Каникулы Альфи, или Вознаграждённое любопытство

Танцевать кончили во втором часу ночи. Далее подали роскошный ужин, а затем все потихоньку разбрелись – кто дышал свежим воздухом на веранде, кто вёл светские беседы за игрой в карты... Главное событие было ещё впереди, но, наконец, пришёл и его черёд. Господин де Грасси вместе с мадам Инессой встали из-за карточного стола, пошептались о чём-то, подозвали к себе Жана, Лизетту, Марту и Альфи и вывели их на середину зала. Мэр откашлялся, пригладил седые волосы и начал свою торжественную речь. – Дамы и господа! Наступил момент, ради которого я пригласил вас всех сегодня. Отныне два... четыре... шесть любящих сердец будут биться в унисон, то есть дуэтами. Ветви двух родовых древ... – ах нет, простите, количество древ здесь подсчитать несколько затруднительно, так что перейду к сути дела. Позвольте объявить, во-первых, что недавно вот эти очаровательные молодые люди, гости нашего городка – месье Жан-Этьен д’Арси (ах, простите, маркиз д’Арси?!) и мадемуазель Луиза-Мари Гассьон совсем недавно получили согласие своих семейств на брак и отныне официально считаются женихом и невестой, причём свадьбу справлять собираются у нас, в соборе святого Прагматия, и приглашают на церемонию всех желающих. (Аплодисменты). Во-вторых, наверняка хорошо знакомые вам и не менее очаровательные месье Альфонс-Луи-Жак де Лаваль и мадемуазель Марта-Эжени Дюбуа также намереваются вступить в брак, с чем мы их и поздравляем. Искренне рад, то есть жаль, что родители невесты не почтили нас сегодня своим присутствием. (Бурные аплодисменты). И наконец, я хочу объявить о собственной помолвке с многоуважаемой и всем вам известной мадам де Лаваль! Зал взорвался криками «ура!», «браво!», «ай да учудил наш старикан!», «да здравствует Франция!» и тому подобными выражениями радости, но по-настоящему шокированным выглядел только один человек – Альфи, который от последнего известия совершенно растерялся и смог только вежливо хлопнуть раза три в ладоши. Мадам Инесса стояла теперь под руку с женихом, застенчиво улыбалась и молодела на глазах. Обычно в такие моменты находится тот, кто пользуется всеобщим смятением и начинает шарить по чужим карманам – что ж, и на сей раз не обошлось без злоумышленника, однако совсем другого сорта. Сперва погас свет. Затем по залу пронёсся ледяной ветер. Он захлопнул все окна и двери, а некоторым особо нервным особам в его завывании послышались даже звуки органа. Когда свет сам собой зажёгся вновь, изумлённым взорам публики предстал – вы уже, без сомнения, догадались – Шарль-Пират, он же Шарль де Лаваль, он же Чарльз Макфарлейн. Его появление настолько перепугало зрителей, особенно тех, кто знавал его при жизни, что никто даже не сообразил упасть в обморок (хотя любопытство тоже сыграло в этом немалую роль). Призрак и впрямь выглядел ужасно прекрасно: по случаю бала он был одет в вечерний вариант национального шотландского костюма, то есть в килт и смокинг. Он вежливо поклонился присутствующим и как ни в чём ни бывало вполголоса обратился к жене. – Вот, значит, как, Инесса... С Жоржем, значит... – Позволь напомнить тебе, Шарль, что ты умер! – встрял Жорж, то есть господин де Грасси. – Так и я говорю, я уже пятнадцать лет как умер, – незваный гость, словно в подтверждение своих слов, стал совсем прозрачным и сразу же снова принял натуралистичный облик, – неужели за это время нельзя было пожениться? Я уж было начал терять терпение... – Тебе не понять! – с жаром воскликнула Инесса, ещё крепче вцепившись в де Грасси. – Эту жертву я принесла ради наших с тобой детей! – Оно и видно, – саркастично заметил Шарль, – смотри, на Альфи совсем лица нет. И его давно нет, я наблюдал. Похоже, жертвами можно кормить разве что языческих богов, а детям такое питание не годится. – Зачем ты явился, несчастный? Да ещё в юбке! Неужели просто понасмехаться над нами захотелось? – Отнюдь, мадам, – галантно поклонился своей вдове призрак, – я всего лишь хотел пожелать счастья вам да ещё господину маркизу с его невестой. Что же до вас, мадемуазель Марта... Альфонс, Марта, пройдёмте-ка на веранду. Провожаемые сотнями взглядов, они вышли, закрыв за собою двери. У Альфи подгибались ноги: он вдруг вспомнил свой давешний сон, и, хотя никаких поцелуев не предвиделось, а призрак папеньки обошёлся без чёрного плаща, он всё же ждал подвоха, равноценного пистолетному выстрелу. – Ну что ж, – промолвил призрак уже на веранде, – от зрителей нам, похоже, не избавиться. А я-то думал, что напугал их! – И верно, все гости столпились у огромных окон и стеклянных дверей. Забыв о светских приличиях, одни вжались носами в стекло, а иные легли на пол, чтобы лучше видеть. – Зато не услышат. Не хотелось бы решать такие важные вопросы публично. Помедлив немного и не дождавшись проявления каких-либо признаков жизни со стороны Альфи, он обратился к девушке. – Марта, не могли бы вы повторить то, что сказали около двух недель назад, когда вы с Альфи беседовали в гостиной, а я... впрочем, просто повторите, пожалуйста. – Я сказала: «Я согласна стать вашей женой, месье де Лаваль», вот точно в этих словах. – А потом? И тут Альфи понял всё, и даже понял, что сейчас скажет Марта. Как можно было быть таким идиотом и не сложить два и два! – А потом я сказала, что в этой комнате есть тот, о ком мы молчим, и что я говорю откровенно... хотя, может быть, я выразилась чуть менее ясно, чем теперь. – Так или иначе, – улыбнулся призрак, – ты никого не обманула тогда. Теперь-то ты догадался, Альфи? Ему ничего не оставалось, кроме как кивнуть и испустить горестный вздох. – Ну-ну, не переживай. И прости нам, пожалуйста, эту некрасивую выходку. – Ей-то я конечно прощу, – Альфи вдруг почувствовал прилив душевных сил, – а вот вас, папенька, не мешало бы и на дуэль вызвать... – Да я уж видел, сынок, как ты, с позволения сказать, дуэлируешь... Но ты молодец. Вижу, воспитываешь в себе характер и всё такое прочее. Они помолчали ещё немного. Ночь была тихая, звёздная, и чувствовалось, что никому из них троих не хочется нарушать этого спокойствия, но было ясно: что-то должно произойти теперь же. Марта и призрак переглянулись между собой почти смущённо. – Возьми, – отец протянул Альфи конверт с надписью «Вскрыть 1-го декабря сего года», – это тебе на память. Что-то вроде задания на зимние каникулы. – А почему нельзя вскрыть раньше? – Чтобы ты успел прийти немного в себя и перестать на нас злиться. А ты выйдешь из себя и разозлишься, как пить дать. – И это всё? – А чего ещё? Если я всё правильно рассчитал, то ты получишь ответы на все свои вопросы и даже кое-что сверх того... – Можно я тогда задам вопрос, всего один, прямо сейчас? – воскликнул Альфи так порывисто, словно боялся, что его собеседник растворится в воздухе без предупреждения, на полуслове. – Спроси, если не боишься. – Это всё... это ведь не имеет никакого отношения к жизни на Марсе? Или на Луне? Вы, папенька, ведь не из космоса и не из будущего? И не фокусник? – Увы, нет. Ни то, ни другое, ни третье. И это очень даже грустно. – Чарльз, – подала голос Марта, – ещё не пора?.. – Да, пожалуй, медлить больше не стоит. До свиданья, Альфи Макфарлейн, – пожал он сыну руку, – и прости ещё раз за причинённые беспокойства. Передавай привет маме, Юлали и... и, пожалуй, пока всё на этом. А теперь можешь отвернуться или закрыть глаза, чтобы не расстраивать себе лишний раз нервы. – Это что же, сказка о красавице и чудовище? – спросил Альфи, честным образом поднося ладони к лицу. – Ты очень догадлив, сынок, – ответил Чарльз. Когда Альфи, наконец, решился открыть глаза окончательно (конечно же, он подглядывал сквозь пальцы), на веранде больше никого не было. Он бросил беглый взгляд в зрительный зал, увидел, что половина дам лежит без чувств, и с чистой совестью позволил себе последовать их примеру.