Каникулы Альфи, или Вознаграждённое любопытство

Дождь шёл уже неделю, и, казалось, не могло быть никакой надежды, что в день свадьбы Альфи и Эйлин небо неожиданно просветлеет – но именно так оно и вышло. Теперь муж и жена, Альфонс Луи Жак Макфарлейн (скольких трудов ему стоило сменить фамилию!) и Эйлин Катриона Макфарлейн, урождённая Блэр, ускользнув от доброй сотни родственников, знакомых и просто зевак, молча сидели на скамейке позади верьерской церкви, отогреваясь на солнышке и наслаждаясь своим счастьем. Дорогие читатели, я ведь совсем забыла представить вам мисс Эйлин! Помните, как на Рождество 1862 года Альфи познакомился со своим двоюродным дядей мистером Огилви и его семейством: женой и племянницей? Застенчивая рыжеволосая девушка, весь вечер кидавшая осторожные, но любопытные взгляды на незваного гостя и новоявленного родственника, и оказалась племянницей, дочерью покойной сестры миссис Огилви, которую бездетные супруги взяли на воспитание. Любви с первого взгляда не случилось – Альфи был ещё слишком поглощён своей душевной травмой, чтобы замечать что-либо и кого-либо вокруг себя. Но Эйлин, казалось, и не ждала ничего большего. И эта тактика вполне сработала! Теперь, полтора года спустя после их знакомства, Альфи любовался своей женой, держа её руку в своей руке, и думал о том, что сделал самый правильный выбор (хоть он и старался поменьше вспоминать о том, кого за это надо благодарить). Она искренне воспринимала его всерьёз – вот и весь секрет. Хотя воспринимать всерьёз человека, который видит привидений, не так-то просто! – Альфи! Я совсем забыла – миссис Крэнстон передавала тебе письмо, держи-ка! – внезапно оживилась Эйлин и в самом деле протянула ему письмо. Экономка из Лох-Гостли теперь прочно ассоциировалась у Альфи со всей этой потусторонщиной, которую он только-только начал вытеснять из памяти. – Что-то я не хочу его читать, знаешь ли... В прошлом послании наша милая старушка, как ты помнишь, извещала меня, что нашла на кладбище в Лох-Гостли могилу моего отца, а потом была вся эта история с могилой Марты вместо его могилы здесь, и, честно говоря, с меня хватит этих крестиков, гробиков, черепочков, саркофагиков... – Мы женаты только полчаса, а ты уже забыл, какой сегодня день? Я уверена, это просто-напросто поздравление. Давай всё-таки посмотрим, а? Милый мальчик! Поздравляю вас с этим прекрасным событием и Эйлин тоже. Желаю вам счастья... впрочем, это всё вам скажут и напишут сегодня тысячи раз, а я скажу кое-что другое. Не надо специально стараться забыть то, что произошло – это был полезнейший опыт, и не надо мучиться, пытаясь понять то, что понять до конца невозможно. В конце концов, вся эта история с вашим батюшкой не сильно страннее того обстоятельства, что вы так похожи на своего прадеда. Так что не переживайте, что бы ни случилось, и да хранит вас Господь! – Потрясающе... я теперь точно не переживаю. Совсем-совсем. Что-то ещё и случиться должно! – Ты переоцениваешь провидческие способности миссис Крэнстон, Альфи. Конечно, её прабабушка была колдуньей и всё такое... – Шутишь?! – Нет, отчего же, сожгли-то её на самом деле. Но, мне кажется, если бы миссис Крэнстон знала что-то точно и это было бы серьёзно, она прямо сказала бы. Альфи совсем не переживал. Он порывисто обнял Эйлин и зашептал, гладя её рыжие волосы, сминая фату и флёрдоранж: – Я обещаю, что не буду беспокоиться, если ты пообещаешь, что с тобой ничего не случится... – И я обещаю... я не променяю тебя ни на кого... даже на самое интересное привидение в мире! Эта романтическая сцена могла бы длиться ещё очень долго, но её прервал довольно неделикатный кашель маркиза д’Арси, который наконец-то разыскал виновников торжества. – Простите, что нарушаю ваше уединение, но позволь, Альфи, напомнить тебе, что ты обещал всех нас сфотографировать! Мы ждём! – Жан, неужели ты хочешь повторить тот печальный опыт нашей бурной молодости? Эйлин нескромно захихикала – она влюбилась в Альфи окончательно именно тогда, когда он рассказывал эту историю про белокурую Жаннетту, зачитывая отрывки из своего дневника, уж больно весело это у него получалось. Она даже предлагала ему написать об этом рассказ и опубликовать оный в одном из университетских журналов, но Альфи благоразумно отказался от этой затеи. – Ладно, но только ради миссис Макфарлейн, она будет очень рада увидеть это зрелище, если, конечно, будет так же интересно, как и в прошлый раз, – не правда ли, Эйлин, дорогая? – Конечно, мой дорогой мистер Макфарлейн, – Эйлин напустила на себя чопорнейшее выражение лица, достойное самой королевы Виктории (не подумайте только, что автор сих строк имеет что-то против Её Величества – совсем напротив!), – такое развлечение можно считать весьма подобающим и достойным времяпрепровождением! И все трое отправились обратно к гостям.

***

Всё вроде бы шло хорошо – Альфи приготовил все необходимые приспособления, расставил «жертв фотографии» (как их действительно называли в те времена) похудожественнее, настроил фокусировку, попросил горничную, которая уже давно была знакома с процессом, снять крышечку с объектива на сорок секунд... А вот результат получился удивительный. Устрашающий. Превзошедший все ожидания – как ещё можно выразиться, когда позировали десять человек, а на пластинке проявились двенадцать?..

Конец.