Каникулы Альфи, или Вознаграждённое любопытство

Через три дня после неудавшегося обряда экзорцизма Марта пошла на поправку… но что же происходило в эти три дня? Вернёмся-ка чуть-чуть назад и посмотрим. А происходило вот что. Пока Марта бредила, а Лизетта сидела у её постели и шарахалась от каждой тени на розовых обоях в цветочек, джентльменское общество охотников за привидениями вело свою напряжённую следственную работу. Рассматривались и отметались самые разнообразные версии того, кем же стал Чарльз Макфарлейн после смерти, и что же он сделал с юной девой: это во что бы то ни стало нужно было выяснить для того, чтобы отправиться за его костями во всеоружии. Если он вампир и укусил её, то надо взять чеснок и осиновый кол – но нет, он ведь появлялся при свете дня и даже отражался в зеркале… Если он фейри (о них Жан вычитал в книжке, которую Марта принесла тогда на совет), то надо выдать ему его тюленью шкуру… – да нет, это вовсе глупости: моря здесь нет, а в реках фейри не живут, и кости тут вовсе не причём, и нигде не говорится о том, что они могут так плавно появляться, а потом снова становиться невидимыми. Может, он, чего доброго, и правда замаскировавшийся чёрт – но тогда даже недообряд старичка кюре произвёл бы на него впечатление, а ему хоть бы хны! – вот и Лизетта опять прибегала плакаться, что видела очень подозрительную тень на стене… Да и с чего бы чёрт стал носить пасторский костюм? Выходило всё так, что отец Альфи – призрак обыкновенный, подвид британский: то есть не из бестелесных, а вполне себе осязаемый. Вот только в балладах отчего-то говорилось про червей и прочие неприятные моменты из жизни беспокойных покойников (о которых читатель и сам догадается, а автор не будет говорить из чувства брезгливости), но господин Макфарлейн выглядел чересчур свеженько для тридцати пяти лет земной жизни и пятнадцати лет жизни подземной, и опять же, легко принимал и бестелесную форму по своему усмотрению. Что он мог сделать с Мартой? – да всё, что угодно, но Жан и Альфи знали точно, что, по крайней мере, никаких укусов, вампирьих или человечьих, доктор Вьё на ней при осмотре не обнаружил. И что брать с собой, было неясно, но, поразмыслив, молодые люди остановились на универсальном наборе из чеснока, креста, святой воды и, на всякий случай, крови девственницы (еле-еле уговорили Лизетту уколоть палец, писку-то было!). Сделали два набора, по одному на каждого, нашли в сарае кирку, лопату и топорик (чтобы было, чем открыть гроб), и в ночь на первое июля пошли на кладбище. Альфи очень уверенно шагал через лес, очень уверенно ступил на кладбищенскую территорию и очень уверенно направился к нужной могиле. На этот раз он чувствовал себя бывалым завсегдатаем подобных мест, и Жану оставалось только дивиться да скрывать дрожь в коленках, когда он, проклиная всё на свете, следовал за ним (следовать за кем-то вообще было не в его привычках). Итак, они подошли к нужной могиле. – Что-то твоя маменька, друг мой, не особенно заботится о могиле своего супруга, – проговорил Жан, отчаянно пытавшийся не стучать зубами, увидев покосившийся деревянный крест с кое-как накарябанным именем и датами. Альфи в ответ только вздохнул. – Давай сначала достанем… средства, – предложил он, – лучше всё-таки ограничиться кровью дев… Лизетты, может, удастся его задобрить? А то вдруг чеснок на него не подействует, а только разозлит? Жан так дрожал, что ничего не мог ответить, и только кивал головой и удивлялся, когда это Альфи успел обрести столько здравого смысла. Альфи присел на корточки, распаковал оба набора, достал два микроскопических пузырька с микроскопическими каплями крови и поднял взгляд на Жана. При свете луны было видно, что глаза у него на мокром месте. – Жан, я совсем, совсем не хочу этого делать и очень боюсь. Но… он ведь должен знать, что мы делаем это для его же блага! Если я правильно понял, чего ему нужно… то хотел он именно этого, так почему бы не помочь? Мама мне всю жизнь говорила, что я делаю не то, чего хотел бы отец, и теперь у меня есть шанс хоть чуть-чуть всё исправить! Давай ты возьмёшь кирку, а я – лопату? Они так и сделали. Светила луна, дул необычайно холодный для этого времени года ветер, призрак не являлся, а они всё копали, копали и копали… – Жан, ты лучше разбираешься, скажи, как глубоко он вообще должен лежать? – Метра полтора-два… Ещё столько же примерно, копаем-копаем… Наконец, лопата наткнулась на что-то твёрдое. Друзья чуть не завопили радостно: «Гроб!», но вовремя прикусили языки. Хотя это и правда был гроб, но радость была, пожалуй, неуместной. Они раскопали его окончательно и, перед тем, как вскрыть, перекрестились и взяли пузырьки с кровью. Крышку подняли… Конечно, никаких костей в гробу не оказалось. Чертыхаясь, охотники за привидениями закопали гроб и пошли спать. На обратном пути они заметили, что жуткий ветер совершенно стих...

***

В ту же ночь, когда Лизетта вышла на некоторое время из комнаты, Марта резко почувствовала себя лучше и увидела, что на стуле подле её кровати сидит полупрозрачная фигура в белом одеянии. – Здравствуй, Марта, – сказала фигура голосом призрака Чарльза Макфарлейна (потому что это был он), – ничего, что я так, по-простому? – В ночнушке? – изумилась девушка. – Нет, ну что ты, ни один призрак, если он джентльмен, не придёт в комнату леди в ночнушке! Это саван. Я с недавних пор не люблю пасторский воротничок, он мне жмёт… хотя я и в жизни-то его не очень любил, но потом как-то свыкся, да и от людей хорошо защищает: кто ж на священника станет орать «сгинь, нечистая сила!». Ну так как ты поживаешь тут? Марта вздохнула. – Хорошо… хорошо, только когда ты приходишь. А потом я снова засыпаю и мне снится всякая пакость. – Отец с матерью? – спросил призрак, нахмурившись, – Бьют, ругаются? – Ага. И всё какое-то красное и чёрное и просто отвратительное… Почему ты уходишь, почему не сидишь со мной, а сидит Луиза? – Ну… ишь, чего захотела… – Чарльз заботливо поправил девушке одеяло. – Вот сейчас, например, наши мальчишки, Альфи с Жаном, мою могилу раскопать пытались – пришлось бегать вокруг, делать вид, что это ветер холодный дует, чтобы им повеселее было… Много дел всяких. Марта задумалась и наконец произнесла: – Хорошо, тогда… как сделать так, чтобы ты остался со мной? Потом, когда я выздоровею? Казалось, призрак сейчас сам упадёт в обморок от такого вопроса. Его и без того большие карие глаза недоуменно расширились, а и без того взлохмаченные волосы чуть не встали дыбом. Постепенно придя в себя, он ответил медленно и торжественно. – Есть два способа. Один простой, как два пальца о брусчатку – если ты меня поцелуешь. Второй, если на первый ты не рискнёшь – просто попроси, и я останусь твоим слугой до конца твоих дней. У первого способа, конечно, есть свои преимущества, но я не имею права их разглашать и толкать тебя на такой ответственный шаг. – Как я понимаю, если я тебя поцелую, Чарли, то тоже умру? – Ну… в некотором роде… Э-э-э, не сейчас! – Он жестом остановил Марту, которая приподнялась на кровати и потянулась к нему. – Обдумай всё хорошенько, такие дела просто так не делаются. Да и к тому же… я жду одного события, а пока ещё совсем не время. Слышишь – кто-то идёт? Спи, я уверен, завтра тебе уже станет лучше. Когда Лизетта вернулась и села на свой стул, она с удивлением обнаружила, что он холоден, как камень. А ночью наступил кризис, и к утру Марте действительно стало лучше.