хорошо, что людей на улице было мало, значит можно попытаться незаметно проскочить к станции. Кое-как прикрывшись рюкзаком, чтобы хоть так замаскировать пятна на одежде, баскетболист двинулся по освещённой фонарями улице и дошёл до остановки. Приехал автобус, но парень так и остался стоять на месте, запоздало отмечая, что неплохо бы было сначала уточнить, где он находится. Мимо проехало несколько машин, окатив холодной водой. Проходящая мимо девушка одарила его сочувствующим взглядом и дала свой платок. Тяжёлый форвард небрежно вытер грязные капли с лица, повернул кепку козырьком назад и, глянув исподлобья на мрачные облака на небе, больше не скрываясь и не переживая за свой непрезентабельный вид, пошёл в сторону станции. В метро вставил карточку в таксофон и стал набирать номер телефона. И только на пятой цифре понял, что не знает, кому звонить. Лишь один номер моментально возник у него в голове. И именно этот телефон автоматически набрали его пальцы. А через полчаса явился Аомине… Когда они попали домой к асу Тоо, Кисэ ждал у двери квартиры. Сидел на ступеньках, прижавшись лбом к железным прутьям, одной рукой сжимая телефон, а другой - вцепившись в перила. Сказал лишь, что Мидорима в больнице и все уладил, в очередной раз попытался вытрясти из рыжеволосого подробности того, что и как произошло, но добился лишь невнятного лепета, который сопровождался звучным и беспрерывным клацаньем зубами. Тогда Аомине выругавшись, отправил заплаканного блондина успокаиваться на кухню, а Кагами отогреваться в ванную. Единственное о чем думал тогда Кагами, что ему больше не надо никуда идти. И ощущая, как перед глазами все закачалось и поплыло в сладкой дремотной истоме, он смог лишь доползи до дивана и забыться беспокойным сном. А ночью ему снился один и тот же кошмар, где он снова и снова пытался отыскать Куроко, но в очередной раз, попадая в ловушку сновидения, проходил все тот же путь, который, как оказалось, ведёт к пропасти. - Сейчас разбужу Кисэ, пускай нам завтрак сделает. – Аомине похлопал его по плечу, вырывая из неприятных воспоминаний, и скрылся в другой комнате. Кагами потёр глаза, глубоко вздохнул. Жутко хотелось спать. Вчерашний день казался безумно длинным и тяжёлым в эмоциональном плане. И сейчас ощущение было такое, будто какой-то кузнец милосердно использовал его череп в качестве наковальни. В комнате раздалось тихое покашливание, и парень убрал руки от лица. Кисэ вышел из спальни в спортивных трусах и футболке, даже не смущаясь своего внешнего вида, бросил на Кагами беглый взгляд. По виду он тоже страдал, только от иной боли, выглядел печальным и каким-то одиноким, и далеко не в порядке. Волосы торчали во все стороны, и, судя по тёмным кругам под глазами, он заснул только под утро. - Ну как ты? – Кисэ попытался пригладить рукой взъерошенные волосы. - Будто с автобусом поцеловался. Кисэ лишь кивнул и прошёл на кухню, поставил на конфорку сковородку, затем открыл холодильник. Впрочем, в нем ничего особенного не было: пара десятков яиц и овощи. Рета взболтал полупустую бутылку молока и поставил обратно, присовокупил остатки апельсинового сока и выбросил пустую пачку. Пожарил яичницу, сделал салат, заварил кофе. Расставил все это на столе, достал кусок сыра. Кагами скатился с дивана. Его замутило, когда он поднялся, но парень заставил себя прошествовать молча вслед за блондином, сел на стул, при этом распластав верхнюю часть туловища на столе, наблюдая за всеми манипуляциями модели и ожидая пока отступит тупая головная боль. - Кушать подано, - тихо произнёс лёгкий форвард, ставя на стол чашки с ароматным кофе. Через несколько мгновений на кухню явился Аомине, сел рядом, цепким взглядом внимательно изучил завтрак и по-царски повелительно взмахнул рукой: – Приятного аппетита, господа нахлебники. Кагами на это заявление возмущено булькнул кофе и обвинительно тыкнул пальцем в зарвавшегося противника, попытался что-то сказать, чтобы в очередной раз опустить на грешную землю мнимого небожителя, на что Аомине жестом послал его обходным путём в места столь неотдалённые. Кисэ лишь пожал плечами, наблюдая за развернувшейся «идиллией», и, открыв окно, устроился на подоконнике с чашкой чая; держа кружку обеими ладонями, делал маленькие глотки и облизывался, смотря исподлобья, будто не выспавшийся ребёнок, за развернувшейся схваткой. Солнце ударило сквозь сочную листву, а аромат мяты поплыл по комнате. Рета удручено вздохнул, низко опустив голову. - Кстати, Кисэ, забыл тебе сказать, Мидорима звонил, - Аомине взмахнул вилкой, чудом не выколов глаз сидящему рядом сейриновцу. Рета, сразу вскочил с подоконника и закусил нижнюю губу, чтобы она не дрожала. В его карих глазах отразился страх, он побледнел и безвольно оперся об стол, длинные пальцы нервно вцепились в чашку. - И что он сказал? - Куроко пришёл в себя и его можно будет проведать. Кажется, в пять будет в самый раз. - За каким чёртом столько времени терять! Мне нужно лично увериться, что с ним действительно все в порядке! – Кисэ развернулся, быстро скрылся в комнате, оставляя замерших парней на кухне. Придя в себя, Аомине, чертыхнувшись, последовал за блондином. Рета, скинув нагромождённую одежду с кресла на пол, прыгал на одной на ноге по комнате, пытаясь влезть в вывернутые наизнанку джинсы. - Ей, Кисэ, это мои штаны!- Аомине нахмурил брови, наблюдая за метаниями друга. - Куроко-чи там один, ему страшно и одиноко, а мы будет сидеть и ждать? Нет уж. – Кисэ надул губы, даже не поднимая на Аомине глаз. Из-за спешки в брюках ещё и молния застряла, и парень, сильно дёрнув её, застегнул штаны до конца, отчего Дайки едва не поперхнулся воздухом. - Ей, это моя любимая курточка!- Кисэ посмотрел на него такими блестящими умоляющими глазами, что Аомине не смог заставить себя злится. В помятой одежде блондин выглядел настолько беззащитным и одиноким, что ас Тоо не смог даже сказать «нет». Дайки вздохнул. - Подожди, - он поймал Кисэ за руку, останавливая. – Ладно, мы поедем сейчас. Только дай мне одеться. Кисэ послушно замер у двери. Аомине подошёл в сваленной одежде, отбросил ногой в сторону Кагами оставленные на полу брюки. Губы рыжеволосого изогнулись в едва заметной улыбке. - Перестань, - проворчал Аомине, бросая на Кагами взгляд и натягивая футболку, - Даже не думай шутить, иначе очень пожалеешь. *** Что-то пошло не так! Акаши Сейджуро поднял бровь и закрыл за собою входную дверь, но навстречу ему никто так и не вышел. Он постоял немного в проходе, пытаясь уловить любой тревожный звук: на кухне работал телевизор и в спешке были разбросаны продукты, но, несмотря на это, в доме было до омерзения тихо. Чтобы проверить свою догадку, Акаши медленно поднялся на второй этаж, толкнул дверь в комнату Куроко, моргнул в попытке сфокусировать взгляд в темноте, но, как и предполагал - мальчика там не оказалось. Комната была идеально убрана, не придраться, лишь окно было открытым, и вечерняя прохлада проникала в помещение. Парень нахмурился: интересно, когда это он успел сделать ошибку? Хотя чему удивляться, среди огромного количества людей, связанных с ним сетью самых разнообразных отношений, Куроко был единственным, кто представлял собой любопытную загадку и кто мог запросто разрушить все его так тщательно выстроенные планы. И как бы он не пытался просчитать действия призрачного игрока, как показывал опыт, фантом всегда находил лазейку, чтобы повернуть все на свою сторону. Сейчас Акаши реально не мог понять, что же он упустил из виду, но как бы то ни было делать шаг назад не намерен, а значит - надо разъяснить ситуацию и вернуться к своему первоначальному плану, лишь внести некоторые небольшие изменения. Акаши прошёл в комнату, закрыл окно и зашторил окна. Внимательно осмотрелся, ища подсказки. Один из ящиков был закрыт не полностью и из него торчали листки. Парень открыл его, достал альбом, аккуратно распрямил загнувшиеся странички, но внутрь заглядывать не стал. Если все, что рассказывал Атанаши Коичи – правда, то это тот самый блокнот, в сокровенной глубине которого погребены все загадки Тецуи. А значит, в нем может быть что угодно: рисунки, заметки, неясные обрывки мыслей. Акаши повертел блокнот в руках, мысленно запоминания складки на неровной истёртой поверхности. Погладил кончиками пальцев синию обшарпанную обложку, которая, скорее всего, стала такой из-за времени. Сделал медленный вдох, наслаждаясь свежим воздухом и состоянием умиротворения и уюта, которая внушала эта комната. И улыбнулся сам себе. Несмотря на чётко распланированную схему «игры», фантому удалось в очередной раз его обхитрить и убедить, что склонность к доминированию не гарантирует победу. Куроко проигнорировал его «просьбу» не выходить из дома. Почему? Просто назло или это под влиянием того разговора? Сейчас Акаши хотелось знать одно: злился ли фантом на него, грустил? Почему он, несмотря на явные проблемы, продолжал казаться таким безмятежным? Куроко хотелось разгадать, завоевать, и эта жажда стремительно броситься в бездонный круговорот тайн фантома становилась с каждым днём просто невыносимой. В очередной раз Акаши поддался сомнениям. Ведь он привык жить по определённому порядку. Все что он делал – делалось точно, будто находилось под властью некой продуманной последовательности, благодаря которой все его дела шли, повинуясь исключительно его воле. Это он двигал фигурками на шахматной доске, а они под влиянием стихийной неопределимой силы, его силы, подчинялись и ворочались так, как надо ему. На других людей он не обращал внимания, отвернувшись от них - не жалел, считая, что каждый самостоятельно должен разгребать последствия своих необдуманных действий. Все эти пешки были неважной составляющей его жизни. Акаши, выбирая своё окружение, всегда думал о том, насколько сильное воздействие окажет то или иное «лицо», как повлияет на ход того или иного сделанного им шага. Он, будто бурный, стремительный поток, неистовый и шумящий, ступал вперёд, только вперёд, а за ним далеко позади оставалась туманная куча, в которой погрязла все исчезнувшая и забытая им мелочь. Но, правда в том, что воздвигнув стену между собой и другими, он не заметил, что лишь Куроко удалось пробиться сквозь неё и подобраться близко, совсем близко. Тецуя стал кем-то необычным в его повседневной жизни, просто руша все его устоявшиеся понятия; единственный человек, который в глазах Акаши смог подняться до такой «недосягаемой» высоты и поравняться с ним. Некий редкий для него феномен природы, который до сих пор он так и не смог разгадать. Но это ведь не могло быть причиной его желания оберегать фантома? И сколько бы Акаши не размышлял о том, почему он так хочет помочь Тецу – ответа не находил. В тот вечер Куроко выглядел обманчиво спокойным. В ответ на вопрос, знает ли он, что произошло после тренировки, лишь пожал плечами. И Акаши не сдержался, грубо дёрнув его за пряди, запрокинул голову назад и, взглянув в ультрамариновые глаза, спросил: - Что происходит, Тецуя? - Я просто не выспался, - Куроко посмотрел на него долгим проницательным взглядом. – Обычное переутомление. То, что Тецуя лжёт - было видно невооружённым глазом, как и то, что он будет продолжать ожесточено бороться со своей проблемой самостоятельно, а её причины - останутся погребёнными где-то в глубине фантома. Несмотря на то, что это тяготило его, выбивало из сил – он пытался сражаться, стараясь при этом не сгибаться под тяжестью проблемы, и более чем когда-либо казался неутомим. И как бы близко Акаши не знал фантома, все равно в очередной раз был поражён. Откуда в этом, хрупком на первый взгляд, пареньке столько необыкновенной силы? Чего он намерен достигнуть? Преодолев и добившись в своей жизни очень многого, Акаши просто не смог противостоять этому пронзительному голубому взгляду, не смог ему противиться. Ведь он мог с лёгкостью беспощадно вытрясти из Куроко всю правду. Да и вообще затоптать его юную жизнь без сожаления, унизить, заставив почувствовать себя ничтожным земляным червём, в конце концов, сделать так, как он привык поступать со многим другими. Но будто некая таинственная сила удерживала его от возможности причинить боль фантому. Он отпустил его, неожиданно для себя легонько и робко погладил пряди волос, что соприкасались с затылком. - Чего же ты хочешь? - Покоя. – Куроко посмотрел на него глазами, которые засверкали будто звезды в бархате ночного неба и, улыбнувшись лишь уголками губ, добавил, - останешься? Ему тогда показалось, что откуда-то из воздуха, из пространства на него резко налетело что-то неведомое и вмиг растоптало все прежние устои его жизни. Некая неопределимая сила, которой он не знал, как руководить, но уже тогда был уверен, что она не поддастся на уговоры, не примет доводы рассудка, и её не возможно будет побороть ни одним способом, что были ему известны. Таинственная сила, истоки и цели которой ему ещё неведомы. И страшнее всего, Акаши почувствовал, что ей нельзя противостоять и от неё нельзя спастись. Это что-то прилетело на тихих крыльях и смело все на своём пути. Лёгкие сероватые струйки дыма, которые пряли невидимые колебания воздуха, проплыли над лицом Тецуи и развевающимися нитями потянулись к Акаши. Именно в ту минуту ему показалось, что стоит лишь протянуть руку - и он сможет с лёгкостью отогнать окутавшее сознание и тело мальчика, будто чёрные шелка, тени, растворить их, не оставив и следа, а потом наполнить его душу теплом и светом, будто жидким золотом. «Что же это было?». Ещё несколько дней назад, даже накануне этой ночи он бы насмешливо предположил, что под влиянием разных обстоятельств в нем пробудились чувства, о существовании которых он никогда не подозревал. Однако привычки всей его жизни и его непоколебимые убеждения упорно противостояли против этой мысли, заставляя смеяться над самим собой. Это обыкновенное сумасшествие. Ни что иное. Не хватало ещё теперь, как Кисэ, начать нести чушь о "прекрасном" или, как Мидорима, предаваться размышлениям о высших материях. - Убожество! – на губах Акаши появилась колючая улыбка. Он сжал рукой альбом, так что острый уголок больно впился ему в ладонь. Это слово и раньше уже не раз приходило ему в голову, однако только сейчас он решился произнести его вслух. Нужно взять себя в руки и мыслить трезво. Это не может быть то великое чувство… Да и он не способен испытывать что-то подобное. А значит все эти чувства, загоревшиеся в нем как нездоровый сон, нужно стряхнуть с себя и, наконец, вернуться к ясной, трезвой, разумной деятельности. Нельзя предвидеть, что сделает этот упрямый самонадеянный мальчишка. Но чтобы то ни было он больше не уступит Куроко и впредь больше не позволит совершать безумства. Из задумчивости парня вырвал звонок. Акаши, взглянув на фамилию, что высветилась на дисплее, положил блокнот на место и вышел из комнаты. Наконец хоть кто-то объявился: его посланец, его гончая. Судя по тому, как поздно он звонил - вести были неблагоприятными. Как своевременно. Очередная проблема отрезвит его и избавит от дурных мыслей, которые с недавнего времени завладели им. Уже спускаясь по ступенькам, Акаши нажал на кнопку приёма вызова и поднёс телефон к уху. - Куроко в больнице, - Сейджуро сделал робкий вдох, силой воли придавая спокойствие своему голосу. - Причина? - Ударился головой о каменные ступеньки. - Состояние? - Уже пришёл в сознание, сейчас ему делают томографию… - Диктуй адрес, - Акаши оборвал собеседника на половине фразы, запоминая местонахождения клиники, в которую доставили фантома. Поймать такси в такое время удалось на удивление быстро. Назвав адрес, Акаши скользнул на заднее сидение, больше не говоря ни слова. Пространство внутри машины резко стало меньше. Водитель, заставив себя повернуть голову, все же рискнул взглянуть на необычного пассажира: с того момента, как серьёзный молодой человек захлопнул дверцу, его присутствие стало подавляющим. Красноголовый парень нервно барабанил пальцем по колену, а потом гетерохромные глаза сфокусировались на мужчине, и юноша глянул на него с дьявольской ухмылочкой – будто Люцифер собственной персоной. Бедолага скрючился в кресле, ощущая, как демоническая энергия бьёт через край, и, больше не рискуя испытывать терпение пассажира, принялся выруливать на дорогу. Вскоре они уже ехал по шоссе по направлению к городу… Каким-то образом, за тот промежуток времени, что Акаши добирался в больницу, ему удалось вернуть свой самоконтроль – весь, до последней капли. Поднявшись на нужный этаж, он обнаружил у входа в палату дядю фантома и атакующего защитника Шутоку. Увидев бывшего капитана, Мидорима оторвался от стены и выпрямился. Акаши приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Куроко лежал на больничной кровати и казался беспомощным ребёнком, который, прижавшись к стене, старалась укрыться от монстров в снежных складках одеяла. Его голубые пряди рассыпались по подушке. Одна рука покоилась напротив перебинтованной головы. Мальчик дышал глубоко и ровно. Его губы были слегка приоткрыты, и Акаши с трудом поборол в себе желание, зайти в палату и провести по ним кончиком указательного пальца. - Кагами его привёз, - Акаши прикрыл двери и обернулся, глядя на застывшего снайпера. - Как это произошло? - Все что я смог разобрать из рыданий Кисэ: это была случайность, Куроко не удержался на ногах и упал. - Почему? – вопрос прозвучал настолько сухо, что Мидорима заколебался, не зная как на него отвечать.- Почему, я спрашиваю, все кроме меня знают о случившемся, и объясни мне, как Тецуи удалось улизнуть из дома? - Я не стану оправдываться перед тобой или отрицать свою вину. Но тебе не кажется, что Куроко уже не ребёнок и сам вправе решать, как ему поступать. Кроме того, хочу тебе напомнить, что он не просил нас о помощи… - Я попросил, - парни посмотрели на мужчину, прерывая спор. Сейчас Атанаши Коичи выглядел не лучшим образом. Прошло более пяти лет, и он больше не предпринимал попыток узнать детали того трагического случая и постепенно смирился с мыслью, что уже ничего не изменить. Но с судьбой не поспоришь, от неизбежного будущего не уйдёшь. Рано или поздно он чувствовал – что-то должно произойти. И в том, что случилось с племянником, виноват только он сам. - Вы ещё со средней школы близки с Тецуей и только вам я доверил его прошлое. Я прекрасно пониманию: все, что происходит с ним сейчас - это последствия моего необдуманного решения. Но я уже принял его и дороги назад, к сожалению, нет. Спасибо, что заботитесь о моем племяннике и простите за принесённые неудобства. - Не стоит извиняться, Коичи, - парни оглянулись и застыли на месте. Перед ними стояла девушка с очень спокойным лицом, большими и блестящими, будто роса, аквамариновыми глазами. На плечи и до самого пояса ниспадали волны светлых волос. Она подошла к мужчине и погладила по спине, успокаивая. – На этот раз все обошлось, наш мальчик просто счастливчик. - Познакомьтесь это Канаде, я вам рассказывал о ней.- Мужчина кивнул и благодарно улыбнулся. - Тогда она работала ассистенткой у известного психолога и именно благодаря её помощи, Тецуя сейчас такой, каким вы его знаете. Я попросил её приехать и посмотреть на него. А это друзья Тецу и … его бывшие члены команды, а теперь уже соперники по баскетболу. - Правда, значит, мой подарок все же помог. - Девушка улыбнулась и с интересом осмотрела парней. – Если не ошибаюсь, это с вами я разговаривала по телефону? Простите, что не смогла приехать раньше. Акаши кивнул, подтверждая. Почему-то эта девушка ему не нравилась, вызывая в нем какое-то зудящее и тянущееся чувство: по лицу было трудно понять, о чем она думает, в умении держать себя она запросто превзошла его. И Акаши проникся бы к ней симпатией… Но вот слишком открытый взгляд, без тени и страха – раздражал, казалось, что она бесцеремонно бросала ему вызов. - Вы интересуетесь его состоянием? Я изучила его карточку. Он, конечно, не очень удачно упал, но ничего серьёзного не случилось. Ни томограф, ни резонанс не выявили у него никаких нарушений. Поэтому в них не было особой необходимости. Считайте, что в рубашке родился. – Она не отрывала от красноволосого взгляда, будто по выражению лица Акаши, пыталась прочесть его мысли. Сейджуро даже не вздрогнул. - Вы нашли какие-нибудь отклонения? – Мидорима по привычке поправил очки. - Произошедшие никак не повлияло… - Нет, я спрашиваю про общую картину без учёта произошедшего. - О чем вы? – Канаде сложила руки на груди и покосилась на парня. - Будучи ребёнком, он пережил нечто мало поддающееся объяснению. Не знаю, каковы были причины, и какие изменения это повлекло в главном мозге, но… - Интересуетесь психологией? А вы? - Мидорима Шинтаро - атакующий защитник, школа Шутоку.– Девушка бросила на парня полный удивления взгляд и, резко развернувшись, зашла в соседнюю комнату. Платье взметнулось серебряной лёгкой волной. Мужчине и парням ничего не оставалось, как осторожно последовать за ней. Канаде подошла к столу и, взяв оттуда листок бумаги с результатами медицинского освидетельствования, передала его Мидориме. Он машинально сжал полученный листок, поправил очки, внимательно изучил документ, после недоуменно передав его обратно. - Тецуя успел рефлекторно закрыть голову руками, поэтому каких-либо внутренних повреждений мозга нет. - Но… - Мидорима-кун, - мягко проговорила она, - не мог бы ты отвезти Коичи домой. Тецуя сейчас спит, так что находиться сейчас в поликлинике нет смысла. Приедете завтра, где-то во второй половине дня. Я ведь могу положиться на тебя? - Канаде лучезарно улыбнулась и, подхватив растерянного парня под руку, быстро выпихнула из кабинета. - Коичи, ему недавно сделали укол, так что все будет хорошо. Я присмотрю за ним, поезжай домой, отдохни, - Она положила руку на плечо мужчины. Атанаши моментально расслабился и неловко сжал её ладошку. А потом молча вышел из кабинета, плотно закрыв за собой дверь. Акаши и глазом не успел моргнуть, как он остался наедине с девушкой. «И что это сейчас было?» - Я подожду, когда он проснётся. – Быстро и твердо произнёс Акаши. С лица Канаде сползла улыбка, а в её глазах на мгновение блеснуло что-то хитрое, лисье. Акаши приподнял брови, скептически глядя на неё: красивое лицо стало вмиг холодным как озеро, которое таит в себе немало тайн. – Дежурный врач разрешил мне воспользоваться этим кабинетом. Так что можешь остаться. Канаде махнула рукой в сторону ближайшего стула, прошла к окну, некоторое время молча всматривалась в пейзаж. Акаши присел на стул около стола, подперев голову рукой, рассматривал профиль девушки, который с каждой секундой все резче выделялся на фоне тёмного окна. -Могу я быть с тобой откровенной? - проговорила Канаде, задвигая шторы и усаживаясь в кресло. - Я не хотела волновать Коичи ещё больше, но если честно не все так просто: хотя при падении Тецуя и успел закрыть голову руками, но удар пришёлся чуть выше правой брови. Он мог повредить зрительный нерв, в последствие – его могут начать посещать галлюцинации. Он может начать видеть незнакомых людей, лилипутов или существ, которых даже не существует в природе. Наблюдать рядом с собой колебание простых геометрических фигур или же ему могут являться лица людей, чаще всего искажённые временем и пространством. Эти галлюцинации мгновенно появляются и мгновенно исчезают. А ещё они внезапны и меняются так же внезапно. Будто твоё поле зрение резко накрывает прозрачный экран. Галлюцинации Бонне… - Она тяжело вздохнула и, подперев подбородок рукой, вкрадчиво поинтересовалась. - Но, как я понимаю, тебе интересует: не то что может быть, а что привело к этому? Дай угадаю, Тецуя ведёт себя так, будто тщетно пытается отогнать вставшее перед ним привидение? - Это из-за его воспоминаний?- хладнокровно спросил Акаши. Она покачала головой. - Я бы предпочла такой вариант, но... – Девушка откинулась в кресле и сложила руки на груди, – Да, правда Тецуя в детстве перенёс травму, что повлекла за собой посттравматический стресс. Гипноз часто применяется в психотерапии и в сложившейся тогда ситуации его использование - было целесообразным. Конечно гипноз не панацея. Но все же я думаю, что тогда заблокировав неприятные воспоминания - нам удалось облегчить его ношу. Но это не значит, что события прошлого больше не будут напоминать о себе. Если коротко, в главном мозге есть область, которая отвечает за кратковременную память человека. Прямо как оперативная память у компьютера. А есть область, которая отвечает за человеческие эмоции, в том числе страх, ненависть, ярость. Они расположены очень близко. А значит: чем сильнее эмоции, тем больше информации о пережитом будет записано. Если повреждена первая область в силу различных причин - то случается, что человек не помнит события пятиминутной давности. С другой стороны, если нарушена связь между зрительным нервом и второй областью - он может начать сомневаться, что рядом с ним находятся его родители, а не самозванцы. Человек в определённой степени способен совладать со своими эмоциями, такими как страсть и ненависть, но с такими эмоциями не всегда можно справиться. Страх и ненависть особенно губительно сказываются на человеческом опыте. -Смею предположить, то отчего Тецуя убегает сейчас, может быть проекцией того, что он увидел тогда? – Канаде кивнула, соглашаясь. - Почему это происходит с ним? - Говорят, что память способна сыграть с человеком злую шутку, а ещё она может вернуться под воздействием причин, даже абсолютно не связанных с тем, что произошло. Ведь эти воспоминания никуда не исчезают, а остаются такими же яркими. И чаще всего с ними сталкиваешься во сне, где они кажутся более реальными, чем в обычной жизни. Ведь сон – это мост между прошлым и будущим. Что-то повлияло на Тецую и отдельные фрагменты начали проскальзывать в его сознание, которое когда он спит, находилось в безопасности. Они медленно копились, росли и ждали момента, чтобы взорваться, показав все своё могущество. Сон стал его врагом. И теперь каждая ночь приближает его к забытым воспоминаниям. Приближает его к концу, отбирает свет, наполняя его внутренний мир тенями и болью. - И вы знаете, чего он боится? – Акаши нахмурился. Разговаривая с этой женщиной, он чувствовал, как подступает к горлу клубок змей и душит его, но в тоже время в мозгу его всколыхнулись какие-то воспоминания. - Знаю. И я расскажу тебе, если ты ответишь мне честно на один вопрос. - Для обыкновенного помощника вы очень много знаете, - холодно и раздельно проговорил Акаши, поднимаясь со стула и опираясь крепче на стол, смотря на женщину сверху вниз. – И подозрительно легко вы решились открыть профессиональную тайну… - Почему тебя так волнует его состояние? – невозмутимо перебила его девушка. - Потому что мне так хочется. В этом нет никакого фрейдизма. - А может причина в другом? – тёмные брови с наигранным удивлением приподнялись верх, и девушка всем телом поддалась вперёд. - Тецуя принадлежит к тем людям, что любят своё одиночество и не тяготятся им. И полагаю, что сейчас ему стало лучше лишь потому, что он нашёл человека, с которым чувствует себя в безопасности, рядом с ним страх, что он испытывает, постепенно отступает. Несмотря на то, что окружён людьми, он выделяет почему-то именно тебя. И это непреложная истина: факт! - Мне очень жаль, но для героя любовного романа у меня нет данных. – Акаши вложил в свой взгляд всю неприязнь к этому человеку. Этот разговор уже начал ему надоедать, вызывая гнев и раздражение в равной степени. По ходу эта женщина так просто не выдаст ему необходимую информацию. Сейджуро впервые встретил человека, не считая фантома, который способен оказать ему сопротивление. И он не мог не уважать столь сильного противника. Это, правда: в последнее время идея защиты мальчика стала одной из ведущих целей его жизни. Однако он не видел в своих действиях ничего особенного. Так бы поступил каждый член их бывшей баскетбольной команды. Канаде некоторое время внимательно всматривалась в его глаза, будто считывая мысли, а потом сочувственно улыбнулась и выпрямилась. - Ты слышал о таком термине как гомеостаз – он означает постоянство внутренний среды. Объясню на примере: если тебе жарко то ты потеешь, а когда холодно - то ты дрожишь. Все эти процессы рефлекторно протекают в твоём теле. Можно сказать, что человеческое тело - это среда, внутри которой сохраняется равновесие. Если нарушается этот тонкий баланс, организм пытается отыскать резервы для его восстановления, в противном случае он рискует прекратить своё существование. Поэтому если представить, что у тебя есть человек, который очень тебе нравится, то желание быть с любимым и стремление к продолжению рода – можно рассматривать как одно из проявлений наших инстинктов. - Глупости. По-моему, любовь, которая освобождает и преображает человека – это выдуманная сказочка для заплаканных детишек. - Не будь таким жестоким, - девушка прищурилась, пытаясь сдержать улыбку, наблюдая, как в гетерохромных глазах появляются хищные нотки. – Нет смысла, что-то скрывать от меня. От того, буду я знать или не буду, ровным счётом не изменится ничего. Ты неуловимо приближаешься к разгадке. И что ты будешь делать, когда это закончится, решать только тебе. И мой тебе совет: ты можешь сам выбрать приемлемый для себя вариант любви. Акаши передёрнуло. Довольно с него этого фундаментального идиотизма. Какая тоска! Какая глупая трата времени. Что ж если она не хочет говорить, какая ему разница? Пусть все идёт своим ходом, а он будет продолжать наблюдать за происходящим. Баскетболист выпрямился и некоторое время вызывающе смотрел на женщину, а затем усмехнулся. - Видите ли, я не зациклен на подобных вещах… *** Куроко проснулся посреди ночи от того, что жутко разболелась голова. Он открыл глаза, сонно моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд на окружающей его обстановке, но действительность продолжала упорно расплываться перед глазами. А ещё боль в голове, резкая и мучительная, отвлекала, не давая возможности сосредоточиться. Тецуя потёр пальцами виски, чтобы избавиться от неё, но она не собиралась отступать, продолжая остро пульсировать, как будто с каждой секундой становясь отчётливее и мучительней. В ушах шумело. Перед глазами мелькали тёмные мушки. Они танцевали в воздухе, словно падающие хлопья снега. Тецуя зажмурился, пытаясь сосредоточиться на очаге боли и его границах. Лишь на мгновение в палате стало безумно тихо, а затем фантом услышал, как кто-то едва слышно, почти беззвучно позвал его по имени. Парень задержал дыхание, прислушиваясь. Сердце забилось в бешеном темпе, к горлу поступила тошнота, резко стало очень тяжело дышать. Куроко широко распахнул глаза, беспокойно огляделся, пытаясь хоть что-то рассмотреть в темноте. Шторы зашторены, и свет от уличных фонарей в помещение не проникал. Очертания мебели угадывались смутно и казались сейчас странно текучими. Или не мебель это и вовсе? Куроко тряхнул головой, отгоняя безумную мысль. Сколько бы он не вглядывался в темноту, все равно ничего не замечал – в палате было совершенно пусто. Тецуя сел на постели, уткнулся в согнутые колени лбом, мысленно прося себя успокоиться. Снова прислушался: ни шороха, ни скрипа, только его тяжёлое дыхание. Куроко втянул носом тошнотворный больничный воздух и медленно выдохнул, наконец, успокаиваясь. Сердце понемногу входило в нормальный ритм, и фантом вспомнил, где он сейчас находится. Он помнил, что с ним произошло. Помнил, как открыл глаза и увидел перед собой обеспокоенное лицо дяди, его грустные глаза, в которых застыла боль, пополам с непониманием. Помнил, как ему дали лекарство, и он провалился в сон. Куроко сжался в комок и спрятал лицо в коленях. Опять он заставил всех волноваться. Да и Кагами точно сердится. Стоит перед ним извиниться, за то, что произошло днём. Куроко поднял голову, нашёл размещённую рядом с кроватью кнопку вызова врача и, не задумываясь, потянулся к ней. Нажал, но никакого оклика не последовало. - Странно, - мальчик повторил свою попытку. Но, похоже, кнопка не работала – ни щелчка, ни звонка. Да и вообще фантому показалось, что он её даже вдавил неправильно - как бы он её не нажимал, никто не спешил являться на его вызов. Ему нужно срочно что-то от головной боли. Немедленно. Фантом сел на край кровати, ноги коснулись ледяного пола. Холод поднялся от пяток до макушки, стрельнул по позвоночнику. Парень поджал пальцы на ногах и поёжился. Куроко попытался нашарить тапки ногой, но те куда-то запропастились. Переставая отыскивать их, мальчик спрыгнул с кровати, опять прислушался. Только ветер колышет занавески и больше никаких звуков. Хотя... Фантом напряг слух. Ему казалось, что чем больше он вслушивался в окружающую его тишину, тем новее звуки рождались в помещении: вот белоснежную комнату из края в край наполнил мрачный шум чьих-то огромных крыльев и тут же стих; вот послышался тихий писк и щелчки. Это место ему не нравилось, внушало тревогу. Казалось, что сверху и снизу, и даже с боков на него смотрит кто-то бесплотный, злобно шепча его имя на самой грани слышимости. Сейчас ему безумно хотелось оказаться в своей комнате, окунуться в привычное домашнее тепло и успокоиться, вдохнув знакомые с детства запахи. Вытянув вперёд руку, чтобы ни на что не наткнуться, Куроко сделал один шаг в сторону двери и тут же слегка покачнулся. Тело словно окаменело. Ему было трудно пошевелиться, будто чьи-то невидимые руки молча затягивали на шее белые коленкоровые завязки. Жутко… Тецуя ухватился за голову, пытаясь унять головную боль, и покосился на дверь. Там никого не было, рядом тоже. Только сквозняк гонял по полу подвернувшиеся пылинки. Губы дрогнули в подобие на улыбку. «Это все сон. Я ещё сплю, и сейчас мне все это снится». От этой мысли сразу же стало спокойнее, и Куроко медленно направился босиком к двери, больше не обращая внимания на посторонние звуки. Шаг... Ещё один... Ещё… Вот он уже ухватился за косяк и, придерживаясь за стену, толкнул дверь. Парень устремил свой взгляд в темноту: кто-то снова позвал его по имени. - Что за…? – фантом оборвал сам себя, услышав, как глухо отдался его голос в сером коридоре, освещённый равномерным голубоватым светом, будто кроме него больше в больнице никого не было. Страх снова подступил к горлу, пробуждая целый ворох бессвязных воспоминаний. В ногах появилась противная дрожь. Куроко захотелось проснуться. Он помнил, что в книгах писали: если человек осознает, что он видит сон, то моментально просыпается. Но только вот сон упрямо не хотел уходить. Тецуя не мог объяснить словами, но этот бесцветный голос заставлял его двигаться. Куроко оперся одной рукой о стенку и, закусив губу, собрал воедино всю свою силу и волю, чтобы сдвинуться с места. С каждым шагом в голове становилось все мутнее и мутнее. Преодолев несколько пролётов, парень перестал понимать окончательно: куда и зачем он идёт. В голове пульсировала боль, и чем ярче она разгоралась, тем чётче становился голос. В этой бесконечной череде переходов он наткнулся на лестницу. Не задумываясь, поднялся по ней, держась рукой за стену, а спустя мгновение обнаружил дверь. Горло перехватило спазмами, не давая сделать и вдоха. Куроко осмотрел дверь: замка на ней не было, только щеколда, которую он тут же попытался отодвинуть. Призрачный игрок толкнул тяжёлые створки, и дверь легко поддалась его напору, открываясь. Никакой страшной комнаты там не было. Или что обычно оказывается за закрытыми дверями в кошмарах? Это был обыкновенный выход на крышу. Куроко подошёл к перилам, поднял голову и посмотрел на небо. В этом замершем мире слабо мерцали яркие звезды, а порывы свежего ветра напоминали о близости моря. Куроко тихонько вздохнул. Откуда-то справа из-за одной из перегородок раздался слабый шорох. Фантом оглянулся, внимательно глядя во тьму: дрожащая и слабая, расплывчатая, с неясными очертаниями тень неопределённой формы, которую не сразу и заметишь, выползла из-за угла. Куроко насторожился. Слишком уж все было нелогичным и слишком реальным. Парень сделал ещё одну попытку проснуться, ущипнул себя за руку изо всех сил, но из-за головной боли, которая полыхала будто пламя, не смог понять, что сейчас чувствует. Чёрная фигура, слегка покачиваясь, скользнула по залитой лунным светом крыше. Она двигалась очень медленно, изменяя форму: её контуры то разделялись, будто слабый свет луны дробил её на маленькие кусочки, то собирались воедино, становились всё больше, будто тянулись и вытягивались вдоль крыши. Тень быстро приблизилась, а затем уставилась на Тецую пристальным немигающим взглядом. И Куроко узнал её. Она точно такая же, как и в прошлый раз. Где-то в глубине фантом ощутил, как его снова окутывает страх. По телу, вдоль позвоночника, прошёл неприятный холодок. Куроко крепче сжал железные перила, мысленно прося себя успокоиться. На мгновение прикрыл глаза и глубоко вздохнул: это все сон и если сдаться и досмотреть его до конца, то он закончится. Тецуя медленно открыл глаза и уверенно посмотрел на свой оживший кошмар. - Это ты? – шёпотом спросил Куроко, пытаясь получше рассмотреть незнакомца. Тень остановилась в тёмном углу. И он не мог различить ни её лица, ни очертаний фигуры, только глаза – безразличные, пустые, мёртвые… - Да. - Отстань от меня. - Я прихожу, когда надо мне. - Уже скоро тебя здесь не будет! Тень рассмеялась. И Тецуя дёрнулся как от удара. Ему показалось, что этот смех расплескался по крыше огненными брызгами, а нестерпимый жар лизнул его руки. Мальчик натянул на ладони рукава пижамы, но смех обжёг даже через ткань. - Я никуда не уйду, - выдавила тень сквозь хохот. – Но, можешь, конечно, попробовать избавится от меня, я даже способ могу подсказать. Незнакомец великодушно взмахнул рукой и резко придвинулся к фантому совсем близко. На мгновение в глазах тени появилось что-то тёмное, тоскливое, её губы изломились в жуткой гримасе, принимаясь выплёвывать шипящие, будто клубок змей, слова: - Ты можешь вскрыть себе вены. И медленно коченеть в тёмной луже собственной крови. Смерть придёт к тебе как сон. Надеюсь, тебе не волнует, что потом вся твоя комната будет залита кровью - её ведь можно отмыть. Хотя ты можешь отказаться, как по мне так этот способ попахивает каким-то извращением. Можно, скажем, броситься с крыши одного из высотных зданий. Можешь даже попробовать сделать это сегодня, здесь ведь достаточно высоко. Упади ты сейчас – падение будет для тебя бесконечным. Оставишь своему дяде подарок в виде размноженного на асфальте черепа… Куроко непроизвольно отшатнулся назад от надвигающейся на него тени, отступая к краю крыши: в поясницу врезались поручни, порывы ветра ударили в затылок, голубые пряди качнулись назад, словно решили броситься с крыши первыми. Руки сильнее сжали перила, которые вдруг показались раскалёнными. - А есть более простой вариант, я бы сказал даже, что он в некой степени романтичный, - тень приблизилась, и расстояние между ними сократилось. Пронзительный взгляд потемневших от ненависти глаз заметался, будто безумный, скользнул по лицу фантома, по его перебинтованной голове, по рукам. Куроко невольно отдёрнул подол кофты. Тень медленно протянула руку, коснулась его волос, провела длинными тонкими пальцами по плечу, скользнул в карман пижамы, и Куроко показалось, что он услышал шорох блистера с таблетками. - Ты можешь выпить снотворное и просто уснуть. Ты ж об этом мечтал? Я предлагаю тебе выбор. А можешь оставить все, как и было. Только вот не считаю нужным скрывать от тебя печальную истину: скоро ты останешься один, совершенно один. Ты попадёшь в место, где будет жутко холодно, пустынно и неуютно. Даже света не будет, а его маленький отголосок, слабый и затухающий, будет литься из маленького окошка, но не доходить до тебя. И ты, привыкнув к полному отсутствию света, просто-напросто утонешь в своих тенях. Ты будешь напрасно стучать в запертую дверь, трясти ручку замка, но никто из проходящих мимо людей не обратит на тебя внимания. И он не придёт. Это будет «конец». Тот таинственный конец, который ты даже не ожидал. Он ведь всегда к тебе относился с трепетом. Скажи, он ведь нужен тебе? - Нужен… - Ничтожество. И ты хочешь, чтобы он увидел тебя таким жалким? Да он первый назовёт тебя сумасшедшим. Но не волнуйся, ты будешь один, но не одинок. Каждый день ты сможешь наблюдать, как кто-то из твоих новых знакомых будет метаться вдоль стен, ломая себе руки и разбивая голову. Или обезумев выламывать себе пальцы, расцарапывая себе кожу до крови, буквально разрывая себя на части. А как весело будет наблюдать за человеком, который разговаривает сам с собой, безумно смеясь, распивая песни и бездумно споря. Дай-ка угадаю, ты сейчас считаешь свои вдохи и выдохи? Не волнуйся, тебе понравится. Тебя заколют лекарствами, так что ты будешь не в состоянии не то что протестовать, а вообще хоть что-то сказать. Электрические разряды будут проходить через твоё тело. И в один прекрасный день ты прекратишь что-либо понимать. - Превратишься в овощ. – Лицо тени исказила гримаса ярости и ненависти, а её речь почему-то начала становиться с каждой секундой все больше неразборчивой. - Просто тело… Просто плоть… И никто не спасёт тебя. Даже он… - Что ты тут делаешь? – Чужой голос вырвал Куроко из опаляющей ненависти чужого сознания. Тецуя тряхнул головой, словно проснулся. Краем глаза замечая, как видение резко растворилось в воздухе жемчужной дымкой.– Тецуя? – позвали со стороны, и в голосе бывшего капитана фантому послышалось беспокойство. - Гуляю. Все равно никто не увидит. Все спят. – Куроко облокотился на перила и посмотрел назад: синеватой подкладкой между белоснежными складками облаков над городом растягивался ранний рассвет. Господи, сколько же он простоял на крыше? И как он оказался на перилах балкона? Зачем? Зачем, он сюда забрался? Что же, черт возьми, происходит? Смутное воспоминание, что сейчас он мог умереть, вспыхнуло в сознании. Куроко покачнулся, но удержал равновесие. Он чувствовал, что Акаши неторопливо идёт к нему, будто боится спугнуть, что спустя пять его вдохов и выдохов останавливается рядом. Тецуя замер, невольно ожидая, что Акаши начнёт его отчитывать. - Голова побаливает? – Тёплые пальцы бывшего капитана вплелись в волосы фантома. Куроко глубоко вздохнул от удивления: гетерохромные глаза капитана блестели искрящимся оттенком; его нежные пальцы застревали в непослушных прядях, но продолжали скользить не спеша, будто убаюкивали его боль. - Немножко. Со мной все в порядке. Прости, что... - Не стоит извиняться. Почему без тапочек? Полы ледяные. - А мне не нужно, - Куроко выпрямился и махнул рукой, в подтверждении своих слов, шаркнув босой пяткой. - Ну да не нужно. Вон у самого руки как ледышки. – Акаши убрал руку, снял свой пиджак и накинул его на плечи мальчика. – Иди внутрь. - Дай мне минутку. - Фантом просунул руки в рукава пиджака, зарылся в тёплую ткань покрасневшим носом. Мускусный запах одеколона Акаши окутал сознание, и, наполовину закрывши лицо воротником, парень стоял и смотрел в глаза бывшего капитана. Даже в темноте было видно, какие они яркие. Куроко со вздохом закрыл глаза. В голове крутились воспоминания о том, что произошло. В последнее время он окончательно перестал понимать, что с ним творится, не видел толку в своих действиях. Да в этой череде запутанных дней не было ни толики здравого смысла. Его дядей назвал бы это застоем и с улыбкой предложил бы справиться с ним, совершив обыкновенный вылазку за пределы города, просто чтобы сменить обстановку. Но проблема в том, что даже привычные схемы отвлечения – не помогали. Куроко много раз представлял, как сядет в первый попавшейся на глаза поезд: вагон будет мерно покачиваться, в купе раздаваться приглушённые голоса его друзей, сопровождаемые тихим усыпляющим стуком колёс. Но стоило лишь Тецуи открыть глаза, как на него наваливалась непроглядная темнота. Кошмары до такой степени вошли в привычку, что иногда ему даже удавалось убедить себя, что все, что происходит с ним в темноте неправда, что это все - понарошку. Тогда темнота чуть отступала, и фантом мог разглядеть сквозь неё неясное пятнышко алого света. Но вчера было что-то иное. Эти сильные и страшные руки у него на шее, эта резкая боль в конце – и провал в бездонную темноту, откуда невозможно выбраться. И это после того, как на протяжении недели у него не было ни одного приступа. Куроко прислушался к самому себе. Все верно даже сейчас рядом с Акаши дыхание выровнялось, а ноги перестали трястись. Боли не было, однако осталась память о ней. Одно прикосновение этого парня легко стряхнуло с фантома окружающий его кокон страха, будто первый снег с волос. И сердце сейчас бешено колотилось не от навалившегося на него ужаса, а совсем по другим причинам. И так было всегда. Стоило только Акаши оказаться рядом - шум в голове стихал, становился едва слышным, превращался в почти беззвучный шёпот. Он прекрасно понимал, что Сейджуро не просто человек, к которому он привык, а кто-то больший для него. Время рядом с ним будто растягивалось, становилось гибким или вообще замирало, а тишина не давила. Тецуя не пытался понять, что за чувства испытывает к этому человеку, впервые не пытался анализировать, что они могут означать. А просто наслаждался подаренными моментами покоя, хоть и временными. Куроко боялся спугнуть эти ощущения свободы, важности: они были такими хрупкими и неосязаемыми, что казалось, могли улетучиться в любую секунду. Но в тоже время он не мог смириться с этой зависимостью. Именно поэтому ему и нужно это сделать. - Не приходи. Никогда больше не приходи,- эти слова непроизвольно срываются с губ, но парень не собирается останавливаться. - Можешь больше не приходить, со мной все в порядке. Фантом решился взглянуть на Акаши: тот стоял совсем близко от него, с горящими, будто угольки, глазами. Куроко сглотнул, его голос затих. И хотя парень не произнёс ни слова, Тецуя отчётливо ощутил, как вокруг него распространяется аура раздражения. Но отступать было некогда, он ведь прекрасно понимал, зачем это говорит. -Не приходи… - Тецуя, сейчас не самое подходящее время врать мне…- судя по зловещему, хмурому взгляду, Акаши не поверил ни единому слову. Куроко шагнул вперёд, обходя парня, но ладонь бывшего капитана коснулась его плеча, останавливая. - Дай мне уйти,пожалуйста. - Мы не закончили разговор, - Куроко дёрнул плечом, пытаясь скинуть чужую руку - бесполезно. Повернулся к капитану лицом, поднял голову и посмотрел на него отсутствующим, пустым, ничего не значащим взглядом. Будто сломанная кукла, а не живой человек. Какая-то невидимая сила заставила Акаши замереть на месте: что-то такое было в глазах фантома, что парень медленно убрал свою руку, отпуская его. Куроко развернулся, быстро уходя с крыши. Лестница поплыла перед глазами, стоило Тецуи оказаться в помещении, но фантом мысленно попросил себя потерпеть ещё чуть-чуть, ещё немного, когда он доберётся до своей палаты и сможет наконец провалиться в «спасительную» темноту. Конец грёзам... Да здравствует – тьма!