Каникулы Альфи, или Вознаграждённое любопытство

Дорога домой была долгой и полной событий, на которых мы, правда, останавливаться не будем: среди этих по-своему увлекательнейших приключений не было, как ни странно, ограбления поезда или кораблекрушения, о чём Альфи втайне сожалел. Дамам путешествие показалось приятной увеселительной прогулкой, а господам – адом на земле и на море. Но, успешно преодолев все испытания, семейство наконец прибыло в обитель мадам де Лаваль – пансион для неблагородных девиц в живописной сельской местности неподалёку от Парижа, хозяйкой которого, как было уже упомянуто, являлась сия достойная особа. Не успел Альфи сбросить с себя пять своих и десять мамашиных единиц багажа, как мадам Инесса позвала его в свой кабинет для серьёзного разговора. В кабинете было довольно темно и пыльно, мебель была старовата, зато повсюду виднелись салфетки, подушки и вышивки – дело рук неутомимой Юлали. Сама мадам, восседавшая в огромном кожаном кресле, казалась неотъемлемой частью интерьера, и её строгое тёмно-зелёное платье со стоячим воротником, удивительно непохожее на давешнее облако розовых кружев, почти сливалось с полосатыми обоями. Подняв голову от бумаг, она поглядела на вошедшего сына поверх пенсне, набрала побольше воздуха в лёгкие, перекрестилась и пошла в атаку. – Дитя моё! Знаешь ли ты, какие надежды мы возлагаем на тебя этим летом? Бедный мальчик сел на стул и пожал плечами, ибо не знал ничего, так что мать семейства не замедлила продолжить свою агитационную речь. – Тебе уже скоро двадцать один год, Альфонс-Луи-Жак, пора остепениться. Твои постоянные кутежи и попойки разрывают моё материнское сердце! Отцу повезло, что он не дожил до этого… Альфи скромно потупил глаза. За свою коротенькую жизнь он не успел попробовать ничего крепче апельсинового сока. Но возражать против несправедливых обвинений не стал – вдруг маменька подумает, что он вовсе сопляк? Да и перед старшей сестрицей не хотелось ударить в грязь лицом. Тем более Альфи, в отличие от маменьки, вовсе не думал, будто его весёлый папенька (о котором мы еще расскажем впоследствии) и при жизни, и после смерти хотел видеть сына членом Общества Трезвости, Умеренности и Благоразумия. – Понимаешь ли ты меня, мой мальчик? – мадам Инесса приподнялась над столом и грозно склонилась к своему детищу. Детище совершенно перестало что-либо понимать и застыло в смиренном ожидании развязки. – Я говорю о браке, мой неразумный сын! О браке! Тебе нужно найти невесту. От неожиданно свалившегося на него счастья Альфи побледнел и свалился со стула. Дождавшись воскрешения отпрыска и хорошенько обдумав тем временем, какую кару назначить сыну в случае неповиновения, мамаша снова усадила его на стул и изрекла своё последнее слово. – В конце августа господин де Грасси даёт большой бал, где соберутся самые именитые и высокопоставленные особы. Что я им покажу – Юлали с её лейтенантом? Я хочу, нет, я требую, чтобы ты явился туда уже помолвленным и привёл свою невесту! Ищи её, где хочешь. Это моё последнее слово! Но если ты не сделаешь то, что я говорю… Не оправившись ещё от предыдущего обморока, Альфонс-Луи-Жак мягко сполз на пол, даже не переспросив, что же такое страшное ждёт его в наказание за ослушание.